The Cuckoo's Calling

Ее проблемы с психокой- это распущенность, способ обратить на себя внимание. (Тони Лэндри)

Вимірює власнк цінність тим, скільки хаосу посіяла.

Такой дальновидный расчет — и такая грубая работа.

На улице пулемётной очередью грохотал отбойный молоток.

Глядя на нее от противоположной стены, девятнадцатилетний Страйк испытал то же самое чувство, какое в детстве вызывал у него свежий снег во дворе у дяди Теда и тети Джоан. Ему захотелось первым оставить свои следы на этой невыносимо гладкой поверхности, первым потревожить ее и первым нарушить.

Прямо напротив красовалось большое смазанное изображение танцующей викторианской девушки с букетом роз. Эта лукавая шалунья, которая следила за ним сквозь дождь розовых лепестков и выставляла напоказ пышную грудь в пене белых кружев, столь же мало напоминала реальную женщину, как тот столик, на котором стояла его пинта, или тучный бармен с конским хвостом, разливавший пиво из кранов.

Ведь не может счастье
Быть совершенным

Может быть, будет нам впредь об этом сладостно вспомнить.

Горе я знаю - оно помогать меня учит несчастным.
Вергилий. Энеида. Книга первая.

Ведь при всякой превратности фортуны самое тяжкое несчастье в том, что ты был счастлив.
Боэций. Утешение философией

Беспощадные воспоминания осколками стекла нещадно раздирали виски.

Граница между сном и явью оказалась зыбкой.

Как знать. Физическое влечение вполне могло затмить все меркантильные интересы.

Деньги к деньгам идут

И лучший план, как раньше говорили, состоит в том, чтобы воспользоваться чужой глупостью. Плиний Старший. Естественная история. (Эпиграф к четвертой части.)

Они пропускали велосипедистов, огибали расположившиеся на траве компании, сторонились собачников и шарахались от роллеров;

У нее был приятный, интеллигентный, чуть хрипловатый голос, по которому без труда угадывалось, что смех у нее будет обольстительный и дерзкий.

Безупречно лощёные, как две вынутые из прозрачных коробок большие куклы, загорелые, с каким-то восковым блеском кожи, узкобёдрые, в тугих джинсах, они были стройными, как положено богатым, и носили длинные, идеально гладкие волосы на прямой пробор.

Семь с половиной миллионов сердец билось в этом старинном холмистом городе, и многим было куда больней. Магазины закрывались, небо окрашивалось цветом индиго, а Стайк утешался бескрайностью города и собственной обезличенностью.