Очарованный странник

Знай наших!!!
О духе соревнования, вечной холодной войне между Западом и Россией и зависти. Необходимо, чтобы мы были не только не хуже остальных, но и лучше. От того не мог успокоиться русский царь, пока не удивил англичан. А те в свою очередь славные мастера были!!! Только не хватило учености русским, природное мастерство есть, а таблицы умножения не знают. Правда, у этого другой плюс:некоторая природная бесхитростность, привычка к земле и патриотизм.
Левша - не только мастер, но и истинный русский человек, верный сын своей земли!
А если серьёзно ,то произведение обладает притягательностью, лёгким шармом поскольку написано таким немудреным языком, по-мужицки, без витиеватостей.

Тульские мастера сумели подковать английскую стальную блоху и даже выгравировать на подковках свои имена — не узнаем мы только имя Левши, потому что он делал для подков гвоздики, и на них имя его уже не уместилось. Русские мастера ухитрились выковать эти подковки без каких-либо технических средств, без микроскопа, потому что у них «глаз пристрелявши», и даже без знания таблицы умножения и четырёх правил арифметики.

Мне кажется, Левша, собрал в себе все качества нашего народа. На чужбине русский не растет, не приживается. Будучи выдернутым из своей родной земли, быстро чахнет и погибает. Не зря же былинные богатыри брали с собой в дальний путь по горсти родной земли для того, чтоб она придавала им сил. Левша убеждён, что «русская вера самая правильная», не нравятся ему и английские девушки, и еда; нравится только, как англичане хранят оружие, и этот военный секрет он мечтает передать государю.

Конец Левши трагичен, его избранность и особенность не спасла его от бесславной смерти. Да и не могла она быть другой. Неприкаянные мы, ни на кого не похожи. Россия – как один огромный монолитный организм, медленно идущий по своим делам. И потеря одного такого Левши не станет заметной, потому что мы все такие. Наша национальная черта - бесконечно посыпать голову пеплом и не помнить о том, что мы родились на сложной земле с очень сложной судьбой. Земле Достоевского, Пушкина, Чехова, Булгакова, Врубеля, Васнецова. Земле, которая пережила массу бед, войн и прочего другого горя. На земле неповоротливой, спокойной, доброй. На земле, с которой мы одно целое. На самой лучшей и единственной такой.

На плывущем по Ладожскому озеру пароходе собирается компания случайных попутчиков. Среди них - Иван Северьяныч Флягин. Он сказывает о своей удивительной жизни. В произведениях Лескова герои именно сказывают, употребляя потрясающие обороты, сравнения, метафоры и максимально погружая в ситуации.
Повесть эта с мотивами жития святых, народного былинного эпоса и авантюрного романа. Здесь ещё есть мотив "погибелей", через которые должен пройти Иван Флягин (он странник) в процессе осознания своего предназначения, пути к Богу.
"Очарованность" этого странника часто трактуют как способность откликаться на красоту - природы, стихий, гармонии. Он живёт не умом, а чувствами, искренностью, простотой. Либо оЧАРованность как нахождение под действием неких чар: ведь Иван вымолен у Бога матерью и обещан Богу.
И вот герой странствует/путешествует - путь свой шествует с детской верой и открытостью, духовно преображаясь.
Мы тоже все путешествуем)

Язык Лескова потрясающ. Я уже неделю говорю на стилизованном рабоче-крестьянском, и края этому безобразию не предвидится.

Контекст
1872 год. Реакция цветет буйным цветом. Чтобы представить себе, что такое реакция, стоит выйти на улицу, поглядеть по сторонам, вернуться домой, включить телевизор, выключить. Вы наблюдали реакцию. Как себя чувствует человек, живущий в реакционные времена? Наверное, это можно назвать глобальным чувством несоответствия. Что-то неуловимым образом идёт не так. Неуловимость этого ощущения не очевидна, так как всяк про себя как будто понимает, как надо. Однако, если начать излагать это "надо", то всё будет получаться как-то так, что этого вообще не надо, а так как сейчас, вроде уже и ничего, терпимо. Вот, ещё одно хорошее слово - "терпимо". Но вернёмся к несоответствию.
Лесков один из лучших представителей "непопадающих" авторов девятнадцатого века. Проза его носит на себе печать оставленности и одиночества. Получить представление о генезисе этой оставленности можно из "Кадетского монастыря". На этой почве вполне понятен его эскапизм, объединяющий большую часть его текстов. Тут важно обратить внимание на то, что "православие" Лескова весьма далеко от религиозности традиционалиста. Если внимательно присмотреться ко всем около-мистическим переживаниям героев, окажется, что сверхъестественного в них нет ничего, кроме искажений восприятия. Думаю, Лесков с какого-то времени сознаёт себя неверующим или сомневающимся. Православие же становится для него объектом исследования, как психологический, мировоззренческий феномен. "Очарованный странник", с этой точки зрения, представляется отчётом о таком исследовании.
Вся ирония в том, что Лесков таким путем совершенно выпадает из своего времени. Он слишком "религиозен" для либерального крыла и недостаточно дерзок, чтобы его позиция была очевидна консерваторам. Они хватаются за внешнего Лескова, этакого фольклориста-националиста, и совершенно не видят Лескова-социолога. Быть может, не очевидна причина такой конспирации. Однако она та же, что и у Козьмы Пруткова и Ко: прямая критика политико-общественного строя совершенно не возможна, и она протаскивается в печать лишь под маской шутовского ура-патриотизма, к которому очень сложно придраться цензуре. Но как же пафос правдорубцев, как же протесты и демонстрации? Здесь я напомню, что на детство семидесятников пришлись казни и ссылки декабристов, а на зрелость - расстрелы за репосты, каторга за посты (Достоевский и история с петрашевцами - самое показательное в этом роде происшествие). Не стоит удивляться, что диссидентствующая публицистика либо засела по глубоким ущельям, ниже уровня моря, либо истончилась настолько, что могла просочиться между блоками фараоновой цензуры. Печально, что мы сегодня ещё не настолько вымуштрованы, чтобы оценить по достоинству эту утонченность. Хотя, если ещё лет двадцать так посидеть, вероятно оценим и так же писать будем.

Препарат Головы с ПГМ
Для начала, отдадим должное самой подаче. Мы узнаем историю Головы (прозвище героя) не изнутри, а лишь с его слов, как сторонние наблюдатели. Эта дистанция необходимо ставит нас в позицию исследователей и судей, что задаёт тон всей книге, а главное, оставляет право скептически отнестись ко всему услышанному. При прочтении можно выделить три составляющие истории болезни: анамнез, симптоматика (с уточнением анализов) и диагноз. У меня нет желания вдаваться в пересказ книги, а у вас, думаю, желания такой пересказ читать, поэтому лишь вкратце коснусь выводов и замечаний автора.

Животный человек
Как чистый образ объекта исследования (человеческой природы), Лесков предлагает коня. И сразу усиливает этот образ тем заявлением, что кони с завода ему совершенно не интересны. Интерес представляют дикие животные. Во время дрессировки три четверти погибнут, но те, что смирятся и пройдут весь процесс одомашнивания, станут лучшими представителями своего рода, техники, а их возросшая рыночная стоимость окупит все издержки "воспитательного процесса". Эта короткая формула даётся ещё в начале книги, далее тема раскрывается применительно к людям. Каковы же качества "дикого" человека до дрессировки? -Смотри степных татар: они жадны, жестоки до изощрённости. Они тупы и суеверны, с легкостью поддаются манипуляции. Они не признают авторитета кроме силы, христианская "любовь" здесь не является эффективной. По сути, они полностью обесчеловечены. И Голова смотрит на них скорее как на животных, прекрасных в своей дикости, но совершенно лишенных человеческого. На них не распространяется его этика. Я насчитал от четырех жён-наташек и от восьми детей-наташек-колек. В принципе это Голове и не так важно, так как за людей они всё равно не идут, и супружеские/родительские чувства к ним испытывать глупо.
Итак, человеческий материал, с которым приходится работать, - самый примитивный, кроме потенциала ценности он не представляет.

Бичом да калачом
Методика воспитания вкратце изложена в эпизоде с конем-людоедом. Заключается в следующем. Изматывание подопечного иррациональным страхом, подкрепленным реальной болью; доказательство своего превосходства, как более сильного; доведение подопечного до полного изнеможения и смирения. Далее следует оставить о себе последнее - хорошее впечатление ласкового и доброго господина- и скотина в таком случае будет благодарно и преданно служить, пока не издохнет. Последнее уже не так принципиально. (Похоже на комментарий к Ветхому-новому завету)

Сформированное мировоззрение и прогноз
Прокомментировав таким образом историю формирования болезни (представив анамнез), Лесков обращается к современному положению дел и симптоматике. Первое. Выведенная автором аристократия инфантильна, ненадёжна, импульсивна, слаба, очень сильно уступает в лидерских и боевых качествах "диким князьям". Порожденные сорта черни достаточно выносливы, тупы, суеверны и жестоки, но столь себе на уме, что неумелое обращение с их ресурсом слишком развязывает им руки, что приводит к праздному шатанию, пьянству, и они могут быть использованы потенциальным противником. Православие, как идеологическая концепция, даёт свои плоды. Суеверный человек достаточно легко управляется, он нравствен сам по себе, и любит легальную власть интуитивно, что не мешает ему быть жестоким к противнику и тому, кто просто его "ниже". Один из эффективнейших инструментов здесь - прививание иррационального чувства вины, заставляющее пренебрежительно относиться к собственной жизни. Однако система эта весьма устарела и требует сильной модернизации, так как в крайних выражениях уже начинает порождать полусумасшедших идиотов.

Лесков достаточно мягко подаёт весьма жёсткую критику. Он работает как тонкий манипулятор, прямо не высказывающий своей мысли, но создающий условия, в которых его идеи как бы сами рождаются в голове. Я полагаю, он был в некоторой степени мизантропом и циником. Из него мог бы получится хороший политтехнолог. Однако его самая сильная черта одновременно становится и наибольшей его слабостью. За его эскапизмом, исследующим самого себя, теряется прозрачность мысли, и от этого многое в его работе остаётся неявным и непонятым. Лесков - чистый представитель ранней литературы модерна. Он рефлексирует над опытом прошлого, но критика его уже не традиционалистична. Позиция его относительно института религии не отличается радикализмом, она скорее реформаторская. То, что делает его настоящим человеком модерна, это та точка зрения, согласно которой религия не самоценна: она воплощает инструмент влияния, который требует отладки.

Конец девятнадцатого века представляется обычно достаточно смутным для современного читателя. Это печально, ведь многие явления того времени, многие настроения и мысли вполне современны и применимы к нашей действительности.

Книгу я рекомендую. Но ещё больше желаю вам покопаться в контексте, который может раскрыть её совершенно особенным образом.

Очень обидно,что мы не бережем то,что имеем.Обидно что у нас-то тоже есть мастера, которые могут выдать, но они находятся в тени всю свою жизнь, мы их не ценим.Мы гоняемся за чужими идеями, хотя можем воплощать в жизнь свои, сейчас мы гоняемся за какими-нибудь дорогущими синтетическими носками с крутым брендом, а ведь можем приобрести на рынке у Марии Ивановны носки куда более лучшие.Печально смотреть на то, как погоняют обычного человека, незная, что он сделал и на что способен.
В 6 классе мы читали эту историю в сокращенном варианте(там оканчивалось на том, где Левша показал англичанам свою работу) тогда я испытал только гордость. Я рад, что прочитал эту историю еще раз,в 16 лет, в таком возрасте её надо читать, думаю, за сейчас я вынес из этой книжки больше,чем в 6 классе.Сейчас я гордости не испытал, понял только, что надо что-то делать, надо работать на страну, надо тяпать свой участок.

Какой кудесник Николай Лесков! Сочинить такой сказ-рассказ, таким феерическим слогом, выдумать ошеломительный сюжет и изобразить столь колоритных персонажей! Гений, пусть и прозеванный современниками, но по достоинству оцененный потомками.
Впервые прочитала более полувека назад, и каждое перечитывание было праздником души. Каждое слово в радость, как самородок - все эти вестовые-свистовые, тугамент-документ, долбица умножения.
Начинается история с путешествия императора Александра I по Европе после окончания Отечественной войны 1812 года. Сопровождает его донской атаман Матвей Платов, патриот из патриотов. Заморские диковины он не признает заслуживающими внимания. Ведь его донцы-молодцы гоняли Бонапарта и без смолевых непромокаблей. Показывают государю пистолю неподражаемого мастерства, а Платов нашел в нем клеймо тульского мастера Ивана Москвина. Конфузит атаман аглицких мастеров, вредит международной политике. Тем не менее, англичане сумели и Платова поставить в тупик, продемонстрировав знаменитую танцующую блоху.
История продолжается уже при другом императоре, Николае Павловиче, тоже большом патриоте, и опять немаловажную роль здесь играет атаман, пусть состарившийся, но не потерявший лихости. Именно он рассказал о забытой диковине, и государь захотел, чтобы тульские мастера что-либо подобное и не хуже ему представили.
Вызвались самые искусные, и среди них косой левша, с выдранными в учении волосьями. Дело сложное,

И ведь сумели туляки, исхитрились, только не сразу их мастерство разглядели, призвали левшу пред царские очи.

Действительно, русские мастера не обманули, они, шельмы, аглицкую блоху на подковы подковали, да на каждой подковке имя мастера проставили, который ее делал. А имени левши не было, потому что он мельче этих подковок работал: гвоздики выковывал, которыми подковки забиты. Вот какую микроскопическую и филигранную работу проделали мастера из Тулы. Дальше следует моя любимая цитата, ответ на вопрос, с помощью какого мелкоскопа они смогли произвести это удивление.

Дальше следует триумфальное путешествие левши в Англию, где он поразил всех английских мастеров. Как его не уговаривали остаться в столь технически продвинутом государстве, как не прельщали женщинами, остался левша тверд в своих патриотических и православных убеждениях. Никак не смогли его удержать, такая тяга проявилась к родному месту. Тут бы и остановиться Лескову, пусть бы вернулся путешественник в родное Отечество, тем более с выведанным оружейным секретом. Нет, не дождался читатель радостного финала, так жаль, так обидно.

Сборник рассказов Н. Лескова, куда сходит «Левша», «Тупейный художник», «Запечатленный ангел» и «Человек на часах». Трогательные, по-настоящему русские истории с радостно-грустным финалом. Хотя, я бы сказала, что каждая история - это тихая трагедия такой же простой и тихой жизни. Мало, где встретишь таких трогательных героев, как здесь.
Но лучшее у Лескова - это сложным, певучий народный язык. Читаешь как будто не совсем прозу, а уже немного поэзию.
Идеально для тех, кто хочет замедлиться и научиться осознанно и вдумчиво читать, прочитывая каждое слово, а не глотая потоком.