Убыр

Почти оффтопное предисловие номер один. Одна моя знакомая очень избирательно боится фильмов ужасов. Всякие Фредди Крюгеры и Джейсоны Вурхезы, адские монстры и даже (!) Пеннивайз не пугают её совершенно, а какой-нибудь Норман Бейтс заставляет дрожать от страха и нервно обгрызать ногти, потому что «я никогда не попаду в ситуацию, в которой за мной может погнаться монстр, охотящийся за тенями моего прошлого, а вот какой-нибудь соседский дядя Вася может сбрендить в любой момент». То бишь, её цепляют только те страшилки, которые в теории могут случиться с ней самой.

Почти оффтопное предисловие номер два. Очень долгое время мне снилась какая-то непонятная гадость, которая не имела никакой чёткой формы, но вызывала беспричинное чувство ужаса и паники каждый раз, как я её обнаруживала во сне. Она могла содержаться в здании, в плюшевом медведе или любом человеке, приснившемся мне, а как только я её обнаруживала — просыпалась от страха в холодном поту. Характеризовалась она тем, что предметы или животные были «неправильными», хотя в сюрреализме снов это не так-то просто обнаружить. И самое ужасное было, когда ты понимал, что эта «неправильность» сокрыта в ближайших твоих родственниках, которые вдруг начинали себя вести немного не так, как обычно. Бррр.

Нечто похожее на оффтопное предисловие номер два произошло со мной, когда я читала «Убыра». Потому что момент, когда главный герой понимает, что с его родителями что-то не в порядке, а обратиться за помощью не к кому – чудовищный. Полная беззащитность. Ты не можешь поплакаться собственной мамочке, потому что именно эта самая мамочка и приводит тебя в ужас своим поведением, а попытаться объяснить кому-то незнакомому, что с ней что-то не так, — бесполезно. Первые несколько страниц было ощутимо неуютно от манеры повествования, стилизованной под речь тинейджера (да ещё якобы и от лица автора, хотя мы и знаем, что Наиль Измайлов — это псевдоним) — как будто пятидесятилетний товарищ отчаянно пытается влиться в стайку подростков, вовсю козыряя выученными сленговыми словечками, но потом это ощущение несоответствия прошло. Особенно когда начался экшен. Главный герой вообще выбран очень правильно — молодой и ещё не вполне оформившийся товарищ, который не может уже пассивно наблюдать за ужасами и чувствует ответственность, потому что знает что-то спасительное, чего не знают другие, но в то же время он ещё слишком неопытен, чтобы действовать грамотно и последовательно. Плюс ещё чувство ответственности за маленькую сестрёнку, которое придаёт всему нотку психологизма (которого, конечно, по-настоящему здесь не особенно много).

Что ещё понравилось… Татарский колорит и незнакомые мне прежде фольклорные нотки, потому что обо всех этих чудовищах я раньше не слышала, а вышли они на заглядение реальными. И самое неприятное в них то, что они тесно связаны с оффтопным предисловием номер один — могут произойти в любой момент с любым из нас. Я была бы готова к последствиям, если бы мои родители сожгли насильника, если бы я нарисовала пентаграмму и прочитала заклинание, если бы пошла тёмной ночью на кладбище с дурной славой. Но я совершенно не была бы готова встретить что-то необъяснимое и жуткое в электричке, соседской квартире или папином пальто. И уж совершенно точно не нашла бы в себе сил пытаться бороться с этой гадостью при помощи всяких сомнительных приёмов, будучи одновременно атакованной ордой малокалиберных бабаек.

Конец книги, впрочем, немного поблёк на фоне первой половины, однако общего впечатления это не испортило. Тут даже морали не надо никакой придумывать, просто наслаждаться чистым, незамутнённым лишними деталями экшеном, необычными монстрами и тем, что котик останется жив.

Верите, до четырех утра оторваться не могла. Потом, как водится, пошла обмениваться впечатлениями. Чтоб, значит, обломками чужих жанровых ожиданий полюбоваться.
У нас ведь как? Если в книжке чудь болтная, значит, ужастик. Если повествование от лица подростка, значит, подростковый. Если то и другое вместе - ну, правильно, подростковый ужастик. Как "Сумерки" какие-нибудь. Или "Баффи".
(Кстати, в отличие от "Сумерек", в рассказчиков "Убыра" веришь сразу же и безоговорочно. И в Наиля, и в его младшую сестренку, берущую слово в прологе и эпилоге. Даже со свежепрочитанной крапивинской "Бабочкой на штанге" контраст разителен, притом что "Бабочку...", в противовес "Убыру", отчего-то признают литературой не для детей!).
Впрочем, некоторые критики копнули глубже: и Проппа вспомнили, и роман воспитания, и за национальный колорит похвалили (хотя, как по мне, не в колорите дело: этот "колорит" в "Убыре" выполняет ту же функцию, что и мифологические аллюзии в фаулзовском "Волхве").
Правда, тут же за колорит и поругали. Мол, с первых же страниц спотыкаешься о татарские слова, которые спокойно можно заменить русскоязычными аналогами: назвать деда дедом, бабку - бабкой, и всего делов!
А мне вот кажется, что татарские слова не для колорита использованы. Не простые ведь слова, а концептуально значимые: обозначения степеней родства. А род - это память. А память от языка неотделима. И роман этот - на одном из уровней прочтения - об обретении памяти, о самоидентификации, если угодно. Как ачаговский "Сын аккордеониста". Инициация Наиля неразрывно связана с обретением возможности свободно говорить на родном языке - без нее происходящее так и останется бессвязным кошмаром. Потому что в русскоязычной, городской, цивилизованной картине мира аналога "убыру" попросту нет (о чем иные рецензенты благополучно забывают) - а значит, нет и средства с ним бороться.
(В одной из самых сильных сцен романа отец, уже практически "съеденный" монстром, преодолевая себя, велит сыну бежать - по-татарски; и гопник из электрички ведет себя по-другому, когда к нему обращаются на родном языке; и Наиль получает шанс, как мне кажется, именно в силу принадлежности к Роду - в самом широком смысле слова).
Самое же страшное, что может случиться, - забвение. Опустевшие села. Заброшенные кладбища. Бабка, умершая два года назад, а ты и не знал. Это оно, забвение, вызывает убыра к жизни.
" - Главное, чтобы тебя после вспомнили, когда ты улетел. Тебе повезло, и родителям твоим повезло. Даже если у нас не получится, или ты за три дня не успеешь — вас вспомнят. Тогда душа отпустится. А мне и улетать нельзя — меня никто не вспомнит, так душа здесь и сгниет. И эти ее сожрут.

• Я вас вспомню. - глухо сказал я..."

Это отличная история. Это отличное подростковое приключенческое фэнтези - если по-новому, а по-старому - сказка. А любая сказка по сути - это лишь антураж, красочный наряд для правды жизни, для её прописных истин. И будет в этой сказке и завязка про жили-были, и трудная дальняя дорога, и опасности, и звери (в обличии людей) и избушка в лесу, и нечисть подлая и много всего, что должно быть в сказке. В хорошей, правильной сказке, в которой очень органично сочетается городской ужастик с фольклором и легендами стародавних времен.

Сюжет рассказывать не буду, категорически не хочется обкрадывать его пересказом. Давайте пофантазируем. Давайте представим, что Наиль Измайлов решил написать фанфик “Гензель и Гретель. Наши дни”. Брат и сестра живут не в избе, а в крупном промышленном городе. Их отец не лесоруб, а менеджер среднего звена в фирме по лесозаготовке. Овдовев, он был вынужден нанять няню, сам-то на работе с утра до вечера. А тут и дети под присмотром, и уроки сделаны, и ужин готов. Удобно. Няня - девушка приезжая, амбициозная, но без жилья. Симпатичный вдовец со стабильным заработком, квартирой, машиной - вариант неплохой. И вот через два года няня перешла в официальный статус жены. Порядки в доме изменились, теперь она уже не присматривала за хозяйством, а распоряжалась им на полном основании. Так она ничего, но все равно чужая. Она - не мама. Дети ревновали. Но в целом все было терпимо. Хотя смотреть, как отец обнимает её по вечерам было тяжело. Жизнь продолжается, как-то вроде притерпелись друг к другу, приспособились.

Началось все неожиданно в обычный выходной. Пошли все вместе в парк гулять, купили мороженное, отдыхали, смеялись, радовались первому по-настоящему летнему теплу. Гретель не заметила, как мороженое подтаяло и свалилось сладким коричневым комом на новое платье. Отца как подменили. Разорался, аж покраснел весь. Потом опомнился, долго извинялся, но день, конечно, померк. Потом дети все чаще стали замечать его частые смены настроения, приступы гнева. Мачехе тоже доставалось. Они слышали, как она долго плакала в ванной после ужина, когда отец швырнул тарелку с мясом в стену. Не прожаренное, сказал. Всё чаще они стали ловить на себе его долгий тяжелый взгляд, как будто это и не он, а зверь какой-то на них смотрит, затаился внутри отца и чего-то выжидает. Это было страшнее, чем крики.

Приехала к ним как-то тетка, сестра отца. Раньше она часто у них гостила, но после второй женитьбы почти не появлялась. Не заладилось у них что-то с новой женой. Но день рождения Гензеля ни за что бы не пропустила. Сели все за стол, салатики, горячее. И тут отец спрашивает у второй жены, почему на столе не хватает одного прибора. Как не хватает? У всех всё есть. А он как шарахнет по столу кулаком, да как заорет - не видишь что ли, Марта (первая жена) к сыну на праздник пришла, а ты ей даже тарелку не поставила. Стул притащил, тарелку, а потом весь вечер с пустым местом этим разговаривал, пока остальные в ужасе сидели. Сестра его побледнела, а ночью детям рассказала, что мать их боялась этого всю жизнь. Были в их роду такие случаи. Троюродный брат раз в год в стационаре лежит по две недели, всю жизнь на таблетках. Говорили, что в селе, где еще их прадед жил, жили бабки, которые умели хворь эту заговорами да травами лечить. Но сейчас-то, конечно, методы другие.

На следующий день тетка увезла детей в деревню до конца лета. Вечером пили чай, устраивались на новом месте и долго расспрашивали тетку о знахарках, которые жили когда-то в местных лесах. Найти их могли не все. Злым людям к ним ходу не было, умели они тропу путать. Ушли они из этих мест глубоко в лес после того, как одну из них на селе ведьмой объявили да забили до смерти. Говорят, что теперь у всех семей, чьи предки в казни той участвовали, беды из рода в род передаются. Тетка знала все местные легенды, в детстве они часами рассказывали их друг другу у костра. Той же ночью дети твердо решили отыскать знахарку и спасти отца от психушки. В лесу их ждала страшная сказка с опасными приключениями, которые они должны были преодолеть ради друг друга и семьи.

Это просто пример, возможно, не очень удачный, как можно классическую сказку приспособить к нашему времени (сейчас это модно). У этой фантазии нет ничего общего с сюжетом “Убыра”. Кроме, разве что, брата и сестры, которые оказались в очень трудных жизненных обстоятельствах. У Измайлова эти обстоятельства настолько ужасны, что стали для меня самой страшной составляющей книги. Я до сих пор очень чётко помню один вечер из далекого детства. Мне лет пять было. Я лежала в кровати и должна была уже десятый сон видеть, но что-то не спалось. Я видела в коридоре полоску света и слышала, как на кухне разговаривают родители. Обычный вечерний разговор. И тут моё буйное воображение, от которого я порядком натерпелась в последующие годы, подсунуло мне идею - а вдруг это не мама, и не папа. А вдруг там уже на самом деле переодетые фашисты (в пять лет, видимо, это был собирательный образ всего самого страшного, что только бывает на свете, кстати, с этим трудно поспорить). А вдруг от них остались только их голоса и сейчас я увижу в коридоре на полу силуэт в каске и с автоматом. И вот Наиль достает мой детский ужас с пыльного чердака моей памяти и у меня на глазах раскручивает его в мощный экшн.

Это был последний гвоздь в крышку гроба моим убеждениям, что ужастики по мотивам таёжного фольклора – унылые и непонятные. Пусть там и пропахло всё своим узкокультурным колоритом, зато эти древние твари, вышедшие из самой земли и глубин мифологического сознания и вошедшие в язык и повседневность в уже плохо опознаваемом виде, надерут задницы всем бугименам и слендерам.
Единственное, в чем они могут проиграть – в конкурсе красоты. У современных нёхов – высокий стиль и свой фэшн, они шикарно смотрятся даже когда сброшены последние маски, они балансируют на грани человеческого и непознанного. А нёхи древние поскромнее, они пугают только пока их не разглядишь как следует, а потом перед тобой уже стоит какой-нибудь трупак или леший, а современного прожженного хоррорца таким уже не запугаешь. Вот тысячу лет назад еще можно было запугать, а сейчас уже всё. Поздно выть в печной трубе, пора искать иные пути запугивания населения.

Автору "Убыра" удалось найти если не великое дао кибер-ужасов, то уж золотую середину точно. Это, на мой вкус, самые шикарные моменты в любом хорроре – когда еще ничего не понятно, однако сквозь привычную реальность уже проступает нечто зловещее. Осквернение родного мира и утрата прежних опор и ориентиров – это всегда хороший прием. Ибо нагнетается.
Правда, чем дальше в лес, тем упитаннее убыры пошли, непонятки с них немножечко смахнули, но, к счастью, не до конца. Но всё равно-о, всё равно начало самое едрёное, у меня аж в желудке что-то мутилось и температура подскочила – настолько шикарен был прорастающий в реал потусторонний тлен. Потом к нему привыкаешь. Жуть еще немного держится за счет разных туманностей, обманов зрения и прочего такого, но заживо читателя уже не переваривает.

А теперь главные фишки по пунктам.
Автор популяризирует татарскую культуру. Серьезно, Татарстан – часть России. Но кто вообще про него что-то знает? Теперь узнают. Причем, как с обычной стороны, так и с самой страшной. Местная нечисть, фриканутые древние обряды, даже язык, в котором то и дело обнаруживается всякая паранормальщина. Языку вообще много места уделяется, но это только в плюс.
Чем дальше от цивилизации – тем толще нёхи. Я уже неоднократно говорила, что антураж российской глубинки криповат сам по себе, так что многие авторы этим пользуются. И успешно пользуются. Здесь же всякая хрень начала происходить еще в городе, но уж когда из города сбежали – пошло и вовсе что-то сюрное.
Осквернение нечистью, распространяющееся, как инфекция. Без комментариев вообще, это надо видеть.
Но самое шикарно, я считаю, это перспектива спасения мира в лучших анимешных традициях. Герою 14 лет – самый классический возраст для подвигов. А уж во что его превратили... Это невозможно понять мозгами, но там явно имела место то ли какая-то мифологическая инициация, то ли супергеройская эволюция, иначе как бы он потом дрался с одержимыми чуть ли не голыми руками? Я очень хочу, чтобы во втором томе он стал могучим убыродавом и синигамил бы в промышленных масштабах. Это был бы невероятный кульбит сюжета!

Итак, вердикт?
Жуткие твари из непривычной картины мира, много новых слов, звучащих так, будто сейчас вызовут таёжных вицлипуцли, а еще тлен и безысходность всех видовых категорий.
Было ли страшно? В начале даже действительно было, а потом уже тупо сидишь в непонятках и едва дух переводишь. Потому что ну реально же – что там вообще происходит? О_О А пофигу, дайте мне еще этих сочных татарских убыров да полейте болотом.
Годное чтиво для хоррорца.

Люблю такие книги, которые обогащают мою жизнь новыми впечатлениями. Например, я для пробы прочла пролог и не могла час заснуть от ужаса. Или еще - ехала вечером от ученицы и читала в метро. Так я поставила новый рекорд - от метро до дома всего за 6 минут! Не буду уже говорить о том, что я зашла в подъезд и чуть не умерла от ужаса, когда за мной дверь скрипнула.
Книга Наиля Измайлова не то чтобы шедевр литературы. Но она очень убедительная. И атмосферная. Иногда читаешь страшилку и прямо видишь, как писатель думал:"Вставлю вот тут это - читатель испугается!" Читатель пугается, но интеллектуальная радость от поиска пугающих клише выше. В "Убыре" нет этого - я вообще не уверена, что Наиль Измайлов не ехал в электричке к Казани и не рвал Марат-абыйя на клочки с помощью веток черемухи или не вытаскивал сестру из болота. Художественная условность? Поиск подтекстов? Идите к черту, смотрите, у него волшебный цветок! А у меня в кофте дырка подмышкой - и что теперь делать? Куда бежать? Где в Москве найти бобра?
Это страшная сказка не знаю для кого. Для подросших, вероятно, - когда черно-белый мир становится все более серым и размытым, добрая бабушка вовсе не добрая бабушка, ведро вовсе не ведро, да и ты можешь чуть больше, чем рассчитывал. И неясно, что страшней - мир сказочный или обычная электричка от Казани до Арска.
Но в целом, мне совсем не хочется рассуждать о подтекстах, смыслах и прочем. Я очень хочу, чтобы у Дили и мальчика Наиля все сладилось. Ну и у кота тоже, конечно.

Все было замечательно в славном городе Казани, пока самым мрачным представителям татарского фольклора, не ассимилированным, не унифицированным и даже не русифицированным, таким уникальным, но так неблагодарно забытым, не надоело пылиться на полках истории и не захотелось тряхнуть стариной. Четырнадцатилетний Наиль Измайлов (подаривший своему автору псевдоним) и его восьмилетняя сестренка Диля не узнают родителей, вернувшихся из деревни с похорон родственника. И вроде бы все так же смеются и так же треплют по голове, но отчего-то мама по ночам часами без единого движения хищно нависает над кроватью дочери, а отец, напротив, слепо бродит в дождевике по комнате, словно заведенная игрушка со сломанным механизмом. С каждым днем их поведение пугает Наиля все больше и больше, пока он не решает бежать на деревню к деду, прихватив с собой сестренку. Но, как говорится, ночь темна и полна ужасов, а электрички полны гопников и маньяков с тесаками, и даже старушки в татарской глубинке имеют обычай закидывать груди за спину и притворяться стогами сена.

Довольно неоднородный по качеству подростковый ужастик с ярко выраженным национальным колоритом, былинно-фэнтезийными элементами и, как тут уже метко заметили, прекрасно раскрытой темой родного языка, самоидентификации и возвращения к истокам этнического богатства, забытого и давно разменянного на безликую резервную валюту по не самому выгодному курсу. Самая большая, имхо, жанровая проблема книги в том, что хоть и пугают, да вот что-то не страшно (правда мнения тут расходятся). И дело здесь не столько в детском возрастном рейтинге, который блюдется слишком уж строго, сколько в чувстве меры, которое автору периодически отказывает. Вроде бы уже в самом начале странное поведение родителей нагоняет жути, но описывается оно слишком уж долго и однообразно, если не сказать занудно, из-за чего весь потусторонний ужас быстро заглушается скрипом несмазанных шестеренок степфордских механизмов. Или взять ту же сцену в электричке, центральный экшн-эпизод книги. Где страх, напряженность, накал? Были, да ушли в двери длиннющих и подробнейших описаний поз и телодвижений всех действующих лиц во всех деталях, словно в какой-то хоррор-камасутре, изредка разбавляемой такой важной информацией, как «изнанка лавки была из грязного рыжеватого крагиса». Рядом безбилетный покойник кушает чью-то подмышку, а он нам про изнанку лавки… Причем написано все это рваными шматками фраз, которые, может, и имитируют мысли подростка, но читаются исключительно с боем.

Дальше – больше. Идеальным эпиграфом ко второй половине книги была бы строчка известной песни: «And you've just had some kind of mushroom». Действие «Убыра» начинает проваливаться в псилоцибиновое болото каких-то туманных образов, видений и прочего галлюцинаторного потока сознания, в котором бесполезно искать какой-то смысл, но читать нужно внимательно, потому что скупые строчки с объяснением происходящего хитро запрятаны в толще текста. Ох, не стоило Наилю пить бабкин шнапс, он наверняка был по рецепту Геннадия Малахова... К счастью, выходя на финишную прямую, исповедь курильщика опиума заканчивается, и финал у книги получился вполне вменяемым и даже немножко детективным (это я про ласточку, ага). И вместе с тем, первый жанровый блин вполне себе похож на блин, было бы любопытно попробовать второй.

Предупреждение: сюжетные повороты стараюсь не раскрывать, но описание структуры и архетипов Индоевропейского мифа само по себе слегка спойлерное.

До мурашек. Всего этими двумя словами можно охарактеризовать "Убыр". До мурашек, которые и не ожидаешь ощутить, не настраивает на них начало. Простой язык, простая жизнь простого Наиля. Просто в его упорядоченной жизни начинает твориться лютый ужас. Ведь нет ничего безысходнее, чем ситуация, когда ты ответственен за кого-то, но ты наедине с собой, не к кому обратиться даже мысленно. Умирать самому - не так уж и страшно, если сравнивать с тем, что ты умрёшь и не спасёшь ни родителей, ни сестру. Никого. Но это всё стандартно. Читаешь - и нравится, особенно рефлексия Наиля, похожая на рефлексию Антона Городецкого, вытягивавшую все книги на заоблачный уровень погружения в ситуацию. Нравится, но кажется, что более не будет...
А потом обнаруживаешь, что провалился и не дышишь. Совсем.
Потому что книга к тебе попала не для того, чтобы напугать, ужасы - не мой жанр. Эта книга - история очень древней инициации, а вот это уже моё на все 100%

Наиль - почти типичный представитель архетипа Героя из общего Индоевропейского мифа, структура которого прослеживается в огромном пласте культуры от греческих мифов до Гарри Поттера. Герой - это центр, сердце и стержень мифа. Через него читатель постигает мир, свою сущность и своё место во вселенной. Герой - сама человеческая природа, разум и стремление к упорядоченности, в противовес хаотичному внешнему миру. Сперва герой пассивен, но, вступая на дорогу своей роли, совершает путешествие, перерождаясь. Для Наиля всё началось со странного поведения родителей, а, что гораздо важнее, с младшей сестры Дили, которую пообещал защитить. Ему приходится бежать, лишаться всего, терпеть голод, боль и преодолевать непонимание происходящего. Ругаться отчаянно и не отпускать руки. Путь стёсывает всё наносное, ненужное, современное, потому что с этого момента Герой подчиняется законам хаоса, где правит убыр - существо из татарской мифологии. Это уже не стадия куколки, когда герой пассивен и ничего не знает, но ещё не перевоплощение в бабочку. Оно, как и положено, укладывается в одну ночь. Наиль соприкасается с потусторонним, иным миром и, посредством фигуры учителя (она тут в лице старушки пересекается с архетипом Матери, дающей и отбирающей жизнь), наконец проходит очень важный этап инициации. Преображается за ночь, смешивая явь и навь, обретая новый язык, который на самом деле очень старый, забытый. И все сказки - это сущая правда. А дальше начинается становление, возвращение домой, что символично, той же дорогой. И, наконец, главный подвиг Героя, которым он доказывает, что способен быть Царём (главная функция архетипа) и упорядочить вселенную.

Люблю всю эту тему про наследственность в крови, когда персонаж не знает, но чувствует, живёт этим древним пониманием. Не осознаёт даже, а вот просто не может иначе. Наиль после инициации - вот тот самый клубок инстинктов, когда сначала вывернулся из-под опасности, поймал дичь и заговорил на мёртвом уже, наверное, языке, а потом задумался "как". Он не становится всесильным, всеведающим гибридом гугла и киллера. От Учителя тоже немногое успелось почерпнуть. Он всё равно продолжает постигать мир с той же точки, на которой находится читатель, только в его подкорке то, что древнее его самого - его суть, и она направляет его, когда может.

Очень откликнувшаяся внутри книга, учитывая, что в ней татарский колорит, который всю жизнь вокруг меня. Хотя автор использует для татарского языка латиницу, тогда как меня учили по кириллическому алфавиту, поэтому было непривычно.
Что-то такое же очень хотелось бы почитать и с другими мифологиями (японской, кельтской), плюс инициацией женщины, которая тоже очень интересна. Ну а автору заочный плюс в доверие на следующих книгах.

Убыр. Наиль Измайлов (Шамиль Идиатуллин). 2012 год.
«Сперва-то я думал: надо же, как все удачно закончилось»
Книга рассказывает нам историю подростка Наиля. Он живет обычной жизнью школьника со своими родителями и младшей сестрой Дилькой в Казани. Однажды отец и мать главного героя срываются на поминки родственника в дальнюю деревню. Вскоре они возвращаются, вот только после этого события начинают происходит очень необычные и пугающие вещи.
Немного перефразирую Идиатуллина – Сперва-то я думал: надо же, как все удачно началось. С первых страниц произведение захватывает внимание читателя свои слогом. Книга читается легко и без проблем погружает в атмосферу происходящего. Превосходным украшением текста служат вставки на татарском языке, которые еще сильнее дополняют окружающую обстановку. Хорошо показан быт семьи, а также отношения героев. Тут присутствуют и «местные» шутки, понятные только своим, и повседневные привычки, и небольшие житейские конфликты, и забота близких людей друг о друге. Недурно прописаны и характеры героев, они с легкостью воспринимаются настоящими людьми. Интересно вплетается в сюжет и выходит на ведущие позиции мифология татарского народа. Описание сказочных существ, легенды и предания становится неотъемлемой частью происходящей истории.
Правда, все вышеперечисленное больше распространяется на начало книги. Если в первой части мы получаем мистику с национальным колоритом, то во второй произведение трансформируется в фэнтези.

Финал же, на мой взгляд, получается слишком скомканным.
В итоге если вывести среднее арифметическую оценку всей книги, выходит 6 из 10.

С 14-летним спортсменом Наилем и его сестрой Дилей начинают твориться очень странные вещи. Точнее не с ними начинают твориться, а с их родителями. А началось все после того, как родители решили съездить на могилу к недавно умершему родственнику... Через несколько дней они перестали быть похожими сами на себя, и Наилю, который тут же морально повзрослел, пришлось стать лидером команды по вызволению родителей из беды...

Ужасами книгу я бы не назвала, хотя, слушать аудио версию одной вечером было немного не по себе. Но честно признаюсь, классе в восьмом читать было бы очень страшно. История изобилует всякими кошмарными моментами, но как-то, мне показалось, из-за скомканности авторского стиля и построения предложений, они не кажутся прямо такими страшными. Не знаю.

Что мне невероятно понравилось в книге так это ее аутентичность. Действие книги происходит в Татарстане, поэтому мелькают очень классные отличительные культурные особенности, которые могут быть мало знакомы человеку со стороны. Много татарских слов, и, собственно, главные герои, нечисть - убыр и албасты - пришли из татарского фольклора.

Минусы
Сильно меня коробил всю книгу диссонанс между мыслями героя (авторской речью то есть, ибо книга от первого лица) и тем, что выходит из его рта. И если в авторской речи мы наблюдаем сложные, правильно построенные предложения с лексическим разнообразием, то то, что выходит изо рта Наиля, это почти всегда: "капец." или "дурдом." или "ну!" и так далее... Даже обидно что такие возможности, запрятанные под черепушкой, не находят выхода наружу.

Ну или Наиль просто очень хорошо притворяется спортсменом.

Кто не любил в детстве, закрывшись в темной комнате или завалившись всей компанией в палатку, рассказывать страшные истории? Думаю, что многие с ностальгией вспоминают то время, когда ночные рассказы кого-нибудь из друзей пробирали до дрожи и не давали спать по ночам вместе с разыгравшимся воображением. Читая Измайлова, я как раз вспоминала то время и любимые в подростковом возрасте серии книжек - Страшилки и Ужастики. Никогда не пробовала их перечитывать, но, наверное, сейчас они показались бы бредом, а вот Убыр был прочитан чуть ли не с удовольствием. Причин этому я вижу несколько.

Во-первых, мне очень понравился местный колорит произведения. Ну кто из нас что знает вообще о татарских верованиях? Книги по славянской мифологии, греческой, римской, египетской я в детстве читала с удовольствием, а с татарской нечистью знакомиться не доводилось - очень любопытно сравнивать с нашими, находить общее и различия.

Во-вторых, понравилась стилизация под подростковую речь. У Измайлова вышел очень хороший образ четырнадцатилетнего подростка с присущими этому возрасту словечками, образом мыслей и ходом изложения. Удивительно, но мне и вправду понравилась такая стилизация, потому что - непривычно, а значит - свежо.

В-третьих, понравились отношения между братом и сестрой - как бы они не капризничали и не вредничали, но брат по-настоящему заботится о младшей сестренке, а дав слово ее оберегать и не бросать - держит его до самого конца!

В-четвертых, у истории замечательная завязка - постепенное нагнетание атмосферы неплохо действует на восприимчивого читателя. Вот мы видим перед собой счастливую семью, веселых, позитивных родителей, дружных, насколько это возможно, детей. И вот неожиданно с родителями начинает твориться что-то странное, нездоровое, пугающее, мрачное. Подросток, каким бы взрослым себя ни считал, не может справиться с ситуацией, когда все идет наперекосяк, когда со старшими начинают происходить такие жуткие вещи. Приходит ощущение неправильности происходящего и своей беспомощности. У Измайлова отлично вышло описание этого ощущения, он заставил меня им проникнуться.

Ну а дальше страшилка постепенно превращается в сказку. Чем дальше в лес - тем больше дров, декорации сменяют друг друга в бешеной скоростью, на каждом шагу герои натыкаются на местных демонов низшего порядка. Любопытно - да, но вот такая калейдоскопическая смена персонажей и событий утомляет. Книга уже не пугает ощущением опасности, она совсем не пугает, потому что невозможно бояться сказочного сюжета. На мой вкус - Измайлов слегка пересолил повествование, пытаясь впихнуть в него побольше мифологических персонажей, хотя местная баба яга привела меня в бурный восторг!

В целом вышло неплохое произведение, которое с одной стороны будет интересно подросткам, потому что написано их языком и для них - чужая мифология всегда любопытна, а мифологию своего народа (для татар в данном случае), тем более стоит знать, а также и многим взрослым - если не попугаться, то опять же, познакомиться с местными мифами и отдохнуть, отвлечься от более серьезной, реалистичной литературы.