Убыр

Я у папы, кстати, этому научился: чушь сморозил – сияй. Дурак, но веселый. Простят.

Вот есть такая сказка «Три поросенка» про веселых беззащитных поросят. А продолжения у нее нет. И понятно почему. Потому что три выросших поросенка – это не сказка, а жуть на колесиках, еще и вонючая.

Нет справедливости на свете, и особенно в школе.

Нечисть любит пачкать чистых – особенно тех, кто учит отличать чистых от нечистых.

Я не верю в сказки.
Я не верю в духов и чертей.
Я не верю в Бога.
Я не верю книгам и телевизору.
Я не очень верю интернету.
Я не верю всему, что говорят в школе, на улице и дома.
Я вообще неверующий.
Я знаю. А знаю потому, что сам вижу, слышу и чувствую. Хотел бы не видеть, не слышать и не чувствовать – особенно в последние дни. Очень хотел бы. Но приходится.
Приходится знать, что попал в чертову сказку, и чертова – это не слабенькое ругательство, а как бы краткое описание.

Замахнулся – бей. Взялся – ходи. Вошел – иди до выхода. ... А сказочная надежда лучше, чем никакой.

Почему-то невинность можно только потерять.

Говорят, что все умирают. Говорят, если быстро, это не больно и не страшно.

В справочнике говорилось, что ubırlı keşe — не чокнутый, а заполучивший внутрь убыра. И узнать такого человека очень просто.
Он очень много ест.
Он кидается на всех.
У него под мышкой или на темечке дыра, через которую убыр выходит отдохнуть и поохотиться на новых жертв.
И он быстро умирает.
Убыр выпивает из него все соки.