The Crow Road

Признаюсь, чтение романа было для меня непростым. То и дело возникал соблазн бросить это гиблое дело, но ответственность возобладала. Мне кажется, скучновато было, потому что автор предлагает мозаичную структуру текста, когда из огромного набора предлагаемых элементов надо выбрать то, что подходит более всего для воссоздания целостной картинки.
Прочитав первые строки книги я невольно настроилась на то, что буду иметь дело с семейной сагой, в которой колоритная бабулька, сыграет не последнюю роль. На деле оказалось, что будет много, очень много секса. Допускаю мысль, что так взрослеет множество людей, но мне это совсем не близко.
Сюжет показался вялотекущим и мало обоснованным с точки зрения человеческой психологии. Если уж такой раздрай, то хотелось понять глубже персонаж, который "переспал" и "курнул".

Если вы любите семейные саги в классическом их понимании и предвкушаете расслабленно переворачивать страницы, неспешно наблюдая за развитием событий в нескольких поколениях семьи, походя разгадывая семейные тайны, извлекая "скелеты" из шкафа и наслаждаясь перипетиями любовных связей - это не тот роман, который вы искали.

Фамильные тайны тут есть, и весьма занимательные, семейные конфликты (разного масштаба) - сколько угодно, семейные легенды - имеются, и довольно большой пласт истории посвящен романтическим чувствам. Однако на неспешность и расслабленность надеяться не стоит - это же все-таки Иэн Бэнкс и он подготовил для нас несколько испытаний.

Во- первых -разобраться в эпизодах. Представители разных поколений и их истории перемешаны во времени довольно хаотично и запутанно, большого труда стоит сообразить в чьи именно воспоминания мы попали, в какой временной промежуток и в какую сюжетную линию. Определить это можно как правило по не бросающимся в глаза деталям, так что читаем внимательно.

Во-вторых - запомнить имена собственные, а также родственные и дружеские связи ( четырех поколениях). Задача это непростая. Главный герой Прентис принадлежит к одному из трех семейств, которые будут определять основные сюжетные линии романа, и недостатка в отпрысках не испытывают. Признаюсь, я чертила незамысловатое генеалогическое древо и подглядывала в записи по мере надобности.

Пока ничего не подозревающая я потихоньку разбиралась в родословных и идентифицировала принадлежность эпизодов, роман из семейной саги потихоньку стал эволюционировать в детектив. А кроме того, если хорошенько обдумать, описание потрясающих шотландских пейзажей можно отнести к travel - жанру, а освещение событий через призму восприятия Прентиса - романом взросления. Впрочем зачем чертить рамки?
Если на минутку закрыть глаза и представить что текст и его символы это что-то материальное, то этот роман мне представляется изменчивой, плотной, постоянно движущейся массой из побегов, приоткрывающих понемногу события чужих жизней, являя прорехи в разных местах и раскрывая разные, еще не резонирующие смыслы. Ощущение целостности приходит внезапно, неосознанно. Еще минуты назад было ничего не понятно, - и вот ты уже в теме. Уже смеёшься над шутками, кому-то симпатизируешь, с кем-то хочется подружиться, а кому-то и врезать. Хоть произведение и реалистичное, мир завораживает. Авторский стиль -откровенный, глубокомысленный, умеренно агрессивный, щедро сдобренный черным юмором и рассуждениями на вечные темы (и в тоже время такой обыденный и знакомый) , делает роман очень значимым, а его героев близкими, тяжело их отпускать...

Ее сравнивают с "Сагой о Форсайтах" и с "Над пропастью во ржи". С первой ее роднит, пожалуй, эпичность, яркость и выпуклость в описании целого генетического Древа огромной семьи; вторую, к сожалению, я не читала и параллелей, соответственно, увидеть не смогла.

Что же есть в этом романе?
В первую очередь, сильная любовь и привязанность автора к родной Шотландии. Это чувствуется в том, с какой чуткостью и вдохновением он описывает природу. Сразу возникает мысль, что Шотландия - самое красивое место на земле, куда следовало бы отправится при первом же удобном случае. Говорить о родине так, чтобы в нее влюбился человек, ни разу ее не видевший требует особого дара и по-настоящему крепкой к ней любви.
Второе главное, что есть в этом романе - это противостояние. Да-да, извечная проблема отцов и детей, которые, видимо, так и не придут к тому самому общему знаменателю.
Третье главное, что есть в этом романе (это могло бы быть и первым главным) - очень деликатно и ненавязчиво открытый вопрос о Боге, религии и того, что же там после? И вообще, есть ли там что-нибудь после земного существования? Запределье просто слово или больше чем?

Есть еще и детективная линия с пропавшим дядей Рори. Правда, она выступает после половины прочитанного, но это никак не влияет на великолепный сюжет... хотя, я бы не сказала, что в этом произведении есть какой-нибудь четкий сюжет. Скорее, это беседа 18-летнего Прентиса с читателем, его мысли и рассуждения, описания тех или иных перипетий Судьбы, вперемешку с преданиями, притчами о Шотландии (жаль, их было не так много, как хотелось бы), с гармонично вкрапленными живописными пейзажами той же Шотландии.

Самое главное Главное, что я увидела в этой книге: очень добротная, грамотно и оригинально прописанная НАСТОЯЩАЯ семейная сага со всеми прилагающимися деталями, с обилием имен и родственных связей, с тайнами и скелетами. Сага, где затронуты больные темы, но затронуты они не нудно и пафосно-поучительным тоном. Это негрубая ирония, местами, горький сарказм, которыми умело прикрыта боль и грусть.

Это просто беседа, в которую ты вслушиваешься, а не просто слушаешь. Так много точек соприкосновения, так много совпадений с твоими ощущениями, так много общего!

Немного затянутое, немного специфичное, но весьма достойное внимания, произведение, которую я бы перечитала с не меньшим удовольствием, чем в первый раз. Может, тогда мне удастся оправдать или осудить себя за последнюю недостающую звездочку.

Первый вздох младенца фатален, ибо он начинает цепочку необратимых изменений в организме, результатом которых неминуемо становится смерть. Печально, правда? И очень обидно, когда не может человек найти смысла своего существования. Такого короткого – как жизнь. Такого длинного – как жизнь.

Можно ругать Бэнкса за скучное и рваное повествование. Но, может быть, в этом есть изюминка его стиля? Семейная сага с кучей скелетов в шкафах в его изложении была бы банальной. Согласны? Поэтому и приходится изучать искусство цирковых акробатов, дабы понять правила путешествия по этой вороньей дороге.

Вот только что мы вникали в проблемы Кеннета и Мэри, участвовали в его ссорах с Рори, как нас автор разворачивает на 360 градусов. Думаете, мы опять с семейством Кеннета? Угадали, с ним, но только спустя много-много лет и перед нами очередная проблема родственников. Прентис разбирается с вопросами собственной веры и самоопределением полов. Параллельно старается уяснить законы этики и правила раздевания девушки, с которой знаком миллион лет, но всего лишь пару часов. Что такое постфеминизм и нетипичный случай детумесценции? Это все в плоскости биологии и гормонов. Но вот вам другой уровень раздумий. Вопросы совести и соотношение своих собственных желаний с желаниями друзей и родных. Над этой проблемой бьются практически все герои романа. Разве что Лахи на эти вопросы плевать. Звездная эволюция и отсутствие взаимопонимания с родным отцом. И зачем дяде нужно было исчезать на такой длительный срок? Как разобраться в этих вопросах одному?

Почему родинки у милой бабули чешутся в зависимости от поведения членов семейства? Мистика, да? Бабуля, кстати, в этой семейке самая мировая! Хоть и взорвалась практически на первых минутах повествования. Ее остроумие и тонкая ирония, незаметно переходящая в сарказм, даст пищу не одному десятку семейных легенд и слухов. При чем тут воронья дорога? Как по ней идти? И еще, может не совсем кстати, Бэнкс написал выше всяких похвал о фашизме. Коротко и ясно, что я – человек, и он – человек... Гитлер, я имею в виду.

Про совесть вы много думали? Как считаете, правильно ли будет кричать на друга своего сынишки, который всячески насмехался над вашим дитятком? Унижал его, дразнил, за что и влетел мордой в стеклянную витрину. Пожалеть его или будет правильнее поругать за испорченное имущество? Кровища-то с разбитого лица как хлещет! Пусть без глаза остался мальчонка, но ковер дороже:

А еще можно подсматривать в замочную скважину за играми сестры со своим другом. Эта игра стара как наш мир, но все так же интригует и увлекает. И стоит ли доверять интуиции, когда мочевой пузырь еще позволяет спать? Или все же надеть кроссовки, дабы удобнее было бить по зловещей фигуре в черном, возникшей непонятно зачем в твоем доме? И как поиски наркотиков могут привести к пропавшему десять лет назад Рори? Помните, бабулины родинки? Рорина очень давно перестала чесаться.

Вот уже замкнулся круг и новый Кеннет родился. Роман подходит к концу. Так логично и неторопливо. Так своеобразно и детективно. Еще не всем понятен замысел романа? Неужто, суета важнее всего в этом мире? Любовь, семейные тайны, семейные узы. Вот это важнее любых важностей на земле. Вы помните, с чего все начинается (первый вздох и так далее)? Бэнкс ответил в этой книге на самый главный вопрос о смысле жизни великолепнейшей цитатой, которую хочется повесить перед собой и в дни нытья и страданий о своей никчемности перечитывать:

Раньше я с трудом переваривала семейные саги, но потом произошло волшебство и я втянулась. Кажется, это возраст)
Но вот с "Вороньей дорогой" вышла накладочка, дело пошло ни шатко ни валко. И, казалось бы, есть все составляющие для моего личного успеха. Здесь любовь к своей родине, со страниц просто веет ароматами, зеленых холмов. И удивительная семья (семьи?), достаточно большая и разнообразная для увлекательной истории. Плюс все не сводится к обычным внутрисемейным дрязгам, фоном идут теологические споры и детективное расследование, которое собирает все ниточки воедино. Ну и первая фраза романа просто незабываема:

Но, но, но.. Есть одна печаль. Я слушала эту книгу в аудиоформате. И разрозненность повествование в этом варианте не пошло книге на пользу. Поначалу у меня не получалось вовремя разобраться к какой временной линии относится очередная история. И это вызывало кашу в голове. К счастью, к середине книги героев заметно поубавилось, временных перепадов стало гораздо меньше, да и тайна дяди Рори затянула.

Трудно писать рецензию на книгу которая многим нравится, а тебе нет. Хотя вторая часть книги как то реабилитировала себя и появился сюжет, даже очень неплохой, и мне даже стало интересно , чем же вся эта история закончится , но не могу отметить то , что не давало мне покоя и хотелось бросить читать такую книгу в продолжении всей ее первой части, ну процентов 50-65 точно.
Как говорит герой

так и я, обладаю видимо иммунитетом на такие книги, не могу , не хочу больше читать такие , где идет постоянная "случка", как пишет сам автор, где они "перепихиваются" с кем попало, герой даже то с тетей, то с ее дочкой умудряется это проделать , где постоянно "смолят косяки" или "долбают по косячку", где герои постоянно ходят "отлить", в промежутках между "хавчиком" и "бухлом" и т.п.
Короче интеллектуальный бестселлер в исполнении Бэнкса совсем не мой жанр, совсем я не интеллектуал и не хочу им быть, читая такое.
И только из уважения к сюжету , который в конце все же меня захватил ставлю нейтральную оценку.

Как можно написать рецензию на книгу, которую читал и слушал на двух языках уже почти добрую дюжину раз? Как можно объяснить, что одной из самых мрачных начальных фраз в литературе, уже который год я разгоняю мрак осени?
Как рассказать, что книга, начинающаяся с "It was the day my grandmother exploded" раскатистым "р-р-р" в grandmother диктора BBC, дарит мне если лучшую, то почти идеальную историю про нашу с вами жизнь: семейные тайны, измены и разной степени взаимности любови, причуды и странности, упрямство и корысть. В общем — всё как у людей, только на 400 страниц и на фоне флегматичной шотландской природы.

Казалось, что первый раз прочитав Воронью дорогу, я полюбила семейные саги. Но нет, творение Бэнкса оказалось хоть и семейной сагой по форме, но с придурью. Хорошей такой правильной придурью, после которой каждая вторая семейная сага кажется скучной до зевоты. В живых людей Бэнкса я верю: они со стоическим спокойствием воспринимаю и взрыв покойной бабули, и пропажу братца, и религиозные выверты другого. Всё эти перепады — ямы и канавы — жизни семейства выписаны автором не на потеху читателю и не для сочных подробностей, а просто потому так и вправду может быть. Ну пропал наш братец с шилом в жопе, ну погоревали, ну ок, давайте жить дальше.

Казалось, что первый раз прочитав Воронью дорогу, я решила что она примирит меня с описанием любовных романов в современной литературе. То ли Бэнкс оказался так хорош и писал про настоящих людей, которые боятся подойти в девушке-мечте, на которых может упасть стеллаж во время первого секса, которые мычат и краснеют при виде возлюбленных. То ли многие писатели решили что любовь — это про бабочек в животе, а не про червей в могиле твоей несбывшейся первой любви.

Казалось, что первый раз читая Воронью дорогу, я навсегда получу отвращение от нелинейного нарратива. Но нет, Бэнкс доверил мне самой разбираться во временных отрезках, переходах от одного рассказчика к другому. Не повел меня за ручку: вот тут у нас скелеты старшего поколения, вот тут придурь младшего, вот тут в меру несчастные, в меру обычные судьбы среднего поколения.

Бэнкса можно считать скучным, можно жаловаться, что жесток к читателю, заставляя его самого разбираться в тайминге и сетинге с началом каждой главы и каждой части, можно утверждать, что для семейной саги слишком чернушно. Можно... Можно... Можно...

А можно просто прочесть Воронью дорогу в первый раз. Я вам завидую, мне это уже недоступно.

• Овсянка, сэр!

А это точно Иэн Бэнкс, который сочинил "Осиную фабрику" ?

Вот тебе и первая выгода. Она же тезис. Не зарекайся не читать книги автора, если первая прочитанная у него тебе не понравилась.
Я маленько зареклась. Ну, давно ещё.
А теперь отрекаюсь. То есть, прирекаюсь я!! Короче, очень я прикипела душой к Прентису Макхоуну и его большой семье.

Пр-пр-пр-пр!! Книга вещает большей частью от лица Прентиса, чья юность пришлась на девяностые. Как это не может не отозваться в сердце человека-ребёнка девяностых, я не представляю! Пусть и с колоссальной разницей в бытосуществовании и мировидении шотландского парня, подданного британской короны, и подростка родом из СССР.
Все его, Прентиса, пыхтелки, сопелки, считалки, кликалки и телепалки - это такой класс!! Очень у Бэнкса хорошее чувство и юмора, и изряднейше правдоподобно вообще выписан Прентис, автор, как будто бы, просто отошёл на второй план, оставив в кадре Прентиса разбираться, что к чему в истории его семьи, в вере, в жизни, собственно.
Зенки, клешни, швыряльники - это так мило. Мне это всё напоминает автомат газировки советских времён, с парой гранёных неспёртых стаканов. А ещё - коктейль молочный в нашей местной булочной (которой давным давно нет), в гранёном тоже стакане. Юность напоминает!! Господи, какой же он был вкусный. И лимонад из автомата тоже был ничего.

Большое пространство книги отдано детям. Дети играют. Гуляют с Кеннетом по красивейшим местам, лесам, холмам, взбираются на исторические развалины, обнаруживают клады, сокровища природы, и слушают, и слушают и впитывают рассуждения и сочинения Кеннета о мифозаврах, людях-магмитах, поющем лесе, торфе-зомби..
..Мимо белого яблока луны, мимо красного яблока заката..
И о таком отце, как Кеннет, воистину, можно мечтать.

Однако, центральное рассуждение, адресованное лично Прентису в детстве, произнесено дядей Рори, - рассуждение о драконах.
Вообще, дядя Рори - в своём роде ключевой персонаж "Вороньей дороги". Так, кажется, считала и шкворень Марго. Хотя ей и не пришлось при жизни узнать о сочинении под названием "Воронья дорога" своего сына Рори.
О, пассаж Рори о драконах стоит дорого!! Нараспашку.

Хочу встать посреди оживлённой улицы, раскидать руки в стороны, и прокричать слова славы Иэну Бэнксу. Пусть я буду выглядеть как идиотка. Но я буду чувствовать себя совершенно счастливой идиоткой!!
Потому что он прекрасен. Фильдеперс и крошка хлеба, Иэн Бэнкс ПРЕ-К-РАААА-СЕЕ-Е-ЕН!!!!

О дяде Хеймише:

О маме Прентиса:

Потрясающие персонажи, родственники и друзья Прентиса. Тётя Ильза, шныряющая по свету, неутомимая, шкафоподобная, в сопровождении влюблённого в неё мистера Гиббона. (Здравствуйте, мсье Ромен Гари, Вам бы понравилось!)

И самое, самое великолепное то, как Прентис понял со временем, кто его настоящая любовь. И как это видим мы, читатели-созерцатели. Два указательных пальца, поднятых вверх.
На новогодней вечеринке, Верити, танцуя, спрыгивает с крыши авто на своего будущего мужа, Льюиса, брата Прентиса. Прентис раздавлен, он влюблён в Верити до смерти. Пережить, кажется, это невозможно.
И, чуть ранее, на прогулке, Кеннет, отец Прентиса, ведёт орду на прогулку, и Эшли, забравшаяся на повстречавшуюся историческую развалину, вдруг спрыгивает на мистера Макхоуна (Кеннета) без предупреждения. Эшли на тот момент было десять лет. Верити, в описанном эпизоде, около двадцати.
Суть прыжок этот один и тот же, одни и те же движения, подобные слова, и одинаковые действия мужчин, принявших девочек в свои объятья.
И именно Эшли, верная подруга Прентиса, именно эта девочка его любовь.

Да, это точно Иэн Бэнкс.

Кстати, та цитата про дядю Хеймиша оканчивается так:

Про маму Прентиса: я хотела бы для своих детей быть именно такой мамой.

"Мы частицы звёзд! Мы частицы звёзд!"

Ха!

Что: детектив с тайнами прошлого

Где: Шотландия, Галланах и Глазго, немного Лондона

Когда: 1990-1991

Начинается книга с похорон бабушки, заканчивается своеобразным крещением Кеннета Уокера Макхоуна. Присутствуют эротические сцены. Основных действующих лиц - полтора Прентис и его дядя Рори. Название берет свое начало в поговорке, означающей двигаться к смерти.

Параллельно происходит война в Персидском заливе, но героев она мало касается, кроме просмотра новостей и редких обсуждений. Исторические события скорее нужны для обрамления истории.

Конфликт отцов и детей главным героем мотивируется религиозными расхождениями, хотя скорее можно сказать, что это - юношеский максимализм Прентиса и старческая упертость отца.

Повествование ведется от первого лица. Часто линейное повествование прерывается воспоминаниями или действиями Рори. Большая часть книги посвящена не написанной книге.

С самого начала становится очевидно, что Эшли неравнодушна к ГГ, но он не замечает этого до тех пор, пока она на вечеринке не уходит с другим. Тема вечеринок и всевозможных поводов напиться в книге появляется постоянно. Является ли это шотландской спецификой?

Существует множество синонимов к зловещему в своей простоте глаголу ''умереть'', при чем как эвфемистичных, так и с пейоративной окраской, зависимо от того, прониклись ли мы уважением к конкретной смерти, либо же из инстинктивного страха желаем высмеять ее. Но Смерть не терпит нейтральной окраски, а потому в наличии длинный символический список всевозможных вариантов, в которых одинаково сквозит человеческая дрожь перед событием, которого ещё никому не удалось избежать: преставился, скончался, отправился к праотцам, угас, протянул ноги, отправился в мир иной, ушёл из жизни, протянул ноги, сыграл в ящик, заснул вечным сном, почил, приказал долго жить, отдал Богу душу, дух вон, отдал концы, лег в могилу, скончался и более грубые, насмешливые. Можно долго продолжать список, но не могу не поделиться новым для меня выражениемушёл вороньей дорогой. Данное действие в моём представлением предполагает не сиюминутность состояния, не вспышку, выражающуюся агонией, либо же тихое угасание жизненных процессов. Нет, воронья дорога может быть только длиною в жизнь, это и есть сама жизнь, которая, как заметил один печальный философ, - приготовление к смерти. Конечная цель физического тела - кладбище, с душой обстоит дело сложнее. В этом вся загвоздка.
Книга как раз и повествует нам о нелепости смерти посреди бурной, стремительной, торопящейся, завлекающей жизни.

Все мы спудеи в Академии жизни. Но жизнь не трагедия, как склонны считать многие, это нелепая, полная скрытой печали и сдавленных слез, а также пошлых смешков и потных прикосновений - трагикомедия.
Прентис - типаж, тщательно обыгрываемый в современной литературе. Мужчина, неизменно вызывающий сочувствие большинства женской половины населения. Это Служкин из Иванов ''Географ глобус пропил'' , только наделенный большими интеллектуальными способностями и количеством денег, это персонаж схожей трагикомедии( только без элементов детектива) Троппер ''Дальше живите сами'' ,это, наконец, большая часть героев Анне Рагде ''Тополь берлинский'' . Этакий слюнтяй-романтик с задержавшимся периодом пубертата, большим списком достижений в постели, освящённых бесконечной любовью , потерявших веру в себя, женщин, которые, постарайся, могли бы стать ему матерями, но, к счастью, тут дядюшке Фрейду делать нечего, так как соберись он толкнуть речь, смог бы намекнуть лишь на завуалированный Эдипов комплекс и рассказать про подавленные инцестуальные наклонности, привязав их к сложным отношениям с отцом и скупой ласке матери. Однако, оставим Фрейда спать вечным сном в гробу и вернёмся к книге.
Если бы не чудесным образом вплетенный, запутанный, интригующий детективный элемент, размышления о религии и великолепный стиль автора, то книгу можно было бы читать, лишь позевывая.
Хотя, несмотря на насыщенность текста, осознаешь, что в жизни и так хватает ''служкиных'' с их приземленными проблемами, горестями, изменами, алкогольным бредом и периодическими озарениями. Для меня воспитательная функция искусства заключается в том, что в произведении вырисован возвышенный герой, к которому необходимо тянуться. Подобная же литература лишь является колыбелью для совести, так как создаёт обманчиво ощущение, что все мы не такие уж и плохие люди, и что у нас в душе тоже совершаются великие идеи, которым из-за внешних обстоятельств не дано выплеснуться наружу. Самоуспокоение, аутосуггестия - на самом деле, стояние на месте, никакого прорыва. Когда совесть дремлет, а тщеславие получает приятный массаж , человек не способен не то, что двигаться вперёд, но даже взглянуть в ввысь.