Herman

Умный прозорливый мальчуган, тонко чувствующий и восприимчивый. "Постыдная" болезнь - не тяжелая в перенесении, но невыносимая в понимании того, как реагируют на нее другие. И в то же время абсолютно странные моменты с ответами мальчика в поддержании беседы почти все время невпопад (для него, как для, к примеру, шизофреника, конечно, "впопад", - своя особенная логика), глупейшими вставками в сюжет нескончаемого потока писяния у врача (чашки кофейные тоже в дело пошли), поедания найденных на земле конфет, а затем повтор этого действия с ними же после того, как ими парнишку вытошнило, тотального кличконарекания всех кругом - Пузырь, Фанера, Боров... У меня когнитивный диссонанс.

Герман Фюлькт частенько фантазирует, в его голове роится множество мыслей: придумывает как отомстить насмехающимся над неожиданно свалившейся на него болезнью при помощи папиного подъемного крана, одновременно представляя как этим же способом поможет недвижимому дедушке; просекает вложенные в нейтральные формулировки скрытые смыслы, страдает и сам от своего недуга. "Я урод! Я урод! Я урод" - вкладывает в гербарий потерянные волосы, не готов отдаться единственному лекарю - времени, понимает в выдуманной беседе с кумиром Зорро, что справляться придется самому, осознает, что сторонящаяся жалость хуже откровенных издевательств и потому не хочет сам в похожем случае с другим человеком ее проявлять... Но уж очень странен в негативном ключе в своем поведении - будто внешнее и внутреннее в мальчугане - не просто разное, а совсем противоположное: глубокая душа и мысль и противная отвратительная подача для других. Защита, видать... Только изредка прорывается настоящее нутро ребенка - как в случае с распотрошенной елкой из-за боли и тоски от потери любимого родного человека...

Двойственно. И, к сожалению, для меня перевесило несимпатичное в образе персонажа...

Ларс Соби Кристенсен повествует о небольшом отрезке из жизни Германа Фюлькта. Начинается история осенью, когда гулко падают зрелые каштаны, желтеют и осыпаются листья, а заканчивается весной. Молодые раскрывающиеся листочки олицетворяют надежду. Хочется верить, что у Германа и у тех, "кто ещё не полюбил себя" и кому адресована эта книга, всё будет хорошо. Мы все достойны любви.

С Германом Фюльктом приключилась болезнь, теперь он считает себя уродом и за это ненавидит. Ненависть распространяется на родителей, одноклассников, учителей... Нет, это скорее злость на весь мир. И недоверие. И растерянность. И страх. И стыд. Столько всего нахлынуло, что сложно разобраться. Мальчик мечтает, чтобы по всему городу перегорели лампочки, случилось затмение, звезды попадали в море, а луне бы надели черную повязку на глаз. Потому что не знает, как жить дальше и кому верить. Не знает, что хуже - быть объектом насмешек и унижений или превратиться в жалкого типа, на которого смотрят с жалостью, угодничают и подыгрывают?

Книга необычна языком повествования. Он живописный, но теми образами, которые царапают, разбиваются осколками, давят... Уличный свет не частично освещает, а отрезает половину; ветер не холодит, а трёт жёсткой щёткой; небо не просто линялое, а как старый надувной матрас, который вот-вот спустит; дни холодные, как из холодильника, и тёмные внутри; а веки тяжёлые как черепицы...

Всё вокруг кажется живым - предметы двигаются, нависают, цепляют.
"И мама пошла своей дорогой, а та повела ее вниз по ступенькам и за угол в лавку Якобсена".
О чувствах мальчика говорят его действия. Вот он молотит одеяло, мутузит подушку, пижаму. Он бьётся против целой рати, по-детски выражая протест непослушанием и плохими поступками, выплёскивая злость на окружающих. Нужно время, чтобы успокоиться и начать слышать. Время, чтобы прошла первоначальная растерянность взрослых. Время для понимания и примирения.

Ларс Соби Кристенсен рассказывает историю Германа немного мрачно. В книге не только метафоры щетинятся, но и иллюстрации колючие - сплошь из палочек-чёрточек и чёрных клякс. Имена у взрослых тоже соответствующие - Фанера, Муравьиха, Яйцо, Пузырь, Боров...
Детская ли это книга? Не знаю. Скандинавы такие суровые.

Xотелось бы (да, видно, не получится) начать рецензию небанально, поскольку небанально начинается и сама история: в осеннем парке, полном странных статуй, странный мальчик участвует в процессе листопада. Парк – знаменитый Фрогнер-парк скульптора Густава Вигеланда в Осло, с мужчиной, отбивающимся от наседающих младенцев, конкурирующим по популярности с «писающим мальчиком» Злюкой, а главное грандиозным Монолитом – огромным вавилонским фаллосом, образуемым переплетением множества тел. Мальчик – тот самый заглавный Герман, Герман Фюлькте, 11 лет, с явно аналитическим складом, чисто обериутским методом вести диалог и привычкой говорить о себе в третьем лице множественного числа ("Тут все на своих двоих ходят") и двойной категоричностью ("Нет два раза"). А участие в вышеупомянутом процессе в том, что он попросту ловит ртом и глотает оторвавшийся лист с риском отравления или подхватом вируса облетания. Со странным парком он себя тоже вполне отождествляет ("Когда будут ставить памятник мне, подумал Герман, попрошу Вигеланда сразу приделать мне на голову здоровенного бронзового голубя"). Странность и облетание как раз и становятся основными темами повести.

Cтранные и гротескно-гиперболизированные люди окружают Германа. Папа, машинист башенного крана, обладатель глубокого зрения, привычки мыться до пояса перед каждым приёмом пищи и любитель половить рыбку в сточной воде. Мама, чей смех сдувает с рельс поезда западной линии, пускает под воду паром на Несодден, а куранты на ратуше заставляет замирать, и чей бросок не менее уникален. Дедушка, фантазёр с массой шокирующих историй из жизни, самый близкий по духу Герману. А ещё гнездоволосая одноклассница Руби, троица школьных хулиганов: Гленн, Бьёрнар и Карстен , сосед-алкаш Бутыля, парикмахер Пузырь (живая иллюстрация "парадокса брадобрея"), доктор, меняющий медсестёр и обязательно чем-то от них заражающийся, учителя: Боров, Фанера и Яйцо, загадочная Муравьиха, вполне реальный экранный Зорро... В этом антураже и предстоит уживаться Герману, подхватившему-таки осенний вирус облетания, одинаково не приемля как насмешки, так и последующую всеобщую жалость. Однако Герман справляется с недугом, достигшим к зиме критической точки. И рецепт этот вполне под стать старому анекдоту о человеке, которому от страдания энурезом помог психотерапевт – тот продолжает мочиться, но теперь не страдает, а гордится этим. Анекдот этот, скорее всего, подразумевался, что доказывает эпизод со сдаванием анализа (и не бельгийский ли конкурент Злюки кстати припомнился).

Bообще аллюзий можно найти массу. Разве в рассказах дедушки не угадывается мотив из «Крупной рыбы» а в Муравьихе не проглядывает Страшила из «Пересмешника»? Можно даже, набравшись наглости, в папиных угрях и дедушкиных лососях усмотреть рыбу как христианский символ и поварьировать тему "любви к ближнему как к себе". Не зря переводчица в одном из интервью говорит о расширенной едва ли не на весь текст метафоре. Ольга Дробот, переводившая «Германа» постаралась на славу. Здесь и игра словами с неожиданными сочетаниями или забавной перестановкой букв, и бомбезные сравнения, вроде, "вдруг тишина сделалась даже тише могильной, было слышно, как идет время в дамских часиках в Токио" или "воскресенье серое-серое, как псалмы в концерте по заявкам", и попытка подобрать узнаваемые реалии для русскоязычной аудитории, при этом не изменяя чисто норвежскому колориту. Невольно возникает желание оценить эту игру в оригинале. 30 лет назад я серьёзно взялся за английский, желая прочесть в оригинале и насладиться кэрролловской «Алисой», и вполне преуспел в этом. Вряд ли рискну на старости лет заняться норвежским... Хотя какие наши годы – нужно просто сказать себе: я здоров как лосось, поскриплю ещё авось! :)

Детская повесть известного норвежского автора Ларса Соби Кристенсена «Герман» касается сложной темы: как бывает, когда всё совсем не хорошо, а взрослые убеждают в обратном — «будет!». Она о том, как одиннадцатилетний мальчишка остается в одиночестве со своей страшной проблемой и почти никто ему не может помочь.

Герман, казалось бы, — обыкновенный мальчик: он ловит опавшие листья по дороге в школу, сражается с хулиганами, дерзит учителям и мечтает взобраться на строительный кран, которым управляет его папа. Но жизнь любит преподносить неприятные сюрпризы. Герман сталкивается с болезнью — у него потихоньку начинают выпадать все волосы. И отношения окружающих к нему резко меняется. Отпетые хулиганы больше его не задевают, учителя перестают спрашивать на уроках (даже когда он всё выучил и готов ответить про разновидности коров), а родители задаривают подарками, вкусностями и пытаются показать, что парик — это очень неплохая и в общем-то даже практичная вещь.

И Герман теряется. Потому что ему больно, но никто этого не видит. Потому что ему страшно, но никто об этом не хочет говорить. Потому что он не хочет, чтобы так происходило, а все только улыбаются, пытаясь сделать вид, что всё хорошо. Но всё не хорошо! И Герман начинает действовать.

Он объявляет всему миру бойкот. Больно обижает рыжую девочку, которой нравится. Покупает две бутылки пива и в подворотне выливает на голову — говорят, что помогает для роста волос. Отказывается снимать шапку с помпоном, где бы он ни находился, да и парик отказывается носить — дурацкий и никчемный. Или трясет рождественскую ёлку, пока все иголки не осыпятся и опадут. А потом однажды он понимает, что есть вещи и пострашнее, чем выпадающие волосы.

«Герман» — это история взросления, когда весь мир отказывается тебя принимать таким, какой ты есть. Когда все отнекиваются от твоих проблем или пытаются не обращать на них внимания. Когда в мире есть лишь один понимающий человек, — любимый дедушка, не встающий из постели и травящий байки про Первую мировую войну, — с которым однажды придется попрощаться.

Кристенсен написал тяжелую для чтения вещь, в какой-то момент скатывающуюся в атмосферу отчаяния, когда не хочется ни о чем думать, а хочется лишь плакать от обиды, боли и горя. Но Герман сражается изо всех сил. Он действует, пытается исправить случившееся, не хочет думать о плохом и в итоге принимает это плохое, всегда надеясь на лучшее и повторяя дедушкину поговорку «Я здоров как лосось, поскриплю еще авось».

И однажды страшное перестает быть страшным или странным, как больше не пугает старуха Муравьиха, которую боятся все дети за ее странную походку, или алкоголик Пузырь, не просыхающий ни дня. Герман взрослеет и осознает что теперь точно умеет справляться с трудностями. Вот он какой, одиннадцатилетний Герман, обычный мальчишка в шапке с помпоном или искусственном парике, ловящий яркие осенние листья и показывающий язык рыжеволосой девчонке, которая совсем не против с ним дружить, просто потому, что он Герман. Такой, какой есть.

Ларс Соби Кристенсен. Герман. М.: Самокат, 2017. Перевод с норвежского Ольги Дробот

Хорошая книга. Больше для взрослых, хотя детям лет с 12 тоже может зайти. Дальше !!!внимание!!! спойлер. Это история о мальчике Германе Фюлькте, которому поставили диагноз алопеция (облысение). Мальчик по-детски пытается понять свой диагноз, его родители испытывают неловкость в общении с сыном, все привыкают к новым обстоятельствам. Ещё дети, класс, в котом учится Герман, вначале, когда он только начинает лысеть, оказываются жестоки, смеются надо ним, но потом начинают его жалеть. Герману сложно это понять и болезненно, что он теперь какой-то “особенный». Сам Герман сопротивляется своей болезни, ему не нравятся походы к врачу, вдруг изменившиеся, какие-то тихие родители, парик, который он должен теперь носить. Это история о принятии себя, в любом возрасте, при любой болезни, о силе духа и желании жить несмотря ни на что. Советую, не пожалеете.

Простым и доступным языком рассказано о сложных вещах.
Герман Фюлькт замкнутый ребенок, у него свой взгляд на вещи, он живет в своей голове, ходит с закрытыми глазами, достаточно смел в общении со взрослыми, но совершенно не уверен в себе в обществе сверстников. Герман любит своего дедушку и беседы с ним, у него хорошие отношения с родителями, они часто шутят и общаются непринужденно.
В один, совершенно обычный день, мальчик сталкивается с болезнью, которая меняет мир, привычный для него, и делает жизнь еще сложнее. Шутки теперь иногда становятся злыми, Герман еще больше уходит в себя, родители ищут возможные выходы, чтобы не ранить при этом хрупкую душу ребенка.
Мальчик пытается жить и принять то, что не изменишь. Не думаю, что настроение ребенка, будет кардинально отличаться от настроения взрослого в такой ситуации. Герман то озлоблен, то удручен, то в отчаянии. Он пытается заняться чем-то новым, хотя не все попытки удачны. Пытается что-то переломить в себе, чтобы заглушить переживания и ощутить иные эмоции.
Мне пришелся по душе этот мальчик. Я, хотя и взрослая, и сын у меня постарше Германа, некоторые вещи все еще вижу его глазами. А иным поступкам, терпению, смелости, прямолинейности еще стоит у него и поучиться.
Просто, трогательно и с юмором.

__На деревья напала осень, окрасив их в золото-багряные оттенки, и Герман, озорной и непоседливый мальчишка, не мог устоять и не врезаться в этот всеобщий листопадный хаос, ведь эти дивные листья, которыми игрался ветерок, так были похожи на нахохлившихся снегирей! Хорошие это были деньки, весёлые и погожие, да вот только и самого мальчика внезапно настигло самое настоящее волосопадение: с его головы начали сбегать волосы. Во всём его маленьком мирке будто бы выключили свет, и его объяла темнота, тяжёлая и пугающая, «Она сочилась из глаз внутрь, расползалась по телу, больно драла и ранила, в ней осколки стекла, разбитых зеркал и глобусов, они достают до всего». Столкнуться с подобным в столь юном возрасте, когда только начинаешь понимать, что это такое – любовь к самому себе, само по себе крайне нелегко, а когда ещё и окружающие начинают вести себя как типичные – в самом худшем смысле этого слова – люди, становится и вовсе невмоготу. — Герман, как ты сейчас? — Никак.

Дети, конечно, реагировали как дети, они смеялись и издевались, но и взрослые показали себя не лучше. Нет ничего хуже наигранного сочувствия, от которого так резко отдаёт абсолютно ненужной жалостью, лучше уж и вовсе ничего не говорить и не делать, нежели вести себя так, как вели себя все эти люди. Неудивительно, что Герман так реагировал на всю эту клоунаду: «Смех умер, эта тишина ещё хуже, она полна битого стекла и всё равно невидима». Родители в целом вызывали симпатию, мне понравилось семейство Фюлькт, они друг друга любили и атмосфера в их доме была тёплой и уютной, но вот в чём дело: они не разговаривали. Вместо того, чтобы сесть и поговорить с сыном, они закидывали его сладостями и вещами, что, как бы помягче выразиться-то, совсем не помогало, не-а. Наблюдая за метаниями мальчишки, хорошо так понимаешь, насколько же это тонкое и деликатное дело – сочувствие, что нужно думать, прежде чем говоришь. Иронично и печально, что все эти взрослые сами страдали от собственных нерешённых проблем. Эх, люди... Что тут ещё добавить.

__«Я здоров как лосось, поскриплю ещё авось», – ещё как поскрипим! Скандинавская проза – она вот такая, и я не намерена больше ничего к этому добавлять, люблю я её – и всё тут. Славная повесть о мальчишке, действия которого порой сильно возмущали, но это как раз нормально – испытывать ярость, пока окружающие делают вид, что всё в порядке, ничего не в порядке, «Нет два раза», как выразился бы этот чудной фантазёр. Но он справился, он смог увидеть себя и полюбить себя таким, какой он есть, ну а остальные, да чёрт с ними, с этими остальными, пусть и дальше играют в свои игры, не замечая собственных проблем. «Герман всегда Герман и никто другой», – с волосами или без, в шапке или нет, он – это он, и это главное (и да, история про дедушку – это было больно, сцена с ёлкой разбила сердце). Слова о том, что время вылечит, в самый тяжёлый миг прям-таки выводят из себя, но, к счастью, оно и правда это сделает, догрызёт вот только свой салат...

Герман. Издательство Samokatbook
Читая истории про подростков (будь они трагичны или, наоборот, прекрасны), я всегда подмечаю в книге отношение, реакцию, образ мышления взрослых. Мне интересна реакция родителей, учителей, просто окружающих на события, происходящие с ребенком и их линия поведения.
Эта повесть Ларса Соби Кристенсена изначально была адресована взрослой аудитории, и я прекрасно понимаю почему.
Герману 11 и он столкнулся с неизбежным. Болезнь, которая не зависит от него, меняет не только внешность подростка. Меняется отношение сверстников, окружающих и близких людей. Согласитесь, непросто принять, что ты становишься не таким как все. Но также непросто поддержать, подобрать правильные слова и выразить эту поддержку действием, если ты родитель и весьма ограничен в средствах.
Именно поэтому взрослые здесь порой смешно и даже глупо выглядят, стараясь поддержать Германа.
Читайте эту книгу вместе с детьми (Я зачитывала особо смешные и слишком пронзительные в своей прямоте и правде выдержки), читайте ее вместе с супругом и просто читайте! Эта история обязательно тронет ваше сердце!!!

Осторожно, спойлер!
Пожалуй, книга не для детей, а для взрослых. Мрачновато - это не проблема, на мой взгляд, а вот написано довольно непросто. Мне лично очень понравились авторские метафоры и язык в целом (спасибо переводчику), а от фразочек Германа я просто в восторге. Конечно, настоящие дети вряд ли будут так разговаривать... Очень понравилась и атмосфера - совершенно осенняя, хотя заканчивается книга весной. И запомнится надолго, скорее всего, не весенний оптимизм, а ощущение осеннего увядания. И чудаковатые взрослые, которых в книге очень много (детей меньше, и они совсем не такие странные). И неторопливый ход времени, совсем не такой, как сейчас - дело происходит во времена детства автора. Давно я не встречала детской книжки, где папа работал бы крановщиком :)
И отдельное спасибо за то, что болезнь Германа оказалась не тем, о чём я подумала. Уже было возникла мысль: ну вот, опять! Не люблю эту популярную тему про тяжелобольных.