Сиреневое платье Валентины

Себастьян. Элеонора, я так хочу быть чистым, Элеонора, чистым, со светлыми коровьими глазами, слышишь, Элеонора… У того, кто сложил оружие или никогда не держал его в руках, есть только взгляд, один только взгляд, в нем нет ничего низменного или смешного, этот взгляд я видел только дважды, он пробудил во мне безумное желание…
Элеонора. На самом деле, мой милый, это взгляд сумасшедшего. В этом году припадок мистицизма у тебя наступил раньше обычного.
Себастьян. Это не взгляд сумасшедшего, это взгляд того, кто нежен. Вымершее, почти вымершее племя тех, кто нежен: ничего не найти, ничего не утратить, даже простой доброты. А мы в конце концов попросту сойдем с ума.

Себастьян. Да. В Париже мы бы давно уже были готовы к выходу. Приводили бы в порядок охотничью амуницию.
Элеонора. Входили бы, взявшись за руки, к «Максиму» или в какой-нибудь другой кабак. Рассеянно здоровались с друзьями…
Себастьян. У меня был бы такой вид, словно я очень влюблен в тебя. Вокруг смущенные взоры, шепот… «Знаете, это та самая Элеонора фон Мильхем, которая разорила беднягу Клико, А это ее брат. Кажется, они живут вместе, такое возможно только в Швеции.,.». И шу-шу-шу, ту-шу-шу…
Элеонора. Мы бы много смеялись… рассматривали лица, Я бы посоветовала тебе выбрать молодую женщину, ты бы изобразил разочарование.., Я бы задумчиво посматривала на какого-нибудь мужчину.
Себастьян. А потом танцы… Много музыки, мельканье лиц, улыбок. Обожаю Париж.
Элеонора. Возвращались бы на рассвете. Часа в два или в четыре. Чтобы все они до самой последней минуты ожидали небольшого скандальчика.
Себастьян. Они бы его не дождались, Или мы бы расстались и тот из нас, кто вернулся последним, рассказал бы другому, что было после его ухода. И чтобы не заснуть, пили бы розовое шампанское. Ты бы говорила: «Я стара, безумна и некрасива». Так бы мы встретили рассвет.
Элеонора. А ты бы говорил: «Я развратник, паразит, я бездарность».
Себастьян. Какое это было бы счастье…

С е р ж. Правда это вы, Валентина. Это — я. Это — то, что я чувствую, когда вы смеетесь, когда вы проходите через комнату.
В а л е н т и н а. Осторожнее, Серж, вы начинаете мне говорить о любви.
С е р ж. А если и так? Я устал, Валентина, от уважения, от взаимопонимания, от пристойности, как на словах, так и на деле. Мне плевать, пристоен я или нет. Мне все равно, кто я — великий художник или дешевый плакатист. Правда — вот она, грубая и гордая, когда я стою перед вами.
В а л е н т и н а. Я очень рада, что у вас наконец появился нормальный взгляд на жизнь.

В а л е н т и н а. Таким я вас обожаю.
С е р ж. Вам бы вообще нравилось, чтобы я, как вы, рассеянно скользил по жизни, произнося остроумные реплики?
В а л е н т и н а. Боже мой, конечно. А вас это не привлекает?
С е р ж. Безумно. Вот только не уверен подходящий ли это образ жизни для мужчины.
В а л е н т и н а. Что все это значит: образ жизни мужчины, жизнь мужчины. Опять слова.
С е р ж. Вы знаете, а, по существу, мы только это и можем отстаивать. Пышные, затасканные слова, но за ними скрыта трепещущая правда, иногда залитая кровью. Что значит: мужчина? Это может значить все. Вам кажется, что я повторяю избитые истины, но, боже мой, в наши дни это слово употребляется все реже в реже. И даже, скорее, в шутку.
В а л е н т и н а. Продолжайте.
С е р ж. Зачем? Я знаю, вы не выносите разговоров о политике. А странно, мне хочется говорить с вами о серьезных вещах гораздо больше, чем с…

С е р ж. Валентина… У меня все таки будет спортивная машина. И по четным дням я буду гением. У меня будут небритые щеки, круги под глазами, я буду срывать с вас сиреневое платье и рисовать на вашей коже солнца и радуги.
В а л е н т и н а. Какая непристойность!
С е р ж. А по нечетным я буду гладко выбрит, вежлив, любезен, буду распахивать перед вами дверцу машины и возить вас в Булонский лес. Я буду умолять вас подарить мне хоть немного любви. Вы задержите свою руку в моей чуть чуть дольше. И это мне потом будет сниться по ночам.
В а л е н т и н а. Перестаньте. Если вы начнете придумывать…
С е р ж. Так что?
В а л е н т и н а. Мне не устоять.

В а л е н т и н а. Серж, мне очень жаль, но моя постель качается.
С е р ж. Это от водки. Пусть качается.
В а л е н т и н а. Я всегда считала, что человек не может быть пьяным, а вот предметы, которые его окружают, — да. Интересная теория, правда?
С е р ж. Очень. Теории алкоголиков часто бывают интересны.
В а л е н т и н а. Почему?
С е р ж. Потому что видно, что под ними кроется. Например. Хотя вы выпили два графинчика водки, вы считаете, что качается ни в чем не повинная кровать. Собственной вины вы не допускаете. Все сваливаете на других.
В а л е н т и н а. Правильно. Совершенно правильно. (Берет свою подушку и улыбается ей.) Прошу прощения. Это я виновата.