Цитаты из книги Пармская обитель

Правописание не создает таланта.

Не всякий любит приглядываться к действительности, но тогда не надо и рассуждать о ней.

Зависть, слепая во многом, как и любовь.

Как сохранить в душе энтузиазм, когда вокруг лишь низкие мошенники!

Когда гремит пушка, золото никому показывать нельзя.

Нелепое мужество, которое называют покорностью судьбе, — мужество глупцов, готовых беспрекословно дать себя повесить.

Счастья возможно достигнуть лишь ценою подлинной любви к родине и доблестных подвигов.

Старость,- говорил он себе мысленно,- прежде всего сказывается в том, что человек уже не способен на такие восхитительные ребячества.

У меня теперь одна цель в жизни: или я умру в тюрьме, или погибну в борьбе за свободу Италии

Как всякий возмущенный человек, Фабрицио преувеличивал.

Миссирилли не заботился больше о поддержании своего достоинства - он любил так, как любят впервые в девятнадцать лет, и к тому же в Италии.

Я склонен думать, что причиной безнравственной радости, которую дает итальянцам месть, является сила воображения, свойственная этой нации; в других странах люди, собственно говоря, не прощают обид, а просто забывают их.

«Как гражданин, я презираю всех этих римских князей, но у них столько преимуществ передо мною.»

«- Ты велик, как наши древние римляне.»

«Я был влюблен в любовь, – писал он герцогине, – и уж как я пытался изведать ее! Но, очевидно, природа отказала мне в способности любить и предаваться грусти. Я не могу подняться выше вульгарного наслаждения» и так далее.

«Что за дерзкое неуважение к самому себе! Почему сегодня у меня должно быть больше ума, чем в тот день, когда я решился на этот шаг?»

в каких только пустяках любовь находит счастье!

При дворах мелких деспотов, пожалуй, только с одним делом справляются великолепно: с охраной политических заключённых.

Смотрите, – своя воля, своя доля!

Ведь, несмотря на узы кровного родства, можно назвать чужими даже своих близких, если они ничего не знают о самом для нас главном и встречаются с нами только раз в год.