Пьяблоки были длинными, красными и странно заостренными с одного конца. Одно или два из них лопнули, когда Джо их выкапывал, обнаженная мякоть на солнце казалась тропически розовой. Мальчик слегка шатался под тяжестью коробки.
- Смотри под ноги, - велел Джо. - Не урони. А то помнутся.
- Но это всего лишь картошка.
- Ага, - кивнул Джо, не отрывая глаз от своей овощерезки.
- А мне показалось, ты назвал их яблоками или как-то похоже.
- Пьяблоки. Корешки. Кругляшки. Пом-де-теры.
- На вид ничего такого особенного, - заметил Джей.
Джо покачал головой и принялся скармливать корнеплоды овощерезке. Они пахли сладковато, как папайя.
- Я привез их домой из Южной Америки после войны, - сказал он. - Вырастил из семян прям тут, в саду. Пять лет угробил на то, чтоб земля им понравилась. Для жарки расти "Кинг Эдвард". Для салатов - "Шарлотту" или "Джерси". Хошь чипсов - выбирай "Марис пайпер". Но эта, - он подобрал картофелину, почерневшим пальцем любовно потер розоватую кожуру, - старше Нью-Йорка, такая древняя, что у нее даже нету английского имени. Семена дороже золотой пыли. Это не просто картофелины, сынок. Это кусочки утраченного времени, когда люди еще верили в волшебство и половины мира не было на картах. Из такого чипсы не варганят. Он снова покачал головой, в глазах под толстыми седыми бровями плескался смех. - Это мои "Особые".
Джей внимательно смотрел на него, не понимая, свихнулся старик или просто шутит.
- И что же ты из них делаешь? - наконец спросил он.
Джо кинул последнее пьяблоко в овощерезку и осклабился: