The Sea

In this luminous new novel about love, loss, and the unpredictable power of memory, John Banville introduces us to Max Morden, a middle-aged Irishman who has gone back to the seaside town where he spent his summer holidays as a child to cope with the recent loss of his wife. It is also a return to the place where he met the Graces, the well-heeled family with whom he experienced the strange suddenness of both love and death for the first time. What Max comes to understand about the past, and abo...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,7

322 оценки

5
28%
4
39%
3
23%
2
5%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 364Хотят прочитать 1411

Рецензии

sireniti
5 апреля 2014
К жизни привыкаешь за долгие годы
На меня повеяло прохладой и свежестью. Я подняла глаза и удивилась: за окном шёл дождь. Сквозь форточку залетали капли и лужицами растекались по подоконнику. Как я не услышала шум дождя? Я ведь так люблю дождь. Я всегда слышу уже его первые шаги. Но не сегодня, не в этот раз. Сегодня я гуляла по берегу моря и, подозреваю, до сих пор ещё там.
Прогулка выдалась непростой. Почему-то читала дольше, чем ожидала. А эту книгу и нельзя читать залпом. И не ждите, что она захватит с первых страниц. Зато, будьте уверены , что не отпустит после прочтения.
Мы люди, мы человеки, иногда просто проживаем свою жизнь, не задумываясь о прошлом. А прошлое, как ни странно, настигает нас ближе к закату. Оно цепляется в нас дрожащей, но крепкой рукой и требует воспоминаний, покаяний, признаний.
В чём может признаться человек на склоне лет самому себе? Во многом. Себе ведь не солжёшь, а даже если и так, то этот обман всё равно останется пустым и ненужным. Как одинокий листик на осеннем дереве- хоть и красиво, но зря.
"Мы тащим на себе мертвецов,"- а может это они тащат нас? Не хваткой держат, а картинками памяти, кадрами жизни, той которая была... но как же давно это было. И было ли... "Деликатная миссия — оставаться в живых", странное состояние дрожащего листа, унесённого ветром перемен. Жить, чтобы помнить, помнить и жить.

Ведь жить, по-настоящему жить, считается, это значит бороться, действовать и дерзать, тупой башкой пробивать стену мира.
А может по-настоящему жить- это просто отдаться на волю чувствам, окунуться в быт. И иногда, пусть не надолго, пусть не навсегда, отпускать прошлое.....

Там часы останавливают, — шепнула почти неслышно. — Я время остановила.
С этой книгой я тоже.
Читать далее
55 понравилось
12
1,6K
majj-s
16 июня 2025
Не Набоков
Шумит, не умолкая, память-дождь,
И память-снег летит и пасть не может.
Давид Самойлов
Вряд ли я единственная, чей интерес к ирландцу Джону Бэнвиллу обусловлен "Снегом" - странным ретро-детективом, который пару месяцев назад висел на "витрине" Яндекс книг. Тогда прослушала в аудиоверсии, подумала, что надо бы продолжить знакомство с писателем его букеровским романом, но вместо того двинулась за голосом Всеволода Кузнецова в эпопею "Ведьмака". Пора вернуться, и отсроченное обращение здесь не случайно - по сути, "Море" - тоже история бесконечного возвращения.
Герой-рассказчик, пожилой обеспеченный вдовец, переживший смерть любимой жены от рака. Не в силах вернуться в привычную обстановку дома. где все будет напоминать о ней, он едет зализывать душевные раны на побережье, где проводил лето ребенком. С удивлением узнавая в пансионате "Кедры" дом, с которым у него связан первый опыт пробуждения сексуальности и вхождения в социальную среду, сильно превосходящую его собственную. Первый острый опыт дружбы, любви и потери.
Рослый красивый мальчик из года в год проводил здесь лето с семьей, снимавшей дачу, в нынешнем году приехал только с мамой - отец бросил их. По негласной отпускной иерархии, выше всего котировались владельцы загородных вилл, на ступень ниже были курортники из гостиниц, затем шли постояльцы пансионов и наконец, в самом низу - арендаторы дач, летних домиков, вроде того, что снимали они. Удивительно, но как-то само собой вышло так, что парнишке удалось стать постоянным гостем семьи Грейс, владевшей одной из вилл. Возможно мистеру и миссис льстило его обожание, а Макс буквально видел в них полубогов. Что до детей, близнецов Хлои и Майлза, годом-двумя моложе, они спокойно приняли его в компанию.
Верховодила девочка, Мисс-биполярочка, от сумасшедшей активности, без видимых причин, переходившая к вселенской тоске. Майлз не разговаривал. Слышал хорошо и физически развит был превосходно - до их с сестрой красивого профессионального плавания самоучке Максу было как до Луны пешком, но общался мимикой и жестами. Удивляло отношение родителей, к его недугу, никто там не озаботился даже изучить дактиль: "Захочет - заговорит," - констатировал мистер Грейс, и по большей части все отмахивались от мальчишки с его обезьяньими ухватками и скулежом. Не исключаю. что прибившийся к ним на отдыхе Макс воспринимался отчасти заместительной фигурой - нормальный разговорчивый мальчик с ровным поведением.
Первым объектом влажных подростковых фантазий стала вальяжная миссис Грейс, но очень скоро главным существом сделалась непредсказуемая Хлоя, с вивисекторским хладнокровием пробовавшая на нем пробуждающуюся сексуальность. Сквозной для писателя образ избалованной красивой стервочки из привилегированного класса, которой все сходит с рук, в "Снеге" повторится в мисс Баллинглас, как и сквозной образ моря - стихии смерти. Второй пласт воспоминаний (третий, считая день сегодняшний романа) - юность Макса. Он красивый высокий молодой человек, не желает принадлежать к социальной страте, обусловленной рождением, усердно учится, обаяние и внешность открывают перед ним многие двери, встреча с Анной, такой же рослой, на одном из приемов, оказывается судьбоносной.
Вдвоем они возвышаются над толпой как пара богов - помните, эта тема его волновала с детства? - Анна, к тому же, дочь карикатурно маленького человечка, нажившего состояние явно мошенническими мутными схемами. Осиротев вскоре после замужества, она дает супругу возможность баловаться искусствоведением, не способным прокормить и канарейку. Теперь, после ее смерти, он опустошен, несчастен, но недурно обеспечен и может позволить себе красиво страдать. Прозу Бэнвилла сравнивают с набоковской и некоторое лолитоподобие, на самом деле, есть в ней. Это красиво, изысканно, чувственно - тот сорт наслаждения, который не оставит равнодушными ценителей языка.
Но в отличие от модерниста Набокова, разбивающего мир в осколки, чтобы затем собрать из них слово "Вечность", максимум, на что способен автор постмодернист - затейливые и бесплодные узоры калейдоскопа. Намеренно переусложняет фабулу, заставляет персонажей вести себя немотивированно - двойное самоубийство детей, ставшее смысловым центром повествования, не объяснить примерно никак. Красивая пустота. Но очень красивая.
Читать далее
33 понравилось
0
474
foxkid
22 июня 2015
Вообще актуальная книжка. Сейчас как раз идут большие дебаты в медиа и соцмедиа о том, как правильно страдать по усопшим, как и что делать... А тут в принципе через всю книгу одна-единственная мысль:

деликатная миссия - оставаться в живых
.
Как выжить после потери? Как с этим справиться? Не все, кто через это проходил, поймут, на самом деле, как тяжело терять близких. Вот они здесь, а вот уже ушли, и никого рядом, и если раньше было как-то предсказуемо-ожидаемо, то теперь окончательно, безвозвратно. Кому крикнуть вслед? Кого просить? Они отмучились и ушли, а мы остаемся, и боль остается, и эти мерзкие слова от окружения: "Потерпи, пройдет, время лечит!" Где время, и где мы? И сколько времени должно пройти, чтобы уже отболело? Оно, бывает, и прошло, а потом утром встанешь - и разрывает грудь на части, и никуда не деться. И плакать не можешь, и слезы душат. И ничего не хочется, только чтобы прошло, отпустило хоть как-то...

Я-то воображал себя пиратом, который всех соперников встречает с абордажной саблей в зубах, и вот — вынужден признать, это был типичный самообман. Крова, охраны, опеки, покоя — вот чего, оказывается, жаждала душа, — свернуться калачиком в утробном тепле, сжаться, укрыться от холодного взора небес и вредоносных земных испарений.
Да где там... Говорят, Бог каждому чашу страданий отмеряет по силам, но иногда хочется, чтобы этот отмеряльщик сам же эту чашу и вылакал до дна, и насладился, и посмаковал каждую каплю.
В жизни так всегда: что-то кончается, что-то начинается, но между этими двумя этапами огромное море страданий, примирения, надежд и воспоминаний о прошлом. И если хочет человек напиться, погрузиться в то прошлое, где ему было всего-ничего - 11 лет, кричать, плакать или молчать - пусть его. Не нам решать, как ему горе переживать.
Читать далее
31 понравилось
0
1,7K