Идиот

"Идиот" - это крайне сложная в идейном отношении книга Достоевского. С моей точки зрения последняя экранизация, это не до конца учитывала. В этой книге нет главного героя. Князь Мышкин - это не главный герой, а центр повествования, куда идёт он, туда идёт вместе с ним и читатель. Достоевский говорил своим читателям, что хотел изобразить в этой книге идеального человека, христианина, который подражает Христу. Но я думаю, что он слегка лукавил. Проблема, которая занимала Достоевского была следующая: если взять слепую силу природы, страстей и грехов человеческого общества и положить на одну чашу весов, а на другую положить человека прекрасной души, наделённого состраданием, любовью, умом, то что перевесит? Что окажется сильнее? Нравственная сила характера или страсти и грехи общества?

Увы, показывает нам Достоевский, характера и нравственной силы недостаточно. Многие упрекают Мышкина в отсутствии "силы воли". Это не так. Он наделён громадной силой воли - он не мстит Гане Иволгину, он способен предложить при всех "падшей" Настасье Филипповне выйти за него замуж, он готов участвовать в дуэли. Мышкин пасует и боится "случайностей". Ему страшно в присутствии тех, кого он считает нравственно выше себя, страшно, когда приходится выбирать между одним злом и другим. Он не хочет совершать зла, не хочет делать выбор между меньшим злом и большим злом и поэтому - гибнет.

Чтобы оттенить нравственный выбор Мышкина Достоевский вводит в роман нескольких главных героев - у каждого из них своя судьба, свой неповторимый выбор и своё проклятие и все они связаны между собой. Главными героями я назову таких героев, которые 1) умирают телесно или духовно в конце этого романа-трагедии; 2) Несут в себе некую идею, которая их мучит и побуждает совершать поступки. Таких героев кроме Мышкина - ровно 4. Все они одновременно и герои - и стороны проблемы, которую я уже указал выше.

Ипполит. В фильме это назойливый истеричный юноша, который умирает от чахотки и поэтому в отчаянии. В книге - это прежде всего мыслитель, которые облекает своё отчаяние в целую философию жизни и существования, покупает мысль страданием. Ипполита мучит "равнодушное молчание" природы, которая представляется ему в образе некоего зверя, машины. Он исходит из того, что Бог и бессмертие есть, но искупление невозможно - Христос, пришедший, чтобы спасти всех людей - умер и не воскрес. Без Христа у Ипполита нет ничего, кроме кошмара безмолвной природы, которая всех людей обрекает на смерть, зло, ложь и ничтожество, одного за другим. "Насекомое", "тарантул", "кирпичная стена" и наконец, Рогожин, пришедший к Ипполиту в полусне - это символы такой силы природы. Ипполит страстно восклицает, обращаясь к генеральше Епанчиной:

Ипполит стреляется, но у него не получается убить себя. Случайно он забывает вложить капсюль в патрон и боёк пистолета бьёт по патрону не в силах вызвать выстрела. Ипполит оказывается отчасти прав: "природа", "сила случая" не дала ему умереть от своей руки. Ипполит безусловно принадлежит к тем героям Достоевского, которых "мучит идея" - это Раскольников, Кириллов, Шатов, Крафт, Версилов, Иван Карамазов.

Рогожин. Рогожину принадлежит другая идея. Будучи соединением воли Свидригайлова и философии Лужина, он наделен определенной совестью. Его губит неограниченная, необузданная жажда жизни, впечатлений, приобретения. Жизнь он превращает в погоню за наслаждениями - деньги это только инструмент. Он - это сама жизнь, как её понимает Ипполит, необузданная, слепая, дикая сила. И он же - это разрушительная часть этой силы, деятель, а не мыслитель. Он пытается обрести любовь Настасьи Филипповны, но делает это насилием: его то тянет отхлестать её как падшую тварь, то стоять на коленях, чтобы простила, как будто она королева. У него всё двоится: Ипполит для него и враг, т.к. раскрывает ту силу, от имени которой Рогожин действует, и одновременно друг, т.к. он понимает стремление Ипполита к самоубийству, сам Рогожин не стал бы жить, будучи больным). Мышкина он и уважает за нравственную высоту, и презирает за слабость, считает, что князь беспомощен перед Настасьей Филипповной так же, как беспомощен он, от любви. Но если Мышкин любит любовью-состраданием, то для Рогожина любовь - это нож, мука, позор и преступление. Если бы не любовь, никакого Парфена Рогожина и не было, засел бы в углу и копил бы деньги, как все его предки, да и всё. Но именно через любовь к Настасье Филипповне в Рогожине и пробуждается слепая сила, которая ведёт его к гибели - гибели и нравственной, и физической (в каторге он долго не проживёт). Рогожин стоит в ряду тех персонажей Достоевского, которые ощущали сами в себе большое зло и были деятельными заложниками этого зла - Свидригайлов, Ставрогин, Дмитрий Карамазов.

Настасья Филипповна. Она представляет собой зеркальное отражение князя Мышкина, но отражение искажённое, падшее. Настасья Филипповна находится в положении куртизанки, но это не её жертва (как у Сонечки Мармеладовой), а её проклятье. Её развратили и соблазнили и она мстит окружающим за свой позор. Идея Настасьи Филипповны - это месть и ненависть к себе за несовершенство этого мира. Как Мышкин, платит за благодеяние Павлищева окружающим его людям добром, так и Настасья Филипповна платит за мерзости Тоцкого окружающим её людям злом. Их обоих родних способность к состраданию и страданию, но у Мышкина это сострадание обращено ко всем, а страдание к одному себе, а у Настасьи Филипповны сострадание обращено только к Мышкину, а страдание она причиняет всем, включая себя. В результате Настасья Филипповна становится роковой женщиной увлекая за собой и Рогожина (которому нравится стихийная сила страдания и насилия, окружающая её) и Мышкина (которому нравится внутреннее благородство Настасьи Филипповны и который чувствует её собственную ненависть к себе и внутренне страдание). Когда она гибнет, связь между Мышкиным и Рогожиным распадается в хаосе. Мышкин духовно проигрывает - он не смог вырвать у мира зла одно-единственное страдающее существо и поэтому обречен на вечное безумие. Настасья Филипповна как тип женского персонажа часто встречается у Достоевского. Это Дунечка Раскольникова, Лиза в "Бесах", Грушенька в "Братьях Карамазовых".

Аглая. Аглая - это героиня Достоевского, в которой выражено стремление к справедливости и деятельному добру. Она - альтер-эго Мышкина, т.к. он мыслитель, а не деятель и действовать не умеет, но она же являет собой и зеркало Рогожина, т.к. в ней живёт страстная жажда жить и действовать, преобразовывать и покорять. Аглая ужасно стыдлива, горда и самолюбива, но это самолюбие ведёт её к нраственному преклонению перед князем Мышкиным, у которого гордыня и самолюбие начисто отсутствуют. "Зачем вы себя исковеркали, зачем в вас гордости нет!" - кричит Мышкину Аглая. Ей жалко князя за отсутствие в нём гордости и в этом заключён источник трагедии для князя. Ведь князь по настоящему влюбляется в Аглаю, детской и чистой любовью, которая лишена примеси сострадания к чужому страданию. Но Аглая так любить не может. Ей нужен князь весь и целиком, так же, как и Рогожину нужна Настасья Филипповна. Если князь не захочет отречься от своего сострадания к Настасье Филипповне, а через неё и к другим людям, Аглая сама отречётся от него. Любовь князя ослепляет его, и он не хочет слышать об отношениях Аглаи и Настасьи Филипповны, не хочет верить, что у Аглаи есть в любви самолюбивый расчёт. В конце концов, жажда деятельности приводит Аглаю в "исповедальню католического патера", а затем и в польское освободительное движение. Там она становится русофобкой, католичкой и для Достоевского духовно умирает, т.к. все это она делает не по убеждению, а от отчаяния. Ужасная участь Мышкина подкосила и её.

Это очередной роман-трагедия Достоевского, который заканчивается гибелью его героев. Проблема, которую перед собой поставил автор, разрешилась, прекрасный человек Мышкин погиб от рук безумного мира. Добро для Достоевского бессильно, если не сопровождается действием по изменению существующего порядка вещей.

Эту книгу начала читать с каким-то предубеждением, но, книга мне на удивление очень понравилась, ожидала намного худшего... Читала запоем, однако, это произведение необходимо переварить, обдумать и перечитать еще раз. Достоевский великолепный знаток человеческой натуры, настоящий тонкий психолог с невероятным мастерством создает персонажи, буквально вдыхая в них жизнь. Гениальное произведение, история князя Мышкина интересна, реализм автора потрясает.
Очень жаль главного героя - открытого, честного и отзывчивого, окружённого далеко неидеальными людьми, привыкшими жить бурной и разнообразной жизнью. Князь Мышкин — предел терпимости, всепрощения и доброты, иногда меня умилял своим чудо характером, состоящим из самых наилучших черт, а местами раздражал своим всперощением и всепониманием.
Трагический финал закономерен и подтверждает то, что места для Мышкиных в нашем обществе нет, а если и появляется чистый, невинный человек - то его непременно сочтут за идиота. Несмотря на трагичность финала и то, что роман местами тяжело воспринимается, советую прочитать!

Начиная читать этот роман, я уже знал главную идею, которую закладывал Достоевский: "...изобразить положительно прекрасного человека". И тогда мне казалось, что только пример жизни подобного персонажа должен менять всех остальных героев в позитивную сторону. Это, как говорил преподобный Серафим Саровский: "Стяжи Дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся!". Но в итоге все получилось несколько иначе.

Князь Мышкин так и не сумел влиться в то общество, что уж говорить об положительном влиянии. Временами даже возникало впечатление, что он только кругом мешает. Но одновременно такие ситуации усиливали ощущение отдаленности общества от некоего нравственного идеала. А постоянный контраст (и, особенно, концовка произведения)между главным героем и другими особами нагнетает мысль о несостоятельности, невозможности первого в общественных реалиях не только ХІХ века, а и других исторических эпох. Подобную мысль, только в более религиозном ключе, Достоевский выразит в "Братьях Карамазовых", а именно в поэме Ивана.

Но это только одна линия романа. Одна из нескольких десятков. Рассуждать о каждой из них можно практически бесконечно, постепенно распутывая этот клубок мыслей. В итоге князь Мышкин вроде бы и не поспособствовал изменению героев в позитивную сторону, но серьезно повлиял на каждого. Вот и на меня повлиял, только как - сам не могу понять.

Вся моя литературная жизнь разделена теперь на два периода: до прочтения "Идиота" и после. Я не знаю куда смотрели мои глаза, и о чём я вообще думала, но, считая себя человеком предпочитающим классику, я упорно проходила мимо Достоевского, считая его чем-то запредельным и слишком мудрёным. Теперь всё иначе. Теперь я готова перечеркнуть весь тот и без того скромный список книг, которые я считала своими самыми-самыми любимыми и внести туда одну-единственную: "Идиот". Это, наверное, будет выглядеть чем-то странным, но мне даже сложно передать словами что значит для меня этот роман, какую ценность он имеет в моих глазах и то, насколько глубоко и сильно он задел мою душу. Как в нём же и писалось - слова порою способны лишь унизить мысли. Могу лишь отметить, что в очень скудном "пантеоне" моих любимых литературных героев (Мария Болконская и (несколько притянутая за уши в этот список) Джейн Эйр) отныне пополнение, причём не в пользу указанных девушек - безоговорочное первое место для меня теперь занимает князь Лев Николаевич Мышкин, этот поистине "самый прекрасный человек", коим его и задумал Достоевский. Самый светлый образ, самый печальный даже в своей радости, образ, дающий надежду и веру в людей; читая о Мышкине, на душе всегда было как-то спокойной и тихо, и даже пробивался некий момент наслаждения тем, что ты, хоть и в воображении своём, но "прикасаешься" к такой великой душе, человеку с огромным сердцем. Удивительный роман по своей сути, по своей любви к этой жизни и вместе с тем по своему трагизму. Кстати говоря, всю глубину и всю прелесть произведения можно осознать только лишь по окончанию прочтения. Только воспринимая его как нечто цельное и законченное; воспринимая всё его сюжетное развитие в виде эдакой панорамы - только так можно его осознать и понять. Хотя можно ли его до конца понять? Мне кажется, всё в нём настолько тонко, что одного лишь прочтения будет явно не достаточно; это то произведение, которое нужно читать и читать; читать всегда, спустя годы и десятилетия, и открывать тем самым в нём всё то глубинное, что вложил Фёдор Михайлович. И уже только этим оно прекрасно - люблю такие "многоразовые" произведения. И ещё напоследок добавлю, что больше всего меня приятно удивило то, что моё мировоззрение и восприятие жизни было очень близко восприятию самого Достоевского, передаваемого им в "Идиоте"; возникло ощущение полного попадания в тональность и дух книги, в тональность и дух восприятия жизни. Никогда раньше я не находила такого писателя, с которым бы полностью была согласна, и, впитывая в себя его философию, словно смотрела бы в зеркало. Как удивительно Достоевский сочетал любовь к жизни и одновременно ненависть к ней; презрение к людям и их порочности и величайший гуманизм; радость и муку, иронию и трагедию... Казалось бы, такие полярные вещи, но соединены воедино так умело и гармонично, что кажется, что да - это и есть настоящая жизнь, настоящая серость с падениями в бездну и проблесками счастья. Гениальный человек! К чтению же Достоевского сейчас отношусь очень бережно, так как знаю, что любого автора можно попросту переесть: ставлю теперь себе лимит минимум из четырёх книг иных авторов и жанров и только потом берусь за следующее его произведение. Вот так вот, осталось "перетерпеть" ещё две книги до возвращения к этому источнику мудрости и отточенности художественных приёмов, к коему я припадаю, как к живительной влаге.

P.S. Да уж, я, оказывается, мастак на пустословие - написала многое, а по сути не написала ни о чём. Поистине слова лишь унижают мысли; но для меня это шедевр. Вершина всего, что было мною прочитано.

"Идиота" я читала дважды. Впервые в 22 и сейчас в неполные 32 года. Так что могу изложить два мнения с разницей в 10 лет об одной и той же книге. В 22 мне книга откровенно не понравилась. Читать классика была, с моей стороны, определенная дань моде, а еще это было возмутительно скучно. Сюжет скупо перемещался из одного помещения в другое, таская за собой всех героев по очереди. Главный герой (вот уж действительно "герой") жалкий, слабый, малохольный идиот. А его окружение все как на подбор неврастеники, нуждающиеся в принудительной психиатрической помощи городские сумасшедшие. На первом томе мы и расстались к моему величайшему облегчению. А спустя 10 лет я влюбилась. Влюбилась и в Достоевского, и в князя, вот так просто с первых страниц. Лев Николаевич стал для меня воплощением благородства, кротости, мудрости, великодушия, доброты и сердечности. Хочется брать пример с его поступков и перенимать манеру общения. Ведь культивировать амбициозность, агрессию, жадность и эгоизм стало нормой. Теперь такие "герои" в чести. Это разобщает людей, делает их врагами и соперниками. Объединит людей только мягкость, доброта, сочувствие и другие качества, которые принято в современном обществе принимать за слабости.
Изменился ли роман за эти десять лет? Навряд ли. Изменилась ли я?! Вне всякого сомнения. Отсюда вывод, что к классиков нужно перечитывать снова и снова. Каждый раз это открытие. Отложу нашу новую встречу еще на десять лет, а там кто знает...

Первые две части были крайне интересными, третья - так себе, а вот последняя - предсказуема. На самом деле "бедный рыцарь" не может не вызывать уважения и восхищения своим простодушием и честностью, но простодушие, которое доходит до наивности, бывает и опасным для человека и его окружения. Если бы в роман не добавили "идиота", то был бы он самым посредственным - роман о типичных людях своего времени и их судьбах. Если смотреть на центральную проблему глазами современного и не религиозного человека, то она и яйца выеденного не стоит - ну не стоит чья-то плева и её отсутствие стольких поломанных судеб. Честь не в плеве. А про "идиота" можно сказать вот что: чтобы кому-то помочь и пытаться что-то исправить надо не только красивые и правильные слова говорить, но и действовать. Ведь мог бы князь нанять врача, мог бы увезти "грешницу" за границу и жениться на ней. Если бы и правда хотел, то нашёл бы способ. Мне кажется, что Евгений Павлович правильно охарактеризовал всю ситуацию: "Хотите, я разберу вам вас самих как по пальцам, покажу вам вас же самого как в зеркале, до такой точности я знаю, в чем было дело, и почему оно так обернулось! Вы, юноша, жаждали в Швейцарии родины, стремились в Россию как в страну неведомую, но обетованную; прочли много книг о России, книг, может быть, превосходных, но для вас вредных; явились с первым пылом жажды деятельности, так сказать, набросились на деятельность! И вот, в тот же день вам передают грустную и подымающую сердце историю об обиженной женщине, передают вам, то-есть рыцарю, девственнику — и о женщине! В тот же день вы видите эту женщину; вы околдованы ее красотой, фантастическою, демоническою красотой (я ведь согласен, что она красавица). Прибавьте нервы, прибавьте вашу падучую, прибавьте нашу Петербург скую, потрясающую нервы оттепель; прибавьте весь этот день, в незнакомом и почти фантастическом для вас городе, день встреч и сцен, день неожиданных знакомств, день самой неожиданной действительности, день трех красавиц Епанчиных и в их числе Аглаи; прибавьте усталость, головокружение; прибавьте гостиную Настасьи Филипповны и тон этой гостиной, и… чего же вы могли ожидать от себя самого в ту минуту, как вы думаете?" "Ну да, конечно, к чему же я и клоню? — продолжал горячась Евгений Павлович: — ясное дело, что вы, так сказать, в упоении восторга, набросились на возможность заявить публично великодушную мысль, что вы, родовой князь и чистый человек, не считаете бесчестною женщину, опозоренную не по ее вине, а по вине отвратительного великосветского развратника. О, господи, да ведь это понятно! Но не в том дело, милый князь, а в том, была ли тут правда, была ли истина в вашем чувстве, была ли натура, или один только головной восторг? Как вы думаете: во храме прощена была женщина, такая же женщина, но ведь не сказано же ей было, что она хорошо делает, достойна всяких почестей и уважения? Разве не подсказал вам самим здравый смысл, чрез три месяца, в чем было дело? Да пусть она теперь невинна, — я настаивать не буду, потому что не хочу, — но разве все ее приключения могут оправдать такую невыносимую, бесовскую гордость ее, такой наглый, такой алчный ее эгоизм? Простите, князь, я увлекаюсь, но…" "Сострадания достойна? Это хотите вы сказать, добрый мой князь? но ради сострадания и ради ее удовольствия, разве можно было опозорить другую, высокую и чистую девушку, унизить ее в тех надменных, в тех ненавистных глазах? Да до чего же после того будет доходить сострадание? Ведь это невероятное преувеличение! Да разве можно, любя девушку, так унизить ее пред ее же соперницей, бросить ее для другой, в глазах той же другой, после того как уже сами сделали ей честное предложение… а ведь вы сделали ей предложение, вы высказали ей это при родителях и при сестрах! После этого честный ли вы человек, князь, позвольте вас спросить? И… и разве вы не обманули божественную девушку, уверив, что любили ее?" "Да разве этого довольно? — вскричал Евгений Павлович в негодовании: — разве достаточно только вскричать: “ах, я виноват!” Виноваты, а сами упорствуете! И где у вас сердце было тогда, ваше “христианское”-то сердце! Ведь вы видели же ее лицо в ту минуту: что она, меньше ли страдала чем та, чем ваша другая, разлучница? Как же вы видели и допустили? Как?" Ну а Рогожин - это прямо перерождение Раскольникова.

Закончив читать эту книгу (а далась она мне чрезвычайно тяжело), я так и не смог ответить себе на два вопроса: "Зачем?" и "О чём?" Зачем написан этот роман и о чём он?
Если первый вопрос, на самом деле, второстепенен (мало ли причин подвигает авторов к написанию своих произведений), то вот второй достаточно важен, ведь роман считается классикой отечественной литературы, а к ней у меня неоднозначное отношение. Скажу честно, я вполне спокойно прожил 50 лет на этой Земле, абсолютно не напрягаясь по поводу того, что не читал Достоевского, Толстого, Пушкина, Гоголя и прочих великих писателей и поэтов. Вернее я, конечно, кое-что читал, но никакого восторга от прочитанного не испытывал. Чтение классической литературы напоминает мне созерцание картин великих художников, когда со всех сторон сыпятся всякие "ахи-охи", а ты оцениваешь произведение только с точки зрения "красиво-не красиво". Такой подход к оценке, мой друг Коля Ч., называет "рабоче-крестьянским" и я с ним вполне согласен. Поэтому, не желая оскорбить чувств любителей Достоевского, проведу обзор книги именно с этой позиции.
Так вот, если продолжить аналогию с живописью, то "Идиот" - это большое полотно какого-нибудь чутка помешанного великого постимпрессиониста, по поводу которого специалисты выражают восторги (выискивая скрытый смысл в комбинации красок, мазков и фигур), одна часть публики соглашается с ними только потому, что не хочет показаться не интеллигентной, а другая многозначительно молчит по этой же причине. Я же выискивать ничего не буду, проникать в потаённый смысл написанного не умею, поэтому напишу только то, что увидел, вернее - прочитал.

Что неоспоримо - "Идиот" наверняка отличная (и для того времени безусловно революционная), книга по психиатрии неврозов и, с точки зрения психиатрии, понятная даже мне, имеющему зачаточные знания психоанализа и, видимо, не зря так много упоминаний о ней (и других произведениях Фёдора Михайловича) в трудах З.Фрейда, К.Юнга, Э.Фромма и В.Франкла.
С других сторон, как я его не "вертел", так и не понял роман до конца. Что, конечно же, не делает мне чести...

Дальше...

В книге прослеживается несколько главных идей - о добродетели и красоте, спасающей мир, загадочной русской душе и любви. Автор неоднократно их поминает в тексте, поэтому можно предположить, что книга именно об этом.
Сразу, с самого начала, не понятно, почему добродетель подана в образе идиота, ведь в этой ипостаси она выражается не вполне естественно и искренне, т.к. её, т.с., носитель не обременён страстями и, по сути, просто взрослый ребёнок. Как говорил Сократ (или Платон его устами), добродетельность не может быть просто добродетельностью, она сильна только тогда, когда требует усилий. Быть просто добрым, без определённого превозможения своей сущности, нормальный человек не может, в него это не заложено природой, а князь Мышкин добр априори и уже только этим не нормален. Для меня более добродетельны Лизавета Прокофьевна и Евгений Павлович и их образы, с этой точки зрения, мне более импонируют.
Мысль из первой части, которая мне очень понравилась и которая переносит к следующей идее книги - добродетель всегда красива, а красота не всегда добродетельна. Красивых, просто великолепнокрасивых людей, в романе много - Ганя, Настасья Филипповна, Аглая, молчаливая немка, Залежаев и другие второстепенные герои, но все они очень разные и разнятся категориями, которые обрисовала генеральша Епанчина ёмкой фразой о том, что у красоты должны быть ещё ум и сердце. У кого-то нет первого, у кого-то - второго, а у кого-то - ни того и ни другого. Так что можно сказать, что мысль Ф.М. о том, что "красота спасёт мир" не верна и даже верна вплоть до наоборот - красота не может спасти мир, т.к. она всегда обременена пороком. Если Ф.М. имел ввиду красоту душевную, то это уже другая история.
В чём загадочность русской души тоже не очень понятно. Все адекватные герои вовсе не загадочны, а поступки и мысли Н.Ф. и князя до того обнажены, что для загадки места не оставляют. Главный женский образ - отверженная женщина, недоступная своей доступностью, по некоторым признакам - латентная лесбиянка, избравшая единственно возможный метод самозащиты, а вовсе не бросающая сознательный вызов обществу, как кажется некоторым читателям и толкователям. Мышкин - совсем не русский Христос, а человек растерявшийся от обилия новых впечатлений и взаимоотношений и те, кто видят в нём образ Спасителя, обижают либо русского человека вообще, либо христианство в целом, намекая, что или русские или Христос не вполне здоровые люди. Поэтому того, кто хочет увидеть русскую душу в каком-то одном герое романа, ждёт разочарование - такого героя нет. Истинно русский характер, в каждом по разному, присущ совсем другим героям (зачастую "ординарным и посредственным", как называет их Достоевский) - членам семей Епанчиных, Иволгиных и Лебедевых, Евгению Павловичу, Ипполиту, Келлеру, Птицину и даже Тоцкому с Фердыщенко. Если к ним добавить не много рогожинской страсти и мазануть практически абсолютной нетерпимостью к иноверцам и разного рода басурманам, то получится истинная русская душа - открытая, великодушная, исступлённая, мягкая, в меру религиозная, по сути безгрешная и понятная.
И вообще, мне кажется, что позиционирование романа, как зеркала русской души, присуще исключительно иностранным читателям, ведь они видят Россию глазами князя, почти европейца. Мне же, как раз наоборот, было интересно читать об отношении истинно русских героев романа ко Льву Николаевичу (кстати, "Лев Мышкин" - словосочетание изумительное), пытаясь через них понять мотивацию его поступков, мыслей и корней толерантного (иногда до идиотизма) отношения европейцев к жизни.
Что касаемо любви, то это самая сложная часть сюжета. Её, в моём понимании, в романе нет. То, что описано - это не любовь, а четырёхугольник взаимоотношений трёх психически ненормальных людей и юной девы, ведь любовь не может разрушать, она дарована нам для созидания. Разрушение же - удел страсти...
Что в романе описано великолепно, так это конфликт поколений - тех, кто застал крепостное право и верен патриархальному укладу и тех, кто молод. Размышления о социализме, нигилизме, феминизме, либерализме и атеизме переплетаются с монологами о вере и добре. Все негативные последствия новомодных (для того времени) течений Достоевский предрёк ещё 150 лет назад и этим он велик. Центральный образ в этом противостоянии - Ипполит Терентьев, больной чахоткой, который, будучи приверженцем социалистов, на смертном одре пишет изумительную исповедь о смирении, единичном добре, милостыни, вере, смерти и смысле жизни. "Дело в жизни, одной жизни, - в открывании её, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии..." - понять это в 18 лет может, наверное, только умирающий.
Пророческими можно назвать и размышления Ф.М. о сути "высшего света" XIX века, так напоминающего нынешние снобистские общества богатых россиян; о русском либерализме, ни на йоту не изменившемуся в лучшую сторону с тех времён; о генеральстве и чиновничестве...

И последнее - "Идиот", наверное, первое произведение, читая которое я натурально переживал за его героев. Иногда приходилось откладывать книгу, т.к. напряжение было так велико, что надо было перевести дух.

З.Ы. Интересно, какую оценку мне бы поставила учительница по литературе, незабвенная Нина Егоровна, если бы всё это я написал 35 лет назад в сочинении на тему типа "Герои Достоевского и их борьба с царизмом"? :0)

Слишком тяжело выразить словами всю палитру чувств, которую испытываешь после прочтения книги. Дикое чувство печали, безысходности и светлой грусти. Забытый вальс под мелодию "Метель" Свиридова. Сломанная карусель. Брошенный, заросший диким плющем, городской парк. Могила Настасьи Филиповны. Одинокий Князь Мышкин. Отчаявшийся, неживой Рогожин. Потерянная Аглая. А вокруг пустота. Нет, не тьма, а подходящие к концу белые ночи Петербурга. Безликая толпа, мелькающая слабыми силуэтами, не способная на человеческое сострадание.
Внутри болит, то ли сердце, то ли память. Вспоминаю, как тяжело было читать. Немало слез пролито над книгой. Оплакивала Князя. Человека столь чистого и наивного, что и не верится, существуют ли такие герои в нашем живом мире.
Читаешь, а сердце так и кричит " Князь, постой. Ну, почему ты не видишь, как они к тебе относятся?! Ну не дурак ли ты. "Нет, скорее "Идиот". Только не права я была. Сижу и думаю - это я человек не нравственно чистый, падкий. Что я слаба для таких поступков. И ,если бы это было возможно, все на свете отдала, чтобы он был рядом, чтобы руки ему целовать ,долю его разделить . Ни на кого не сердишься, ни на Рогожина, ни на Настасью Филиповну, ни на Аглаю. Сил нет. Прощаешь их. Нет, Бог простит. И пусть Бог хранит душу Князя.