Сочинения в четырех томах. Том 1

Истинно так, это я по поводу названия своей рецензии. Ведь и паутинка - вещь очень тонкая, а как раз она и есть связующее звено этого миниатюрного, но такого глубокого рассказа. Хотя с его жанром не все сборники Акутагавы сходятся: где-то он значится как рассказ, где-то как новелла, а где-то как сказка.

Но давайте вспомним старую русскую песню "Было двенадцать разбойников, был Кудеяр-атаман, много разбойники пролили крови честных христиан..." Вот и в рассказе присутствует подобный разбойник, только зовут его Кандата, и кровь он проливал, скорее всего, честных буддистов. Но это не суть важно.

Я ведь недаром вспомнил про Кудеяра, он же замолил свои грехи и был прощен богом. С Кандатой происходит та же история, добрый и справедливый Будда, гуляя по берегу райского пруда, увидел глубоко на дне этого пруда - там и находился буддистский ад - страдает разбойник Кандата. И узрел он своим просветленным взором, что однажды Кандата пожалел и не убил маленького паучка. А, поскольку добро всегда побеждает зло, то в глазах Будды один малюсенький добрый поступок перевесил тьму злодеяний, совершенных разбойником.

И он решил дать Кандате шанс, спустив ему тонкую паутинку. Разбойник вцепился в неё и стал карабкаться вверх, но увидев, что за ним по той же нитке поднимаются и другие грешники, стал ругаться на них и прогонять - паутинка оборвалась и все низверглись снова в ад.

Кандата не воспользовался своим шансом, Будда его не простил, он узрел в нем потенциал к изменению, и дал шанс его реализовать. Но поведение Кандаты говорило само за себя - он, даже пройдя через мучения ада, так и остался ограниченным эгоистом, по сути он был всё тем же разбойником, и когда Будда осознал это, он порвал спасительную тонкую нить.

Все великие религии мира едины в трактовке добра и зла, как не вспомнить тут христианское: "Спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи". Это и происходило с Кандатой, его единственный добрый поступок давал шанс не только ему одному, но и бессчетному числу других грешников. Всё, что требовалось от бывшего разбойника - стать праведником - не грешить больше ни делом, ни помыслом.

Утешает то, что другие мученики ада тоже ведь совершали какие-нибудь добрые поступки, и всемудрейший и всесправедливейший Будда даст им тоже свой шанс, и кто-то из них спасет других и Кандату тоже - превосходство добра над злом всепоглащающе и всех детей божьих ждет рай. Именно такой вывод можно сделать из этой тонкой восточной сказки.

Рассказ, который я либо когда-то уже читала, но забыла об этом, либо же его слишком часто упоминали в других источниках, потому что однозначно суть этой истории мне уже была известна. Совсем небольшая зарисовка, написанная Акутагавой по сути для детей в рамках школьной программы. Речь пойдет об ужасном, беспощадном и жестоком разбойнике по имени Кандата. При жизни он только и знал, что воровал, убивал и грешил всеми возможными способами, а после смерти закономерно попал в ад и был обречен на муки, но, глянув на него с небес, Будда вспомнил, что один хороший поступок тот все же совершил, пощадив маленькую жизнь и не убив паука, повстречавшегося ему на пути. И тогда Будда решил дать разбойнику шанс и спустил в адские глубины паутинку, по которой можно было забраться на небеса. Не буду дальше спойлерить, так что, если вам интересно сумел ли грешник воспользоваться шансом или нет, читайте. Но мне кажется, что тут суть даже не в финале и итоге, а в самой мысли о том, что даже в самой черной душе могут быть проблески света, что один хороший поступок может затмить множество плохих и каждый достоин еще одного шанса. С этим можно соглашаться, можно нет, но поразмышлять об этом в любом случае стоит, а нет ничего лучше, чем произведения, которые способны заставить тебя размышлять даже если самой истории там на пару страничек.

И вот уже второй раз подряд я готова признать, что экранизация в виде серии мини-сериала пошла рассказу только на пользу, расширив его историю. Во-первых, мне очень понравилось то, как изобразили Кандату, он не перестал вызывать ужас своими поступками, в нем есть даже что-то звериное в его пренебрежении человеческой жизнью в угоду своим прихотям, но при этом он вышел каким-то дьявольски харизматичным, когда смотришь и понимаешь, что перед тобой откровенный мерзавец, но что-то в этом мерзавце есть... Во-вторых, если в рассказе было лишь упомянуто, что при жизни разбойник творил всяческие бесчинства, то на экране все его поступки показаны очень ярко и красочно и действительно понимаешь насколько черна его душа, насколько жестоким и беспринципным он был при жизни, насколько заслуженно его посмертное наказание... Да и его встреча с пауком, которая в дальнейшем сыграла столь важную сюжетную роль, стала объемнее что ли. Ну и в-третьих, мне очень понравилось какое-то сюрреалистическое и психоделическое изображение ада, довольно необычное и нестандартное решение, так что рискну посоветовать не только рассказ к прочтению, но и серию к просмотру.

Рассказ предлагает нам поразмышлять над тем, что есть счастье, и всегда ли возможно отличить его от злосчастья. Насколько наши ретроспективные рассуждения и оценки (а большинство подобных размышлений происходят, как и в этом рассказе, постфактум) соотносятся с тем моментом, когда рассматриваемые события происходили в реальности? Можно ли выторговывать себе благополучие? И насколько корректно судить о поступках других со стороны? По этому поводу я сразу вспоминаю цитату из «Великого Гэтсби»: «Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди обладают теми преимуществами, которыми обладаешь ты».
Легко старику, который в этой коротенькой новелле рассказывает молодому подмастерью историю девушки, выносить суждения, когда он знает, чем дело кончилось (впрочем, он не осуждает девушку, а скорее предостерегает от подобного «счастья»). Очевидная поверхностность суждения характерна для неопытного подмастерья, который приравнивает финансовое благополучие к обретению счастья. Его мнение о поступках девушки можно кратко выразить следующей фразой, если придать ей оттенок отчаянной смелости:

Рассказ вращается вокруг того, что бедная девушка не смогла противостоять искушению, неожиданно наткнувшись на «бесчисленные ящики со всякими сокровищами». Так ли удивительно, что, увидев сон в считающуюся магической ночь, она уверовала, что всё делает правильно и без раздумий пошла за незнакомым человеком, который, казалось, полностью соответствовал привидевшемуся ей в сновидении?
Если в рассказе «Святой» Акутагава обыгрывает евангельский мотив «каждому воздастся по его вере» и выводит героя, который достиг святости, потому что не усомнился, то здесь, на мой взгляд, имеет место нечто обратное. Девушке, вероятно, стоило засомневаться, подумать, прежде чем следовать за незнакомцем… Сомневаться или быть твёрдым в вере? Всё зависит от конкретных обстоятельств. Каждый случай индивидуален, единого рецепта здесь быть не может.
В истории подвергающейся искусу девушки, как мне кажется, стоит обратить внимание на два момента. Первое – это то, что девушка уже было совсем собралась уходить, но её остановило неожиданное появление пожилой монахини.

Получается, что эта совершенно безобидная на первый взгляд монахиня играет роль своеобразного демона-искусителя. Тут хочется вспомнить другой рассказ автора, «Ворота Расемон», где главный герой - обнищавший слуга - решается стать вором и разбойником в результате судьбоносной встречи со старухой. Её речи о дозволенности, или даже оправданности, недостойных поступков в определённых обстоятельствах («Только я не думаю, что она делала худо. Без этого она умерла бы с голоду, значит, делала поневоле. Вот потому я не думаю, что и я делаю худо, нет! Ведь я тоже без этого умру с голоду, значит, и я делаю поневоле. И эта женщина - она ведь хорошо знала, что значит делать поневоле, - она бы, наверно, меня не осудила…») приводят к тому, что у него не остаётся сомнений. Если старухе можно «грешить поневоле», значит можно и ему...

Но вернёмся к счастью, граничащему со злосчастьем. Второе, что бросается в глаза - неожиданное сочувствие, которое героиня невольно испытывает к соблазнившему её вору. Непросто всё, очень непросто в мире чувств.
И последнее - жизнеутверждающее, оптимистичное название контрастирует с довольно печальным содержанием этой истории, произошедшей после двадцати одного дня традиционных молитв, возносимых Каннон-саме, так же как и с финальным разговором старика и молодого подмастерья.

Этот рассказ я давно хотела перечитать, он для меня довольно значимый, впервые читала его лет пятнадцать назад, но он произвел на меня такое мощное впечатление, что основной сюжет намертво впечатался в память. А еще это одно из первых, если не самое первое произведение японской литературы, что я прочла в своей жизни. Ну что могу сказать, силы своей от перепрочтения рассказ не потерял, да и интерес не ослабился от знания развязки, вот что значит действительно хорошо и мощно написано.

Речь пойдет об одаренном и талантливом художнике Ёсихиде, что жил когда-то давным-давно при правлении его светлости. А рассказ поведет дворцовая служанка, которая сама говорит, что особым умом или проницательностью не отличается, а потому история тут непростая, за словами рассказчицы можно увидеть гораздо большее чем она озвучивает в силу своей простоты и недалекого ума. Ёсихиде был человеком мрачным, жестким, а то и жестоким, ради идеальной картины не жалел ни себя, ни учеников, подвергая их порой мучениям и опасностям, и помимо своего искусства любил лишь свою единственную дочь. Эта юная девушка была хороша как внешне, так и внутренне, что порой становится только минусом, если попасться на глаза тому, кто обладает большой властью, но не большой совестью. Ёсихиде не раз и не два просил его светлость отпустить дочь с дворцовой службы, обещая и дальше верно служить ему своим искусством, но такие люди ставят свои желания превыше всего остального, а потому художник раз за разом получал отказ. Нигде в тексте не говорится напрямую, почему он так хотел забрать дочь оттуда, или почему та и сама жаждала возвращения домой, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять все происходящее. Концовка по истине ужасна и даже не знаю, кто меня в ней пугает больше: художник или его светлость, могу только сказать, что самым человечным существом оказалась ручная обезьянка...

А вот экранизация в этот раз меня оставила в несколько неоднозначных чувствах, если воспринимать ее как самостоятельное произведение, то она шикарна, если как экранизацию, то уж больно она по мотивам, все стало гораздо прозрачнее и однозначнее, да и мотивы действующих лиц сильно изменились. Пожалуй, тут все же первоисточник выигрывает по силе эмоционального воздействия, порой слово ярче и нагляднее изображения.

Не являюсь откровенным любителем японской литературы, мало что здесь читал. Решил послушать рассказ, чтобы получить какое-то о ней представление. Ну и вообще мне сейчас интересна тема "счастья", читаю и слушаю разные тексты в связи с этим.

Наверное, несколько осложняет восприятие специфический культурный колорит, связанный с сюжетом рассказа. Тот случай, когда форма мешает понять смысл, как минимум.

Попытаюсь не спойлерить. В рассказе поднята история веры и безверия, на фоне традиционного поклонения местным японским богам. В связи с этим передаётся история того, что в ответ на молитвы героиня рассказа получает желаемое, участвуя в таком поклонении, что как бы подтверждает правоту верующих. Но обстоятельства, описанные в рассказе, когда девушка получает желаемое, неприятные и пугающие, ставят под вопрос полученный результат, стоит ли с такого рода поклонением вообще связываться. Подобно тому как поедание мороженного с песком дает очень смешанные чувства, когда этот песок сильно отравляет удовольствие поглощения лакомства. Счастье весьма сомнительное, даже при обретении желаемого.

В авраамических традициях по этому поводу бы заметили, что поклонение неистинному Богу равнозначно поклонению бесам и чертям и принесёт человеку только плохое, губит душу человеческую итд... Есть здесь определённый резон, хотя сильная категоричность может не всегда вдохновлять.

В Индии бы дали возможно разные ответы на этот счет. Один из таких ответов - когда различается поклонение Верховному Богу и Дэвам - полубогам, могущественные существам, которые однако по своему могуществу не могут никак сравниться со Всевышним. Поклонение им может дать порой желаемые преходящие плоды, но не возвышает человека до уровня благочестия и святости, чего можно достичь только благодаря чистой преданности Всевышнему. То есть выбор за человеком, кому ему поклоняться. Можно получить при этом действительно разные результаты.

По этой классификации японские боги - Дэвы. Результат могут дать, но далеко не оптимальный. Когда не всегда понятно, стоит ли того результата это поклонение. Стоит ли овчинка выделки)

Цитата:

Впечатление: очень маленький рассказ о скучном пассажире, который вокруг видел только серость и все исходы любого действия у него в воображении были обречены на неудачи, как и попытки «некрасивой» девочки открыть окно в вагоне поезда. Но одно: желание сделать добро и оставить впечатлнние, вот что привлекло внимание этого мужчины, девочка, которая уехала на заработки в это окно кинула мандаринов для своих братьев. Интересно восприятие человека изменилось на мгновение или его жизнь потом поменяться в другую сторону?
Странный-сдержанный рассказ, меня больше возмутило, что взрослый через призму своего опыта как осуждает ребенка и желает ему неудачи, когда в свою очередь поступок ребенка учит его быть терпимее и смотреть многогранно на вещи.

Наверное никогда не пойду людей, которые навешивают ярлыки, а потом, например узнав трагичность ситуации начинают «переобуваться», как будто вторгнитесь случае- это имеет место быть, а в другом нет.

Мне всегла казалось, что японцы иные, у них все по-другому, не так как у остальных людей. Все-таки островная культура, находящаяся в удалении от привычного устройства, от схожих обстоятельств, сформировавших культуры скученных и прижатых друг другу стран, либо выросших в колониальной зависимости.

Но люди есть люди и это значит, что страсти те же, муки те же. И даже отношение к странностям некоторых индивидов такое же. Даже если действо происходит в причудливых декорациях и таких же причудливых нормах поведения.

Художник. Он видится странным рассказчице (повествование ведется от лица неумной женщины, так она сама себя характеризует, мне же видится усредненный взгляд среднестатистического обывателя). Чем же он странный? Тем, что полотна его дышат, стонут, пахнут, нарисованные герои крадут жизни у прототипов. Странный он своим талантом, талантом отличающим его от других людей. Он заносчив и горделив, подчас деспотичен. Но он же занимает достойное место в обществе и место это обязывает его быть таковым. Каким он должен быть? Каким бы ни был, все равно не взлюбили бы за его картины, которые есть его суть. Художник, писатель, композитор должны быть переполненны чем-то настолько, что бы хватило на выплеск. Они должны знать, о чем пишут. Потому что суть творчества - правда. Правда, которую прогнали через фильтр его души. И если мы видим прекрасную работу, она заставляет нас вздрогнуть, значит и правда, и фильтр совместимы. Значит это штучное искусство, а не штамповка. И тогда уже неважно хорошим человеком был творец или нет. Это уже его личное дело, но тем не менее мы считаем своим правом любопытствовать и судить.

О каком личном деспотизме можно говорить, если в обществе считается нормальным служба душой и телом вышестоящему с одной стороны и отсутствие границ в мучении тех, кто у тебя на службе, с другой? Художник просил отпустить дочь со службы в дворце. Как он смел? Ей же это за высокую честь. Сам же мучил учеников, потому что им это тоже за высокую честь. За честь было уступить дочери домогательствам хозяину дворца? Или за честь не уступить? Кто знает…

В любом случае, художник здесь не основной злодей. Он никого не убил и не сжег. Кто злодей? Кому нравилось страшное творчество? Людям. Не нравилось - не писал бы и не был бы востребованным. В том обществе все стереотипы поведения разложены по полочкам. И в жертву принесен тот, кто не проявил должного смирения и покладистости. Тот, кто позволил себе невинную привязанность к ближнему и половую неприкосновенность, вопреки должному. Смирение и покладистость - они кирпичики всего этого общественного монумента под названием Япония. А тому, кто на самом верху его дозволена настоящая жестокость и деспотизм в силу статуса. И если смирение и покладистость кирпичики, то жестокость и право на деспотизм властьимущих венчающая эту пагоду кровля. И вся эта гармония, как совершенный саморегулирующийся механизм честно декларируется, украшается изысканным декором цветущих вишен и подается нам для любования, не хуже жутких и прекрасных картин того самого странного художника. Но самое главное, что оторваться от любования мы не можем.

ФМ 2015

Давненько я не читала одного из моих любимых японских классиков и решила это исправить. Открыв сборник рассказов, решила выбирать из содержания ещё нечитанное и глаз зацепился за данное название, ну люблю я сверхъестественное в литературе и кино во всех его проявлениях. Так что выбор был сделан.

По итогу хорошая история, пересказывающая народную японскую легенду, как европейские миссионеры привезли в Страну Восходящего Солнца вместе с новой верой заодно и еë побочный эффект в виде дьявола. Тому стало скучно, ведь христиан поблизости пока нет, а значит и искушать некого, вот он с тоски и безделья и решил заняться сельскохозяйственной деятельностью.

В финале таки попался ему один новообращённый верующий, и хоть душу у него забрать не получилось, но дьявол всë равно судя по всему остался в выигрыше. Рассказ мне понравился, однако же выше оценить не могу, потому что всë же для Акутагавы история простовата, нет его фирменной неоднозначности и сложных моральных дилемм.

Мне нравится гоголевский "Нос", не так давно перечитывала и была в восхищении. Как тут пройти мимо "Носа" Рюноскэ Акутагавы! Существует мнение, что этот рассказ японский классик написал под впечатлением от одноименной гоголевской повести, но встретила иную информацию. "Нос" Акутагавы - одна из переделок, основой для него стал рассказ эпохи Хэйан. Писатель не раз осовременивал средневековые притчи и сказки.
Пару слов о сюжете.
Герой рассказа монах Дзэнти имел огромный нос, напоминающий колбасу. И свисала эта часть лица ниже подбородка. Насмешки, житейские неудобства, уязвленное самолюбие - причин желать среднестатистический нос хватало, вот и принимал монах всякие средства, испытывал разные методы.

"Не видеть дальше собственного носа" - выражение об ограниченности, недальновидности. Озабоченный своей персоной монах не видел ничего, кроме собственного носа: забывал о сутрах, не слышал проповедей и не замечал людей, сосредоточившись только на их носах. Бесконечные терзания по поводу внешности говорят о честолюбии и отсутствии смирения у монаха.
Рассказ не совсем о носе - притча о наших желаниях, о том, на что мы готовы пойти, только бы добиться цели. А ещё об окружающих, под чью угоду мы подгоняем собственные стандарты. Быть собой или быть как все?
Монах Дзэнти хотел быть как все, он согласился на новый китайский рецепт: проварить нос в кипятке и хорошенько оттоптать ногами. И он получил самый обычный нос, жаль, наслаждался им недолго.
Звучат в рассказе и сатирические нотки, особенно, когда Рюноскэ Акутагава говорит о человеческой природе чувств.