Роман без вранья. Мой век, мои друзья и подруги

Эта книга Анатолия Мариенгофа не только о Сергее Есенине. Это книга и о Мариенгофе тоже, ближайшем друге Есенина с 1919 года. Попытка зафиксировать себя и других в истории, в памяти, в образах.

В образах — это, пожалуй, основное. Имажинисты Сергей Есенин, Анатолий Мариенгоф, Рюрик Ивнев, Вадим Шершеневич, создавшие соответствующую программу («Декларацию имажинизма»), во главу угла ставили художественный образ. «Сравнения, противоположения, эпитеты сжатые и раскрытые, приложения политематического, многоэтажного построения — вот орудие производства мастера искусства», - писали они.

Книга Анатолия Мариенгофа «Роман без вранья», написанная через год после смерти Сергея Есенина и примерно тогда же опубликованная (конец 1926 года), сама по себе очень близка идеологии имажинизма. Довольно сбивчивое повествование ставит под сомнение слово «роман» в названии. Никакой это не роман, естественно. И не мемуары. Скорее заметки, наброски о времени и людях. Очень разрозненные, возникающие спонтанно из каких-то примеров, встреч, мыслей. Но это можно понять: имажинисты — борцы за богатую образность — критиковали содержательность литературы, заданность определённых тем. Надо думать, что и некоторые жанровые императивы с удовольствием нарушались. Поэтому роман Мариенгофа — это не роман, не мемуары. Это текст, существующий, на самом деле, по поэтическим законам. В нём очень много образов, сравнений, временных сопоставлений. Отчего язык «Романа без вранья» становится временами очень специфическим, на грани литературщины.

В книге рассказывается не только о Сергее Есенине, который с Мариенгофом был в очень тесных дружеских отношениях. Очень много Анатолий Мариенгоф говорит о людях, их окружавших в то время, о самом времени (1919-1925-е годы). Однако автор в своём рассказе-воспоминании очень избирателен, временами субъективен.
Фигура Сергея Есенина у него нисколько не идеализируется. То, что мы знаем о Есенине, мы знаем от самого Есенина: хулиган, пьяница, франт. Мариенгоф, друг и сообщник Есенина по имажинизму, рассказывает нам, как именно прилепились к поэту эти ярлыки. В книге проводится, на мой взгляд, очень интересная мысль, что именно критики в большей степени поспособствовали «хулиганскому» имиджу Есенина.

Мариенгоф в своей книге не творит из Есенина идола. Он просто рассказывает о нём как о человеке, рядом с которым провёл несколько лет жизни. Без вранья или с малой его толикой, но хлёстко и цинично. О поведении Есенина, об отношениях к родителям, женщинам и собственным детям, о сложном характере, о его нарастающем безумии. Правда, говорит об этом Мариенгоф не в обвинительном порядке. Это же «роман без вранья»: всё как есть, как было.

История дружбы в поэтических образах.
История молодости двух поэтов, их время, их окружение. Жили, не тужили. Гудели, писали стихи. Своими яркими мазками Мариенгоф создаёт картины прошлого. Сохраняет память о своём друге, с любовью и печалью о том, каким он был, каким не был, о том как он себя погубил.
Чудесно написана. Читать - удоволбствие.
Мариенгоф удачно женился и вырос из хаоса своей холостяцкой жизни. Есенин не смог вырваться. Потому что вырваться, значит в то же время и потерять, ну если не потерять, то уменьшить, дар писать стихи. А без стихов Есенину нет жизни, а Мариенгоф нашёл себя в другом.

Не впечатлила меня эта книга. Не нашла я в ней ничего того, что могла бы предположить: что-то новое, раскрывающее облик Есенина, или рассказа о Дружбе.
Нового о Есенине я как-то не узнала совсем. А Дружбы я тут тоже совсем не увидела. Так, общение двух приятелей. Тесное, очень тесное, но не Дружба, на мой взгляд.
Даже сложно что-то писать о книге, потому что она как-то меня равнодушной оставила, как "проходная" книга, прочитал один раз и забыл.Тут поднимался вопрос: а не наступило ли разочарование в главных героях. В Есенине нет. А вот Мариенгоф мне был как-то неприятен. Потому что даже в тех сценах, где он что-то негативное писал о Есенине, мне Есенин был намного более симпатичен, чем он сам.

Читано после статьи Прилепина "Великолепный Мариенгоф" в Terra Tartarara.

Написал. Без вранья, но и бережно. Не затирая себя, но и не выпячивая бесконечными я, я, я: рассказывает, как писали друг другу, прощаясь — приводит есенинское "Прощание" целиком, из своего — четыре последние строчки.
Интересно даже в отрыве от имен — потому что про особенных людей (богеееема), особенное время (20е годы) и редкую дружбу.

К творчеству Сергея Есенина я отношусь хорошо (так хорошо, что на вступительных экзаменах в вуз, сдавая литературу, сказала, что Пушкина не люблю, Есенин мне ближе), мне нравится его стиль, его манера письма. Но Есениным как личностью я особо никогда не интересовалась. Про Мариенгофа вообще до ЛайвЛиба не слышала. Но всё когда-то бывает в первый раз и вот я натыкаюсь на книгу Мариенгофа об их дружбе с Есениным. Невероятное везение!

Не знаю, во всех ли книгах у Мариенгофа такой стиль, как в "Романе без вранья", если да, то непременно надо будет почитать что-то ещё из его творчества. Предложения льются плавно, затягивают в своё течение и книга заканчивается совершенно незаметно. От некоторых предложений получаешь огромное удовольствие. Их хочется смаковать, пробовать на вкус, перечитывать. Лёгкий, иронично-циничный стиль, повествование идёт действительно без вранья. Сергей Александрович предстаёт перед читателем совсем не тем милым и романтичным поэтом-хулиганом, каковым его привыкли считать. Тем, кто не хочет разрушать светлый и немного хулиганистый образ поэта рекомендую "Роман без вранья" в руки не брать. Книга показывает Есенина таким, каким он был перед Мариенгофом каждый день, в самых разных ситуациях и при различных обстоятельствах. И далеко не всегда великий поэт предстаёт перед читателем как хороший и благородный человек. Зато без прикрас.

C удовольствием прочитала этот роман. Хотя романом его и назвать-то нельзя. Отдельные зарисовки, описывающие какие-либо события.

Мариенгоф с большой любовью рассказывает о дружбе с Есениным и Малабухом (Мишка По чем соль).
А уж Мишке от Есенина доставалось будь здоров, иногда даже обидно за него было...
Особенно покоробил случай, когда Есенин чавкал салатом из помидоров, зная как друг их любит, ходил, чавкая за ним по пятам... Противно стало((

Рассказывается и о том, с чего бы это Есенин заделался хулиганом.
Вот что по этому поводу пишет Мариенгоф:

Немного есть и о любви к Айседоре Дункан... и о поездке Есенина с ней за границу...
И о том, как разошлись дорожки Сергуна и Толика...
В общем никогда не была поклонницей творчества ни одного, ни другого, но воспоминания прочитала с удовольствием.

Однажды вечером я,ничего не подозревая,открыла мемуары Анатолия Мариенгофа.И вы знаете,я влюбилась!Это как-то ужасно звучит,что я влюбилась в давно уже мертвого человека,но это совсем правда.Я страшно зла на школьных учителей и на дяденек,которые составляют школьную программу по литературе- я бы могла любить его уже давно,уже давно знать,какой это замечательный мастер слова и добрейшей души человек.Иногда я чувствовала себя неловко - он рассказывал такие вещи,которые прохожим не расскажешь - как умирал отец,мать,лучший друг - Есенин,как сын покончил жизнь самоубийством в шестнадцать лет,какая у него жена - некрасивая красавица Нюша.И я теперь так люблю эти слова,я без капли колебаний возомнила себя некрасивой красавицей тоже.Но книга это - совсем не грустная,просто,как и любая жизнь,полна плохого и хорошего,но далеко не как любая - полна великого,чудесного,замечательного..Полна смысла.Серебряный век.Смешные и не очень истории из жизни его и грандиозных современников: Шершневич,Качалов,Станиславский,Дункан и Есенин,Маяковский..Все они появились передо мной такими людьми,со своими недостатками и милыми достоинствами.Мариенгоф описывает их совсем просто,тонко и так,как это было на самом деле,без прикрас и лести.И вот тут-то и начинается самое интересное - раскрывается воистину огромная душа этого огромного человека.И не стали слова "душа" и "сердце" старомодными,и ,по Есенину,распахнутая душа не выглядит так же неприятно,как расстегнутая ширинка.Когда душу так обнажают и доверчиво ее протягивают,да еще такую прекрасную - ну как тут не влюбиться?

Первая половина читается просто влет и с восторгом, а вот вторая - с явным скрипом и тоской.

Произведение странное, и оно, конечно, не столько про Есенина, сколько про Мариенгофа. Про то, что молодость счастлива уже тем, что она молодость, а прочее - обстоятельства, революции, стихи, женщины - лишь орнамент и цвета на её ковре. Но в какой-то момент орнамент вытирается, цвета выцветают и на смену дружбе приходит семья. Которая рушит все, что было до. Если с ней повезёт, то на руинах появляется новый мир, если нет - то в конвульсиях умирает старый. Мариенгофу, наверное, повезло, Есенину нет. Потому из Есенина вышел поэт, а из Мариенгофа мог бы выйти прозаик. Но он явно видел себя в других жанрах.

И если его "Циники" - лаконичны и прекрасны, вместив в себя историю и эпоху, и жизнь, и любовь, то "Роман без вранья"... Великолепны отдельные метафоры и сравнения, но в целом это книга-настроение. Обрывочные фрагменты воспоминаний, много горечи, много недоговорённостей. Была ли дружба? Нет. Были общие интересы, общие разговоры, общая неустроенность бытия и молодость.

Остался известный поэт Есенин и нелюбовь к нему малоизвестного писателя Мариенгофа. Даже не зависть. А именно нелюбовь. Отсутствие, а не наличие.

Это был эмоциональный выплеск. А теперь чуть более рассудительное.

«Роман без вранья» это по сути своей мемуары. Весьма изысканные по стилю. Довольно хаотичные по содержанию (причем явно предполагающие, что достаточно набросать жирными мазками основное, а фон и так всем известен, а кому нет – тому и ни к чему), довольно циничные. Мариенгоф описывает тот кусок своей жизни, в которой рядом с ним был Есенин. От знакомства до его гибели. Без глянца вообще. При этом главная фигура тут, повторю, не Есенин (как часто пишут в аннотациях), а автор. Это кусок его молодости, его мыслей, его бурные, яркие, безумные 20-е годы (книга написана в 1926).

Эту книгу часто ругают, мол злой был Мариенгоф, так плохо написал про лучшего друга. Будем справедливы – да, не польстил. С другой стороны, часто бывает, что люди держатся в месте, потому что их связывает нечто общее – учеба, работа, да просто жизнь. Это удобно, им есть о чем поговорить, интересно друг с другом, но при этом совсем не обязательно такого друга/приятеля любить. Напротив, обычно именно при тесном общении видны все недостатки и тараканы. И ты просто миришься с этим. Потому что важнее на данном этапе другое. Думаю, что и здесь была похожая ситуация. И Мариенгоф в этой книге был просто честен с собой ( на всякий случай - на момент написания ему около 30 лет всего).

Известно, что после того, как она была написана, многие люди его круга от автора отвернулись. Можно здесь закапываться в детали и воспоминания очевидцев и искать истину. Но не хочется. Пусть написанное останется впечатлением именно о книге.

Приведу немного цитат.

«– Древние греки носилы длынные вольосы для красоты, скифы – чтобы устрашать своих врагов, а ты дла чего, малчик, носишь длынные вольосы?

Трудно было в нашем институте растить в себе склонность к поэзии и быть баловнем муз.

Увидев Женю Литвинова – целлулоидовые его манжеты и поэтическую шевелюру, – сразу я понял, что суждено в Пензенской частной гимназии пышно расцвесть моему стихотворному дару».

«Есенин вязал в один веник свои поэтические прутья и прутья быта. Он говорил:

– Такая метла здоровше».

И расчищал ею путь к славе.

Я не знаю, что чаще Есенин претворял: жизнь в стихи или стихи в жизнь.

Маска для него становилась лицом и лицо маской».

«А сейчас хочется еще несколько черточек добавить, пятнышек несколько. Не пятнающих, но и не льстивых. Только холодная, чужая рука предпочтет белила и румяна остальным краскам. Обхождение – слово-то какое хорошее. Есенин всегда любил слово нутром выворачивать наружу, к первоначальному его смыслу. В многовековом хождении затрепались слова. На одних своими языками вылизало время прекраснейшие метафорические фигуры, на других – звуковой образ, на третьих – мысль, тонкую и насмешливую. Может быть, от такого прислушивания к нутру всякого слова и пришел Есенин к тому, что надобно человека обхаживать».

«В ту же зиму прислал Есенину письмо и Николай Клюев.

Письмо сладкоречивое, на патоке и елее. Но в патоке клюевской был яд не пименовскому чета и желчь не орешинская.

Есенин читал и перечитывал письмо. К вечеру знал его назубок от буквы до буквы. Желтел, молчал, супил брови и в гармошку собирал кожу на лбу.

Потом дня три писал ответ туго и вдумчиво, как стихотворение. Вытачивал фразу, вертя ее разными сторонами и на всякий манер, словно тифлисский духанщик над огнем деревянные палочки с кусками молодого барана. Выволакивал из темных уголков памяти то самое, от чего должен был так же пожелтеть Миколушка, как пожелтел сейчас Миколушкин «сокол ясный».

Есенин собирался вести за собой русскую поэзию».

Читал, потому что "Циники" понравились. В принципе это примерно то же самое. Одно отличие: не интересно.
Прочитал 18 глав из 67. Хватит с меня.

Бессортирье в стране, а они стихи пишут... И куча каких-то имажинистов, которых не знаю и знать не хочу:

Из всех упомянутых в книге знаю только Есенина и жену его Зинаиду Райх, да и ту лишь потому, что она была женой и кого-то ещё из великих, а потом её убили.
Есенин и вовсе, на мой взгляд, гнусный тип. Сочувствую Мариенгофу, что у него друзья такие.

Вот неожиданность:

Оказывается, про чёрного лебедя ещё до Нассима Талеба написали.

В общем, это книга для филологов. Читать её можно только из профессионального долга.
Может, ещё и для историков сойдёт, но не уверен.
Точно не для меня.