Сага про Форсайтів

Тихое, неторопливое и нежное повествование о жизни огромной семьи Форсайтов. Здесь несколько поколений и у каждого свои мысли, взгляды, желания и возможности. Поражают масштабы семьи, ценности, столько людей, которых объединяет фамилия и каждый из которых стремится быть лучше, счастливее богаче...
Очень красиво описано здесь всё. И мысли, и природа, и герои. Часто, читая, я окуналась в волшебство ночи, дня, сада... Порой действительно начинаешь чувствовать ароматы роз, дуновение ветра, стук копыт проезжающей кареты... А уж о чувствах и переживаниях...сколько слов, а главное, сколько эмоций это вызывает! Иногда я не понимала их, спорила и просила их поступить по-другому. Но здесь другое время.
Хотелось походить на героинь, также вести себя, не позволять себе сказать лишнего. Ох, как красиво описаны женщины. Для мужчин они - украшение.
Но конечно же здесь есть и любовь. Любовь безответная, которая, бывало, толкала на безумства. Любовь, которой наслаждались и которая проходила сквозь годы, становясь крепче. Как по-разному к любви относились разные поколения...
Традиции, почтение, жизненный уклад. Все это вызывает восхищение. Хочу...хочу, чтоб было хоть капельку на это похоже и в моей жизни. Завтраки, обеды. Семья собиралась вместе. Обсуждения всего, новостей, проблем.
Красивая одежда, огромные дома, богатая их обстановка. Игра на рояле. Всё это умиротворяло и проникало внутрь меня, оставляя сладкое послевкусие.
Конечно была и ложка дегтя. Но об этом не хочется даже и говорить. Здесь очень ярко описываются отношения. А в любых отношениях есть всё.
Мне очень хотелось побыть с ними и пожить той жизнью, как бы смешно это ни звучало.

Очень красивая книга. Мне всё в ней понравилось. И я очень рада, что прочитала ее. Я читала не торопясь, наслаждаясь каждой главой, каждой строчкой. Советую прочитать.
Однозначно попала в список любимых книг!

Голсуорси написал воздушнейшую семейную сагу. Нет, правда. Обычно семейная сага - это что? Это такой увесистый кирпич, которым можно кому-нибудь проломить голову, или хорошенько встряхнуть мозг. А здесь? А здесь, конечно, кирпич. Но он легкий, он воздушный, в нем столько пространства, столько красоты, столько природы, столько восхищения чем бы то ни было... И пусть я не разделяю увлечения автора некоторыми особенностями женской красоты, я целиком и полностью разделила с ним любовь к Миру в целом. Ведь это и правда восторг. Проснувшись утром, выйти на балкон, открыть окно, втянуть в себя пусть даже уже не такой чистый воздух Вселенной. Может быть морозно, как сейчас, может быть очень морозно, как вчера, но это же... искристые снежинки кружатся в свете желтого фонаря, небо цвета индиго, солнце еще не взошло, рано-рано, в кожу медленно пробирается покалывающее ощущение льда, щеки краснеют (я чувствую! я живу!) губы сами собой растягиваются в улыбке, хочется петь... где-то внизу под балконом проезжают, а то и дрифтуют на этих ужасных дорогах джипы, легковушки, кто-то торопится на работу, кто-то наоборот возвращается домой с ночной смены, а ты только смотришь и живешь, вот в данную минуту, секунду, вечность. Это жизнь, это она и есть. Сложно уловить это ощущение в текучке бесконечных дел, и часто забываешь, что мир есть, что есть гармония, что есть такие моменты счастья, но Голсуорси мне напомнил об этом. Спасибо ему. Надо было просто остановиться и посмотреть в окно.

Итак, огромный кирпич о жизни одного буржуазного семейства страницами разворачивается на протяжении пятидесяти лет, он повествует нам о Форсайтах. О старых Форсайтах, "Гордом Доссете", о Джемсе, о Суизине (ну и имечко), о Старом Джолионе, о Тимоти, который умер в возрасте 101 года. О молодых Форсайтах, которые я бы скорее назвала средними - "молодой Джолион", Сомс, Уинифред... И о женщине, которая перевернула им сознание. Некоторые употребляют словосочетание "сломала жизнь", но я с ним категорически не согласна. Ведь Форсайты это кто? Буржуа, хапающие, наживающиеся, приумножающие, прагматичные, в них нет ни капли романтизма или сентиментальности. Отражение своей викторианской эпохи. Я бы сравнила их со Скарлетт О'Хара чем-то, все силы, все мысли, все уходит в деньги-деньги. И отношение к семейной жизни такое же, жена, ребенок - такая же собственность, как дом, как картина, как статуя. Глядя на это из сегодняших дней, я немного прихожу в ужас. Кто начинает немного чувствовать, тот сразу отщепенец, как молодой Джолион. Или, может, это не эпоха, может, это люди, вот конкретно эта отдельно взятая семья.

По героям как-то так получается, что каждый принимает чью-то сторону. Я долго металась между тем и этим, той и этой, и наконец, определилась. Это и не Сомс, и не Ирен. Это Джолион.
Сомс для меня абсолютно антипатичен, он бесчувственен в моем понимании слова. Вне всяких сомнений у него есть чувства, у него есть душа, он живой, но для меня это абсолютный ноль в душевном понимании. "Она моя жена, она моя, на нее можно посмотреть с этого ракурса, и с этого", и вертеть женщину как статуэтку, обходить ее кругом, не давая ни капли любви... это не мой мужчина. Даже когда Ирен еще не была его женой, Сомс не мог понять, что, почему, ведь он так хорош собой, у него такая куча денег, он всех румяней и белее. Он прекрасен спору нет, только тошно от него. И он ведь сам на этом погорел, женившись второй раз на том же основании. Аннетт - прагматичная женщина, куда лучше ему подходит чем Ирен, но ведь и ей в итоге нужны были чувства, которых Сомс дать ей не смог. Такая вот неудавшаяся жизнь эмоционально глухого пня. И даже его отношение к Флер меня не привлекает, дочь тоже считается его собственностью. Но в отношениях с Флер хоть что-то стало доходить, к старости Сомс немного проникся чувствами другого человека, хоть капелька варенья но проникла ему в желудок.

Ирен для меня антипатична тоже. Я не люблю таких женщин, красивых, но пассивных. Автор рисует ее как ту самую безвольную статуэтку поначалу, картонку, которая по идее Сомсу бы далась по плечу, но нет, чувства у нее имеются и не к нему. Честно говоря, во всех этих ситуациях в Ирен мне неприятен только ее характер. Обвинять ее в том, что она испортила кому-то жизнь? А кому-то можно испортить жизнь? Как? Никто никому не может испортить жизнь, вот зуб даю. Люди не телки, их на веревочке не поведешь за собой. Говорят тебе нет - иди, куда послали. Страдай, мучайся, отходи, иди дальше. А Сомс не смог, и Джун не смогла, в их трагедиях и неудачных жизнях виноваты они сами. В ситуации с Босини - я думаю, никто из любовников не хотел причинять боль Джун, но чувства - это такое дело, что никуда от них не спрячешься. Я не оправдываю измен, хотя нет, в семейной жизни с Сомсом оправдываю. Босини за ложь Джун - не люблю. Ирен - никому не врала, за что ее ненавидеть? Может быть только за Джона и Флер. Хотя я попыталась надеть ее тапки, и наверное, у меня получилось. Если представить, что мой сын сейчас будет встречаться с дочерью человека, преследовавшего меня 12 лет, то это однозначное нет. Даже встречаться - и мне уже плохеет, а там же уже обручение, свадьба, на всю жизнь. Нет. Кидайте в меня помидоры, нет. Ставить мальчика перед таким выбором - или мать, или девушка, это, конечно, ужас, но я так и не могу найти решение такой проблемы пока что.

Джолион - мой новый любимый персонаж. Или нет. Джолион - это я, или то, какой я хочу быть. По моим меркам он в меру прагматичен, в меру романтичен, в меру сентиментален. Он не навязывает своего я никому, со своими детьми дружит, пытается понять, любит своих женщин, при этом уважая чужие границы, и не давая продавить свои. Его мысли и чувства о природе, о жизни, о женщинах, о мире настолько созвучны с моими, что даже соверши он ошибку, я бы его оправдала. Хотя он и совершил ее - перед самой смертью, пошел на поводу у любимой женщины, но и тут я его оправдаю, он ведь при смерти был, спокойствия ему надо было, а тут такое. Так что с Джолионом - хоть на край света.

Потрясающая книга о тяжелых вещах, о трагедиях, но легкая, романтичная, красивая, люблю.

Я думала, это будет итог. Знаменательный ясный итог, последний аккорд многогранной совершенной мелодии. Я думала, что смогу вынести свое суждение о сюжетных линиях, судьбах героев и истинном величии Саги. Я предполагала, что буду беспристрастна и непреклонна. Но на деле оказалось, что финальный роман есть ноющая беспокойная рана в груди, которая не дает уснуть, которая не забывается. Это книга – проникновенная, чувственная, блуждающая по грани отчаяния – не оставляет и следа от самоуверенности настроенного на рациональную критику читателя.

И потому, дойдя до середины увесистого тома, на финальных страницах первого цикла я проникаюсь умиротворяющей тишиной кладбища, вздыхаю над превратностями судьбы и делю без остатка одиночество Сомса. Сомс, бедный Сомс! Насколько яростно я презирала твой эгоизм, твое противоестественное уничижающее чувство собственности в начале Саги, настолько же глубоко я сопереживаю сейчас тебе. Век уходит, все меняется в бренном мире. Уже нет тех столпов уверенности, которые раньше так прочно удерживали Форсайтов на ногах. Война, грядущая революция, падение нравов… Что еще уготовила нам судьба? И потому так больно переступать порог дома на Бэйсуотер-Род. Заглядывать в знакомые комнаты, любоваться коллекцией миниатюр с лицами старейших Форсайтов, шкафчиком, полным семейных реликвий, альбомом с засушенными водорослями (прихоть тети Джули), расшитой бисером кушеткой, на которой с особым достоинством восседали когда-то грации ушедшего века. Почти невозможно удержаться от желания пробежать пальцами по послушным клавишам старого рояля… Быть здесь и понимать, что прошлого не вернуть.
И все же эта тоска не имеет столь великого значения, какое имеет тревога о будущем Флёр! Его девочка, его маленький огонь на сквозном ветру. Она так прекрасна в этом подвенечном платье, вот только безысходная грусть затаилась где-то во взгляде. Будет ли она счастлива? Будет ли счастлив Джон? Ранимый, бесконечно добрый, безвольный Джон, жизнь которого уверенно скатилась по косогору. Их союз бы перечеркнул все, что было! Он бы все исправил! И в минуту, когда Сомс, закрыв глаза на годы сердечной боли, поехал в Робин-Хилл, я простила ему все. Простила все, ибо это не просто участие, это акт самопожертвования, на который способен не каждый!
Ирэн не способна. Она прикрывается фразой «Мой дорогой, дорогой мой мальчик, не думай обо мне, думай о себе», а на деле выносит приговор чувству Флёр и Джона. В этом исходе повинна только она. Так что какой бы глубокой и сердечной не была ее любовь к сыну, она ни на каплю не сильнее личного эгоизма. Нежелания забыть прошлое во благо собственного ребенка. Ей куда проще помахать на прощание рукой Сомсу, подарить прощение с барского плеча, нежели совершить, может, единственный достойный поступок в своей жизни. И мне не хочется узнать ее позицию. Закипающую ярость в груди от мысли о ней мне ничем не унять. Я ее ненавижу.
Конечно, можно долго утверждать, что все мы - сами кузнецы своего счастья. В конечном счете, отказ от Флёр – решение Джона и только, но и скидывать со счетов безграничное влияние матери на сына я не хочу.
Сейчас мне больно. Взглянув на героев Саги, ставших за время чтения родными, понятными, любимыми, я не могу удержаться от грусти. Сомс остается наедине с собственным одиночеством. Заслужил ли он такую боль за годы бесконечных попыток найти причину нелюбви? Джун не находит в мире счастья. Моя маленькая сильная Джун. В ее сердце – отзывчивом, добром – будет вечно жива любовь к Филу. Борьба проиграна, а новой она более не начнет. Молодой Джолион умирает с болью в сердце и с именем возлюбленной на устах. Ради покоя жены он готов лишить счастья сына. А между делом, он не помнит (или не желает помнить) о том, что Ирэн увела у Джун Фила. Ирэн, опять Ирэн! А любила ли ты кого-либо, кроме сына?

И мир, привычный мир, вслед за судьбами героев движется к неизвестности. Что там за поворотом? На новом временном витке? Страшно. Я закрываю глаза и предаюсь размышлениям вместе с Сомсом, ощущаю дуновение ветра на щеке и холодную шаль безысходности на плечах. Мне кажется, что страница за страницей я пережила несколько жизней. Любила и верила, теряла и находила, испытывала муки, страдала, искала ответы на вопросы, и с каждым разом убеждалась в том, что это еще не финал, что останавливаться рано, что покинуть Сагу сейчас попросту не смогу. Впереди еще циклы, а значит, точку пока ставить не стоит.

Не знаю уж, какая сила вошла в меня в далекие 16 лет, но я непостижимым образом сумела совладать с этой огромной книжкой. Более того – я потом еще проглотила «Современную комедию», чтобы узнать, чем же все-таки дело кончилось (а ничем, по сути). Нынче, посматривая на сей огромный том на полке (которым и убить можно), я понимаю: нет, сейчас мне бы ни за что не понравилась «Сага о Форсайтах»! Ни за что! Сейчас я бы умирала от скуки, плакала бы от бесконечного переливания из пустого в порожнее и громко ругала всех абсолютно героев. Я бы дошла до финала, но после отправилась бы на прием к психологу в надежде возвратить себе любовь к чтению. Ибо «Сага о Форсайтах», что бы о ней ни говорили, для особенно терпеливых (а я не такая, увы).

Название и монструозный объем (864 стр. очень-очень мелким шрифтом!) намекают, что читатель познакомится с масштабной историей огромной (человек на сто) семьи; что тут будет множество сюжетных линий, интриг, политических потрясений… и что там обычно бывает в семейных сагах? Отчасти так, конечно: героев много, линий тоже много, но запоминается лишь одна история, остальные благополучно стираются из памяти. Кого невозможно забыть, так это Сомса и Ирэн, их ненормальную любовь-ненависть. Да, успех «Саги…» у читателей основан именно на притягательности истории их невзаимного чувства, от всех остальных героев Голсуорси мог бы избавиться, а без Сомса и Ирэн книга бы не получилась.

Главный несчастный персонаж в книге – это уже упомянутый Сомс Форсайт, личность сначала неприятно снобская, но после получившая шанс на исправление. Сомс переживает лучшие годы своей жизни, но вот угораздило его влюбиться в обедневшую аристократку Ирэн. Много раз он делает ей предложение руки и сердца, но Ирэн упорно отвечает отказом. Затем, устав от нищеты и попреков мачехи, она все-таки сдается, но с уговором: если они с Сомсом будут несчастны, он позволит ей с ним развестись.

Сомсу фатально не повезло. Каким бы неприятным типом он ни казался вначале, он все же раскрывается после с хорошей стороны: как замечательный брат и сын, как любящий отец. Но, к сожалению, у него есть одна неистребимая черта: он однолюб. Это может быть благословением и проклятием человека. Полюби Сомс женщину, способную ответить ему взаимностью, – и его семейная жизнь сложилась бы на зависть всем. Он бросил бы к ее ногам весь мир, как бы пафосно это ни звучало. Но Ирэн его не любит. На протяжении всей книги (864 стр., Карл!) Сомс пытается добиться ее любви, а Ирэн окатывает его холодом. И это бы не выглядело так отвратительно, если бы Голсуорси не занял однозначную позицию: Сомс – злобный собственник, а Ирэн – его жертва. Почти коммунистический подход: Сомс – это эксплуататор, который требует чего-то от жены, а Ирэн – угнетенная женщина из пролетариата, которую нужно сексуально раскрепостить.

Главная ошибка писателя – в отказе от раскрытия образа Ирэн. Ирэн в «Саге…» – это не живой человек из плоти и крови, со своими переживаниями, мечтами, страданиями. Из Ирэн словно бы пытались сделать фею-фантазию, к которой тянутся все мужчины, но эта «фантазия» не вызывает интереса, она больше похожа на ожившую куклу, что приближает тебя к эффекту «зловещей долины». Читателя постоянно знакомят с мыслями и чувствами Сомса, а мысли и чувства Ирэн закрыты, их нет в тексте. За что она так ненавидит Сомса? Почему так жестока с ним? Не понимая, что движет персонажем, невозможно ему посочувствовать. Потому получается глупость: Ирэн, по Голсуорси, жертва, я должна ее жалеть, но я не могу ее жалеть, потому что я не знаю ее мыслей и чувств, а поступки ее либо эгоистичны, либо жестоки. Вот и получается, что разочарованный и запутавшийся Сомс тебе, читателю, ближе такой (якобы) положительной героини.

Сомс постепенно взрослеет, изменяется его отношение к жизни, он становится умнее и добрее. А его вечная возлюбленная как показывала себя пассивной и эгоистичной, таковой и осталась; и чем дальше, тем больше удивляешься ее действиям. Кажется, под конец сам Голсуорси запутался, кто у него правильный герой, а кто заслуживает осуждения. В образе Ирэн он хотел изобразить свою жену, но, честно говоря, это не комплимент, а скорее разоблачение.

Если смотреть на «Сагу…» с высоты нашего 21 века, то она может показаться устаревшей. Она безбожно затянута, кто бы что ни говорил. Это очень медлительная проза на любителя. Читать стоит лишь тем, кто обожает старые английские романы, без ума от семейных саг без окончания и способен читать неспешно, потягивая чай из фарфоровой чашечки. Остальных же может настигнуть нестерпимая меланхолия.

P.S. Не знаю, может, со мной что не так, но почему мужчина, который страстно любит жену, заботится о ней и просит лишь ему не изменять – почему он внезапно «собственник», в плохом смысле? Как в 16 лет не понимала, так и теперь не понимаю, что ужасного в таком «собственничестве». Наверное, я сама скрытый собственник ;)

Я так понимаю, такое прозвище носит уважаемый сэр Джон. И теперь понимаю - почему.
"Сага о Форсайтах", по-видимому, должна служить определением понятия "семейная сага". Хотя не 100-процентно восторженные отзывы я слышала. Все-таки 6 томов - довольно внушительное книжное путешествие, да и обилие деталей...
В которые я просто влюбилась. Уже с первой главы сэр Джон знакомит нас со своими героями, Форсайтами, с таким вниманием к деталям: интерьеров, нарядов, пейзажей. И это создает такую объемную, обволакивающую атмосферу...
С первых глав я стала понимать, что сэр Джон пытается внушить читателям, что Форсайты - это не просто (довольно разросшаяся) семья. Это подобно целой философии - одна из глав так и называется: "Форсайтизм". В моем понимании это перекликается с бюргерством и Томас Манн - Будденброки Приходит новая эпоха, и на смену аристократии, которая получила богатсво и положение по праву рождения (или удачной партии), приходят люди, которые это все нажили себе собственным трудом. Мелькнула ремарка, что старый Джолион, своеобразный ствол семьи Форсайтов, сколотил состояние на торговле чаем. И пусть некоторые из членов семьи и пожинают плоды этого труда, но философия Форсатизма, как то

Активно взращивается в каждом Форсайте.
И ключевое слово тут - то, что вынесено в заглавие этого тома. Трактовать его можно в двух вариантах: ведь обладать можно как вещами, и книга строится вокруг того, что Сомс (какая это ветвь Форсайтов после старого Джолиона, вторая?)) строит виллу. Так и...
Отношения Сомса и его жены Ирэн заставили меня вспомнить другую британскую книгу - Алан А. Милн - Двое . Очень похожая история - даже не из серии "Мама красивая, папа работает". Тут все тоже вырастает из философии Форсайтизма, когда труд - конечно, дело почетное, но самым умным шагом будет сделать себе удачную партию. Отсюда и вырастают эти прекрасные брачные союзы, где хотя бы взаимное уважение - это уже залог спокойной семейной жизни. Я так поняла, что Ирэн с точки зрения Форсайтов удачной партией не совсем считается, но компенсирует все своей красотой. Которая здесь возведена в какой-то идеал и абсолют - Сомс буквально ей упивается, требует там, чтобы она к ужину в декольте выходила...
Слушайте - как, оказывается, полезно именно читать книги, полностью) Потому что главная сентенция, которая всплывает в связи с "Сагой...": вы непременно выберете сторону, за кого вы, за Сомса или Ирэн. Равнодушных остается мало... И по скудоумию я считала, что выберу сторону Сомса, потому что в пересказе описание Ирэн звучало как то, что я не люблю в женщинах: красотка, которая сделала удачную партию и теперь снимает сливки, озабоченная только нарядами... Фыр-фыр, теперь я могу признаться - что я точно на стороне Ирэн. Конечно, в этой ситуации у нас две стороны, и кое-что тоже можно понять. Но все-таки - при том, что сэр Джон особо и не пускает нас в голову или сердце Ирэн - но так умеет это описать, что...
Скажу, за что сняла звездочку. Думаю, что принципиально - за целую главу, где подробно описывается заседание правления. Умом я понимаю, что именно здесь автор очень ярко изображает эту форсайтскую манеру ведения дел - но все-таки ко всяким собраниям испытываю уже приобретенную, рефлекторную скуку. И - в этой книге чувствуется, что пока сэр Джон сосредотачивается на стариках. Старый Джолион, Тимоти, тетка Энн и прочие тетушки... Да, я осознаю, что в этом и был замысел, что эпоха уходит и скоро уступит молодым поколениям, но пока что цепляется... Но эти сценки, когда Форсайты собираются и обсуждают новости в очень свойственной старшему поколению манере...
Но в целом от первого тома осталось ощущения - такого классического, классного чтения. Не в современном смысле, а в смысле - мастерства, образности, аристократизма. Ну казалось бы, что в книге происходит: нас знакомят с Форсайтами и их философией и обсуждают ситуацию с Сомсом и Ирэн. Но - атмосфера, детали, темп... Поэтому и посоветую - любителям таких остоятельных, неспешных семейных саг, возможно, даже викторианских романов. Когда: традиции взращиваются и пестуются годами, но время неумолимо движется вперед, и когда-то и Форсайтам придется... Продвижение по саге обязательно продолжу - только можно не все 6 томов сразу?)
Похоже, что я обнаружила нечто. И это нечто называется - аудиокнига в исполнении Михаила Коробицына. Едва я услышала его голос - я аж опешила: такой глубокий, насыщенный баритон, который сделает честь Самому, Александру Владимировичу. Ну а изюминка - это отыгрывание. Михаил отыгрывает настолько старательно, что порой это доходит до комизма - насмешил меня его голос Сомса или голоса тетушек. Но тут не придерешься - чтец действительно отыгрывает как есть, потому что сэр Джон так и описывал: ну да, у Сомса такой капризный тенор - вот он! Поэтому данную начитку прям советую, что-то в этом есть)

Минуты пролетят и не вспомнятся. Часы канут в Лету. Жизнь утекает из-под пальцев Форсайтов. Она захватывает и утягивает в безумный круговорот событий подобно тому, как волна уносит на дно кусочки стекла. Встряхивает, не единожды проносит над поверхностью дна, пока не разнесет на сотни осколков или не сгладит углы. Пока не превратит в гладкий камушек. Волны набегают на берег, тревожат скалы…. И на это великолепие проносящихся судеб смотрю я. Смотрю за шумной сменой жизни и смерти, за переменой взглядов, за падением. Смотрю и взгляд не могу отвести. Мне говорили «Будешь жалеть». Мне говорили «Будешь ненавидеть». Вот только затерялись где-то и жалость, и ненависть. А восхищение… восхищение неизменно.

«Ох, мне бы столько уверенности в собственных силах! В том, что впереди маячит не один десяток лет молодости и отчаянного щегольства» - эта мысль не даёт мне покоя при взгляде на всех Форсайтов, от мала до велика убежденных, что жизнь не останавливается. Она вечна и похожа на бесконечный аттракцион. Ты приобрел билет и вот уже можешь с высоты лакированной спинки скакуна наблюдать, как мимо вихрем проносятся годы.
И все же Биржа уступает под натиском молодости. Старшее поколение Форсайтов редеет, в лучший из миров уходят видные собственники уходящего века – Энн, Суизин, Роджер, а юное подрастающее так мало похоже на него. Взгляните на Уинифрид! Непутевый Дарти уезжает с пленительной танцовщицей, прихватив по дороге жемчуга. Он, конечно, доставлял ей немало хлопот, семейную жизнь нельзя было назвать счастливой, но, в конечном счете, он ее муж – ее собственность. Да и не пристало такой «шикарной» даме в сорок два остаться одной с четырьмя детьми! За ее печальным вздохом можно при желании углядеть затаенное чувство, горечь покинутой женщины, и все же она не готова от него отказаться лишь потому, что он всецело принадлежит ей по закону. А вы сочувствуете Уинифред?
Малышка Джун совсем отбилась от рук. Привечает в своей студии (подумать только, юная леди обходится без слуг) «несчастненьких» мира сего – бедных гениев артистического мира. Форсайтская Биржа с упреком смотрит ей вслед: «С ее-то положением в обществе так опускаться…» И не понять известному семейству ни сейчас и ни после, что эта забота Джун – не что иное, как отклик раненного сердца. Пока хватит сил, она будет беречь от несправедливого мнения света еще сотни Босини, талантливых, но безжалостно выброшенных на парапет жизни. Я восхищаюсь Джун! Настоящая, немного вспыльчивая, смелая, не запертая в раковине бушующих чувств, она говорит то, что думает, поступает так, как велит сердце. Она делает усилие и совершает затяжной прыжок в сторону, противоположную Форсайтской Бирже. Не она ли утверждала в «Собственнике», что не может представить жизни без денег? Не она ли пыталась «выкупить» Босини у Ирэн? Не она ли теперь человечнее многих героев Саги.
Штормит и перебрасывает с камня на камень Сомса. Признаюсь честно, в первом романе он был мне более чем просто неприятен. Присвоенное ему старым Джолионом имя – Собственник – как нельзя кстати отражало все те негативные оттенки, что можно обнаружить в этом слове. Сейчас я качаюсь на весах от «Боже, как мне жаль его» до «Ну пойми, любовь не купишь», ибо можно бесконечно верить в свою независимость, в свою свободу от мнения семьи и упреков общества и… мечтать прислать ей подарок, увидеть ее, услышать ее. Снова быть с ней? Бедный, бедный Сомс. Иногда, пребывая в петле, легче повеситься, нежели вновь и вновь корить себя, предаваться несбыточным грёзам и страдать. Под внешней безучастностью, позолоченной гордостью собственника, хранится беспокойное сердце. Сердце, которое до сих пор не отпустило, до сих пор помнит! Но я опять склоняюсь в другую сторону. Мне хочется встряхнуть Сомса: «Хватит унижаться! Хватит дарить! Хватит целовать! Хватит следить! Её не вернуть. Нельзя вернуть любовь, которой не было». Страдая по Ирэн, он не задумывается над чувствами Аннэт, над тем, что делает ее пешкой своих устремлений. Ведь нужно же кому-то передать нажитый капитал! Звучит эгоистично, не правда ли? И все же, и все же...ком в горле от сцены первой встречи Сомса и Флёр.
Ирэн на полотне романа все так же мало, хоть и страданий по ней бесконечно много. Я замечаю, что жалости у меня к ней все меньше, а недоумения по поводу ее поступков все больше. К чему она так внезапно посетила Джолиона? К чему так ненавязчиво намекнула, что похоронила в душе любовь к Босини? Просто так? Так же просто, как ходила к старому Джолиону, а после стала наследницей. Вроде без злого умысла. Вроде. И все же в ее безупречность я не верю. Позиция Ирэн не понятна, поведение ее сомнительно.
Пытаясь разобраться в отношениях Ирэн и Сомса, теперь уже нельзя не упомянуть молодого Джолиона. Пожалуй, нет ничего удивительно, что человека, столь ценящего Красоту, притянула к себе Ирэн. Чувство долга попечителя постепенно переросло в чувство крепкой привязанности, восхищения и любви. Вот только я не могу не отметить в линии его поведения некоторый эгоизм. На мой взгляд, было крайне недостойно вести Джун на свидание с бывшей подругой. Вот так, не соизмеряясь с чувствами собственного ребенка. Хоть встреча и закончилась примирением. Восхищение к Ирэн настолько захлестывает его, что на какое-то мгновение он забывает о детях. Откуда знать, быть может, присутствие его в Робин-Хилле уберегло бы Джолли от вступления в ряды армии. Джолли, милый Джолли, как мне жаль…

Второй роман оставляет после прочтения не меньший ворох мыслей, чем первый. Сомнение, радость, грусть, восхищение – он предложит целый спектр чувств на выбор читателя. Чего только стоит очаровательная воздушная трогательная история Холли и Вэла! Но делать выводы, несомненно, рано. Что там впереди? Ослабнет ли привязанность Сомса к Ирэн? Чем обернется брак Джолиона? Какие еще перипетии всколыхнут Форсайтскую Биржу? Всё впереди! А пока восхищение… восхищение неизменно.

На исходе минувшей недели довелось мне пересмотреть один нашумевший старенький сериал, полный буйных страстей и жизненных перипетий. Настолько наивный (но все же, хочу заметить, любимый), что объявлять название его малость стыдно. Лишь скажу, что в момент его успешного воцарения на российских телеканалах мне было чуть больше десяти лет, и многие девушки не могли отказать себе в удовольствии носить красную кепку набок и порванные джинсы, повязывать на талии рубашки в клеточку и с особенным шиком отказывать в знакомстве даже самым харизматичным блондинам. Так вот, к чему эта долгая прелюдия? В конце многосерийного безумия обеспеченная семья главного героя предлагает ему, закрыв глаза на собственное чувство, жениться на другой и спасти семейную фирму от неминуемого банкротства. Вот так, отринув сантименты. (Как с этим справится наш герой? Все на просмотр серии другой…) И вот в четвертом часу утра, досмотрев двести семидесятую финальную серию, я неожиданно усталым мозгом соотнесла, что сериальное семейство в некотором смысле похоже на небезызвестных Форсайтов. Версия с небольшим количеством действующих лиц, но столь же отчаянно желающих сохранить внешний лоск и значимое имя вопреки всему. Любовь, честь, совесть – что они значат перед маячащей впереди опасностью потерять деньги и славу?

Сам Голсуорси пишет в предисловии, что после публикации романа соответствия между семьями реальными и Форсайтской Биржей приводили ему неоднократно. Он не ставил целью списать сюжет с жизни, хоть и не исключено, что почерпнул многое из личного опыта. Думал ли дорогой автор, что создаст нечто большее, чем просто образ? Мог ли представить, что из-под его пера появится литературный символ?
Конечно, можно долго и нудно изобличать известное семейство, но разве это что-то изменит? Вряд ли роман Голсуорси носит нравоучительный характер. Скорее представляет собой готовую картину, масштабы и красоту которой можно лишь оценить и превознести. Ведь что, в сущности, являют собой Форсайты? Это глыба собственничества, способная раздавить то, что идет вразлад с поддерживаемыми ею принципами. Семья, которая печется о здоровье, поддерживает внешнее благополучие и стремится соответствовать заявленному уровню. Ее заботит расположение домов и нажитый капитал друг друга (А вдруг кто-то богаче меня?), и в меньшей степени – личная привязанность.
Характеристика, данная автором, будет немного навязчивой и голословной, пока он не позовет вас на похороны тётушки Энн… Смерть прародительницы вызывает у Форсайтов лишь недоумение с привкусом обиды: «Почему не предупредили заранее?» Ведь совсем неудобно вот так с наскока изображать скорбь. Словно за ними смерть придет по расписанию. Показательно: сестра тети Энн – Эстер утешает себя мыслью, что плакать и горевать об утрате не имеет смысла, ибо нет смысла попросту тратить энергию. Впереди столько дел! Кощунственно, не правда ли? Не говоря уже о том, что на похоронах всех заботят личные проблемы: черные брюки (А не пошло ли? Не наигранно?), необходимость приглядывания «места для себя», содержание завещаний…Все что угодно, кроме самой тётушки Энн, много дней сражавшейся за возможность задержаться в этом мире. Семейство Форсайтов из скорбного события разыгрывает комедию, фарс, заботясь лишь о том, чтобы внешняя сторона похорон подчеркивала заявленный высокий уровень.
В их тесном (семейном ли?) кругу нет места сентиментальности. Потому старик Джолиан годами не виделся с сыном из-за предрассудков, из-за повторного брака на женщине низкого происхождения. Джолиан обретает любовь заново, но мало беспокоится о чувствах невестки, ежедневно задающейся вопросом, не сломала ли она жизнь любимому, отрекшемуся от семьи и богатства. Он верит, что наследство, новый дом перечеркнут годы презрения. Зато можно будет забыть о собственном одиночестве, вынужденном сосуществовании с армией безучастных слуг.
Потому Сомс стремится завоевать любовь жены драгоценностями, мечтает склеить чашу неудавшегося брака в Робин-Хилле, не пытаясь хотя бы узнать, что же хочется самой Ирэн. Ему не понять, что чувства не покупаются и не продаются. Сомс не может даже допустить мысли о разводе, поскольку жена давно стала его собственностью. Как та картина, что красуется на стенах галереи. Даже потеряв Ирэн, он продолжает считать деньги, которые она сможет потратить, продав бриллианты. Потратить без него. И, конечно, ему куда легче поверить, что смерть Босини – лишь стечение обстоятельств. Действительно, не пристало джентльмену испытывать муки совести.
Даже малышка Джун верит, что приобретет Босини на деньги деда. Не питая нежных чувств друг к другу, Форсайты спокойно опускаются до сплетен и пересудов. В понятия семьи не вписывается любовь, она им не ведома. Цифры и деньги – вот что важно. А потому понять поступок молодых людей им попросту не суждено. Форсайты живут так, словно карусель жизни никогда не остановится.
Говоря же об общем впечатлении, не могу не заметить, что роман написан замечательным, сочным языком. Не углядела я в нем ни капли занудства, ни толики морализаторства. Голсуорси властвует над своим произведением, обнажает его прекрасные стороны и намекает на высокий заложенный потенциал саги. Перевернув последнюю страницу, неизбежно понимаешь, что там, в последующих романах, таится нечто не менее великолепное. И если начало и может показаться затянутым, то не надолго, а после… после в душе обретается неизменное ощущение, что прикоснулся к чему-то восхитительному, сокровенному.

P.s. А между делом не покидает меня мысль о том, что каждый из нас, ныне живущих, в определенном смысле Форсайт. Собственник разного помола. Всё жаждем благополучия: зарплату побольше, машину получше, квадратные метры в престижном районе. Растрачиваемся на материальное, а главного и не видим.

А что если поместить несколько летних месяцев из жизни мальчишки в маленький рассказ? Не растекаться мыслию по древу, а закупорить это невесомое счастье на двадцати страницах. Что станется? Сдается мне, что получится чудесная настойка из заливистого смеха, выдумок и затей, лучей полуденного солнца и ожидания чуда! И, кажется, Джон Голсуорси что-то мыслил в этом куда раньше старины Рэя Брэдбери. Пусть каждый подберет ингредиенты по вкусу, а я пока предлагаю вам заглянуть в мир маленького Джона Форсайта!

Вот он замер в нерешительности, не зная как скатиться с лестницы. Лицом вниз, ногами вперед? На животе, боком? Нелегкая задачка как ни крути, а ведь надо успеть до приезда родителей! Вот он сооружает плот из полотенец и подушек, вступает в неравный бой с белым медведем и берет штурмом замок Фрон де Бефа, на постройку которого потратил три дня! А сейчас, расположившись в просторном зале, инсценирует Семилетнюю войну, вооружившись сотней оловянных солдатиков. Его не обремененные школой деньки текут неторопливо, каждый проходит под властью вдохновения. Откуда его черпать, как не из «Тома Сойера» и «Гекльберри Финна»? Как не любить приключения рыцаря Айвенго?
В окружении Джона немного людей: конюх Боб, няня «Да», мадемуазель и Белла. Вот только главных все нет и нет, а так хочется тепла и участия отца и матери. Этой далекой, бесконечно прекрасной матери, тоску по которой не передать словами, на которую не наглядеться, которую не дождаться! Но спустя месяцы она перешагнет порог, и все изменится. Вспомнится красота ее глаз и волос, чудесный аромат и легкие одежды, вновь осознается, что она – где-то там, на далеком пьедестале, ступеньки к которому приходится делить с отцом. Правда, есть что-то недоброе в его долгом взгляде, когда Джон отвоевывает слишком много внимания? А еще этот чудной сон, где черная кошка со странной улыбкой отца шепчет: «Не пей слишком много». Не хочет делиться светом луны?
В этой настойке из солнечных дней, на этих страницах детства есть нечто большее, чем груда очаровательных зарисовок с мальчиком на лестнице, мальчиком-мореплавателем, мальчиком-индейцем – обычным мальчиком, коих сотни и тысячи были и есть. Здесь бережно сохранились неясные и безотчетные переживания, фантазия и реальность, безграничная любовь и привязанность к матери. Здесь все живописно, фактурно и чувственно, как только и может быть у Джона Голсуорси – великого мастера перевоплощения из сдержанного рассказчика в романах в талантливого художника в интерлюдиях.

От этих воздушных описаний, умело подобранных слов, искренних чувств не спрятаться. С этим маленьким альбомом акварельных этюдов не хочется расставаться! А потому, дойдя до последней строчки, так хочется снова отведать глоточек счастья и помолодеть, вернуться к легким страницам, на которых душа ребенка, на которых любовь и жажда участия, на которых царит детство Джона – твоё, моё, наше! И, думается мне, вернусь!

Воздушный словесный мостик, связующий прошлое и грядущее. Небольшая история, разбежавшаяся на трёх десятках страниц в увесистом томе. Её, пожалуй, надо читать, когда улицы замирают в знойном мареве, когда по городу смело шагает в цветастом сарафане лето. Она полнится жужжанием шмелей, привлекает ароматом липового цвета. «Последнее лето Форсайта» властвует над палитрой красок. Здесь небо упало на поляны островками незабудок, ветер тревожит зелень юной рощицы и серебристая шаль пуха ложится на покинутые качели. И посреди этой неги, звенящей трели птиц сидит старый Джолиан. Сидит и считает минуты до встречи с дамой в сером или… в чёрном?

Интерлюдия есть пьеса, восполняющая промежуток между двумя весомыми частями, но в контексте Саги назвать ее вспомогательной попросту неуместно. Она самостоятельна, обособленна, интересна. Проникая в ее глубину, поражаешься: а перу одного ли автора принадлежат эти произведения? Настолько она не похожа на содержательную, но все же немного скупую словесность «Собственника».
Интерлюдия полна красок, ароматов и желания жить! В самом деле, кто осудит старика Джолиана Форсайта за неуемную жажду вопреки годам дольше наслаждаться красотой? Оттягивать минуты за созерцанием прелести мира, проводить лето с малышкой Холли, бродить по поместью с любимым псом и восхищаться печальным неповторимым лицом Ирэн? Никто. В конечном счете, она по велению сердца попала в сад. Возникла, чтобы наполнить минуты затишья ожиданием, заставить забыть о материальном и воспеть духовное, чтобы страшиться смерти. Прекрасная, таинственная, незнакомая Ирэн.
Коль скоро старого Форсайта одолевают мысли о невозможности вернуться в молодость, столь же скоро и читатель начинает балансировать на весах литературного текста. Ведь можно бесконечно умиляться радужной перемене в старейшем представителе Форсайтской Биржи и … ловить себя на мысли, что в погоне за ускользающей жизнью он пытается подкупить Ирэн. Ночуя в отелях, посещая оперу, предает чувства Джун. Ирэн, скрасившая будни Джолиана, достойна хвалы, но как тут не задуматься о меркантильной основе ее поведения? Так или иначе, а прежним завещание старика уже не будет, и, мнится мне, наведет еще немало шуму. Каково соотношение заботы и выгоды в поведении Ирэн?..
Да и серьезного пересмотра ценностей у Форсайта не происходит. Он признает власть красоты над капиталом, но в порыве отчаяния повторяет, что Робин-Хилл – его собственность, а значит, он волен поступать так, как ему хочется, оставить «даму в сером» при себе. Словно сердце Джун из кремня. Словно Ирэн – игрушка в его руках.

Вот только какую сторону выбрать? Хвалить или порицать? Верить или не верить? Ворох мыслей в потоке горячего солнечного света, знойного духа, звуков, шорохов и воспоминаний. Погружаешься в маленькую реку интерлюдии и не перестаешь думать. Ныряешь с головой и не можешь отделаться от недоумения и бесконечного желания читать дальше. Что же ждет впереди? Посмотрим.

Не знаю, что было самым сложным: прочитать такую толстую книгу за три дня или написать на нее рецензию. Я поняла, что второе.

Выбирая книгу из подборки "Семейные тайны" в "Долгой прогулке" глаз сразу упал на "Сагу.." во-первых давно надо было прочитать, во-вторых,все остальное из подборки я точно когда-то читала. Не долго думая, я взяла книгу в собой на море, о чем, к слову, ни разу не пожалела. История семьи Форсайт идеальна для пляжного отдыха. Море и песок прекрасно спасают от огромного количества персонажей и их не совсем логичных поступков.
Кто же такие Форсайты? Сильные мира сего? Богатые, но безжалостные? Расчётливые или жалкие? Мне кажется в каком-то смысле под имя Форсайт подойдёт любое определение. Верный пласт населения, его ничем не сдвинуть, да и нужно ли? Если подумать, то возможно не только в 18-м веке, но и в каждом столетии есть такая семья, которая верна не только себе, но и своему "делу". Какое же дело жизнь у семьи Форсайт? Я бы хотела сказать деньги, но к сожалению новое поколение совсем не оправдывает надежд старого поколения.

Мне хочется упомянуть, что очень понравилось, как развивалась история. С первых страниц мы встречаем почти всех Форсайтов, которые только есть в старой доброй Англии. Ну или точнее автор безжалостно выплёвывает их на наши голову, потому что я, честно, только к середине первой части наконец всех запомнила и поняла, кто кому каким дядей приходится.
И герои, которые с самого начала кажутся нам главными, в конце оказываются очень даже второстепенными, и это несмотря на то, что если ты Форсайт - второстепенными ты никогда не будешь.
Сага о Форсайтах это не только история семьи - это ещё и история любви. С самого начала любви безумной и безответной. Потом любви робкой и взаимной. Любви из-за прихоти и с первого взгляда. Сам читать под конец начинает любить всех героев, даже самых гнусных, особенно гнусных.
Я отдала свое сердце всем Джолианам и Флер. Ирен так и не проникла в моё сердце, может от того, что она никогда не была Форсайт, как бы того не хотела, или не хотела. Сомс, как бы не старался быть твёрдым, был для меня самым мягким и уступчивым, готовым на все, но к сожалению не оценённым. Очень жаль таких героев, которые остаются не оценёнными, порой даже авторами.

В завершении, никакой особой семейной тайны я не увидела, если конечно не считать, что тайна была для героев романа, но не как для нас, читателей. А так хотелось, чтобы и для нас Голсуорси припас маленькую загадку..