The Invisible Man. The Time Machine

Один из трёх самых знаменитых романов Герберта Уэллса, в его "великую тройку" вошли: "Машина времени", "Война миров" и "Человек-невидимка". И каждый из этих романов стал в некоторой степени родоначальником нового направления в научной фантастике. В то же время последний из них можно назвать самым сильным в психологическом аспекте, потому что именно исследование психологии человека, оказавшегося в непростой ситуации, спровоцированной его открытием, представляет даже большую долю этого романа, нежели непосредственно фантастическая составляющая.

Изначально главный герой - доктор Гриффин - не был законченным злодеем, хотя его одержимость наукой и проявляла в нем некоторые не самые приятные черты, но все же, до морального монстра ему было далеко. Первый звонок прозвучал, когда его безответственность в финансовых вопросах, ему требовалось все больше денег на опыты, довела до самоубийства его отца. Но, даже это можно было бы списать на фатальную неопытность, если бы Гриффин испытывал раскаяние, однако он обошелся без угрызений совести, настолько он был поглощен созданием своего аппарата, делающего человека невидимым.

Он добился своего, став своим собственным подопытным. Для того, чтобы полностью сделать тело невидимым, нужно было, чтобы это тело принадлежало альбиносу, Гриффин как раз и был оным. Но торжество победителя очень скоро перешло в страдания изгоя, потому что условия существования в обществе в невидимом теле, сделали из Гриффина абсолютного маргинала, которому пришлось самым настоящим образом выживать.

Несчастья посыпались на него одно за другим, а он, под их давлением, обнаружил довольно нестабильную психику человека импульсивного и невыдержанного. Всё это приводит к озлоблению "невидимки", к самой настоящей ненависти к представителям человечества, которые его воспринимают как врага. Отсюда появляется комплекс безумного профессора, который в ХХ веке будет обыгран в сотнях книг и фильмов, который выражается в желании захватить власть над этими "бездарными и глупыми людишками". Так что и в создании этого харизматического образа Уэллс тоже был пионером.

Как известно, у Гриффина ничего не получилось, его конец был закономерен, его забила до смерти разъяренная толпа. Общество продемонстрировало свою дремучую нетолерантность, не будучи готовым принять на равных иного человека. не такого как все, а сам изобретатель тоже оказался не готов нести бремя ответственности за свое изобретение. И логично, что записи Гриффина не достались Кемпу, который мог бы в них разобраться, а так и остались у необразованного Томаса Марвелла, который был озабочен более прагматичной целью - воровать, будучи невидимым, но ни черта не понимал в каракулях своего бывшего хозяина.

Что касается самой идеи, обыгранной Уэллсом, ученые сходятся в том, что подобная невидимость в принципе невозможна. Дело в том, что преломляемость воздуха непостоянна, а показатели тела человека относительно более стабильны, из чего следует, что даже, если бы что-то подобное было реализовано, то человеческое тело не успевало бы подлаживаться под изменения влажности, конвекции и температуры окружающего воздуха, и эффект полной невидимости достигнут не был бы.

А кроме того, человек, у которого бы полностью отсутствовала пигментация сетчатки глаз, оказался бы абсолютно слепым сразу по двум причинам: его колбочки и палочки не смогли бы поглощать свет, а хрусталик не смог бы его преломлять - невидимый человек сам ничего не в состоянии увидеть.

Но, мы - читатели, можем смело проигнорировать эти "высоколобые" замечания, поскольку для нас важнее не сама возможность такого открытия, а судьба человека, в принципе опередившего время, и ставшего жертвой собственной гениальности.

Сложные у меня отношения с Уэллсом. Мне нравится «Страна слепых» – первое, что прочитала у него. «Человек-невидимка» понравился меньше – во многом из-за психологической простоты и слишком уж однозначного (?) сюжета. А теперь «Машина времени» – самый известный роман Уэллса, не знать который несколько... неловко, что ли? Я понимаю, что Уэллс совсем не мой писатель, мы не совпадаем психотипами, меня не увлекают его сюжеты и неинтересны его герои. Но тут включился... эм, перфекционизм читателя? «Как ты можешь не знать этот роман? Он же повлиял на весь жанр, он направил развитие научной фантастики и вдохновлял классиков 20 века!»

Что же, теперь я знаю, о чем «Машина времени». Стала ли я лучше, умнее? Нет. Было ли мне интересно? Отчасти. Язык не повернется назвать книжку плохой. Она, опять же, скорее не моя – и все. Как и «Человек-невидимка», «Машина времени» – роман простой в самом неприятном (лично мне) смысле. За чтением Уэллса я постоянно ловлю себя на мысли, насколько сложнее могли бы быть его книги, расписывай писатель внутренние переживания героев и рассматривай он разносторонне этические проблемы. Уэллс, конечно, не виноват, что его не увлекал психологизм, он писал об идеях и изобретениях, люди же его, если и занимали, то в быту, а не в писательстве. Этим он мне не нравится. Уэллс больше пишет о том, что вне человека, мне же нравятся всякие Достоевские и Камю, что искали тайны Вселенной в человеческой душе.

Итак, «Машина времени» простой, с точки зрения описания человеческого, роман. Уэллс создал главного героя, который больше раздражает, чем вызывает симпатию. Это изобретатель, который создает машину для путешествий по времени, и при этом он так непрактичен, что кажется немного не в себе. Отправляясь в неизвестное место, с неизвестными условиями, через многие века, главный герой не берет с собой ни запаса еды и воды, ни теплой одежды и удобной обуви, он даже не берет спички и простейшие лекарства, бинты и йод, чтобы оказать себе первую помощь. Люди тщательнее собираются в поход в ближайший лес, а тут человек отправляется через столетия и пространства – и без всего? Конечно же, потом он начнет сетовать, что у него нет спичек и тапочки на ногах плохие. А если бы машина времени сломалась и герой не смог вернуться обратно? Он бы тоже в этих обстоятельствах сомневался, правильно ли не взял с собой спички?..

Картина, рисуемая Уэллсом, впечатляет. Морлоки прекрасны и все такое. Но, опиши Уэллс будущее в эссе, получилось бы лучше – ибо не было бы бесконечно тупящего изобретателя. Поневоле поражаешься, как такой человек мог прожить хотя бы день в неизвестном времени. Хорошо, герой совершил ошибку, явившись в иное время без оружия и припасов. Но и в самом путешествии он совершает странные, глупые поступки, которые бы стоили ему жизни, если бы не воля автора. Возможно, Уэллс считал, что главный герой должен быть неосторожен и поэтому попадать в неприятные ситуации – иначе не будет настоящих приключений! Но я не восхищалась новыми поворотами сюжета, я спрашивала себя и героя, как можно быть таким... несознательным. И это мучило меня почти весь сюжет, не позволяя наслаждаться книгой.

Что же мне нравится в Уэллсе, так это его пессимизм. Большинство хороших писателей – пессимисты. Особенно ценен этот настрой у создателей антиутопий и научной фантастики. У Уэллса настроение схоже с тем, что было у Замятина и Оруэлла. Говоря просто, человечество неизбежно скатится вниз. Не так важно, как это случится. Математически выверенная диктатура Замятина? Тупость и моральная деградация Хаксли? Большой брат Оруэлла? Ядерная война? Вечная зима? Уэллс предсказывал будущую пессимистичную литературу, которая ярче всего раскрылась в 20 веке. Ту самую, в которой человечество увлеченно само себя уничтожает. Уэллс был невысокого мнения о нашей цивилизии (и, возможно, поэтому не любил копаться в нашей психологии). В «Машине времени» он показал, насколько не верит в нас, как в разумный вид. Смотря на происходящее вокруг, хочется с ним согласиться. Если пойдет так и дальше, боюсь, через столетия мы действительно деградируем в морлоков или кого похуже и начнем жрать друг друга. В «Машине времени» нет никакой надежды. В будущем Уэллса вообще нет разумных существ, нет никого, способного на анализ, изобретательство, творчество (если бы во времена Уэллса был телевизор, он бы точно сделал его виной человеческой деградации). Есть лишь высшая каста, которая по мышлению сравнялись с домашними животными, и низшая каста, хищники, которые тоже не отличаются сообразительностью, единственное, что нужно им, – мясо. Обожаю такие картины человеческого будущего ;) Сейчас откровения Уэллса смотрятся уже немного наивно – из-за общей шаблонности. Но и писалась книга в 19 веке, когда научная фантастика только зарождалась и искала свой путь в большой литературе. Вдохновившись прозрениями Уэллса, в литературу придут новые писатели, которые будут развивать высказанные им идеи и сделают жанр одним из самых сложных (если не самым сложным) в современной прозе. Уэллсу большое спасибо за то, что стал новатором и достойно отстоял пессимизм в литературе, и это во времена, когда жанр стремился к позитиву (…сытые были времена, Первая мировая все изменила). Я же оставляю за собой право не любить, но уважать этого хорошего писателя. Dixi.

Один из самых значимых романов в истории фантастической литературы. Если не считать рассказ Митчелла "Часы, которые шли назад", то это первое произведение, в котором высказывается идея путешествия во времени и дается путевка в жизнь такому увлекательному поджанру, как хронофантастика. Ну, и Уэллсу принадлежит идея создания технического устройства, с помощью которого можно пронизывать временные пласты, он назвал её просто и незамысловато "машиной времени". Название пришлось очень кстати, сколько потом было написано рассказов, повестей, романов и сценариев, в которых присутствовала такая машина, меняя свой внешний вид и принципы устройства и функционирования.

Но у Уэллса получилось создать не просто впечатляющий фантастический роман, но еще и очень яркую антиутопию. Не знаю, заглядывал ли кто-нибудь так же далеко, как он в 802 701 год. Я что-то вспомнить ничего такого не могу.

Будущее землян автор увидел в очень неприглядном цвете - человечество разделено на две биологически разные расы - элоев и морлоков. Первые - потомки имущих классов, хилые и хрупкие, не способные к труду, чем-то они напоминают жителей "дивного мира" Хаксли, но, конечно, более инфантильные, чем те. Вторые - потомки представителей рабочего класса, почему и сохранилась их любовь к машинам и механизмам, живущие в подземельях. В таком подходе автора к будущему человечества явно сказалось знакомство с классовой теорией Маркса, которая в те годы была необыкновенно популярна. Но Уэллс сделал свои выводы и пришел к мысли настолько радикального размежевания классов, что это привело их к появлению двух разных видов постхомосапиенсов.

Скепсис автора настолько силен, что он предвидит вариант того, что один вид будет питаться другим, разводя кормовую породу, как кроликов. Есть в элоях, кстати, что-то от кроликов и от бабочек, беспечные и безответственные существа. Их чувства и интеллект упростились до крайности. Не отличаются интеллектуальностью и чувствительностью и их антиподы - морлоки, выходящие по ночам на охоту на элоев. Кстати, одни боятся темноты, другие - света. Так вот, в морлоках просматриваются черты вампиров - светобоязнь, правда, не только кровь пьют, но и мясо едят, но это уже нюансы.

Пессимистическое видение будущего человечества доходит у Уэллса до того, что люди превращаются в зверьков, напоминающих, кстати, кроликов, значит, от элоев произошли, которыми питаются гигантские членистоногие многоножки. Такая картина предстала перед путешественником по времени, когда он углубился в еще более отдаленное будущее. Эту сцену издатель настоял исключить из романа, дабы уж совсем не расстраивать читателей и поберечь их нервы, не готовы они тогда были к такому.

А вот то, что через 30 миллионов лет людей на Земле вообще не будет, это - оставили. Наверное, редактор руководствовался принципом: "Лучше смерть, чем подобная жизнь".

Однако, возможно, идея Уэллса о биологическом разделении человечества на разные виды не такая уж невозможная. Сейчас, читая Харари, я натолкнулся на его опасение, что с ростом биологических и информационных технологий, у более имущих может появиться возможность физически и интеллектуально апгрейдить свое тело и мозг, тем самым превращаясь не просто в отдельную касту, но со временем и в отдельный биологический вид. Вот такие прогнозы делают современные футурологи, оправдаются они или нет, судить не нам, а нашим далеким потомкам.