Обращение в слух

Очень эта книга напомнила мне Джованни Боккаччо - Декамерон . Группа людей - молодых и не очень - собирается на отдыхе на несколько дней и каждый день рассказывают друг другу (хоть и голосами других людей) разные жизненные истории, делятся мнениями, рассуждают, анализируют.

В неспешной обстановке лыжного курорта все важные аспекты жизни - судьба, русская душа, роль и предназначение человека в мире и многие другие - описываются в повседневных историях совершенно обычных, простых людей. С этими историями мы сталкиваетмся каждый божий день, только вот почему-то пропускаем их мимо ушей, не делая никаких выводов. А Антон Понизовский прекрасно выполнил эту работу за нас. И как это получилось хорошо! И как все срослось и встало на место после этой книги.

Вроде бы большинство историй какие-то грустные, неприятные, с плохим концом, о несчастливых людях, но после прочтения книги становится как-то легче жить что ли.

Добрая половина книги посвящена анализу творчества и мыслей Достоевского, наверное, потому что он ближе всех смог подобраться к разгадке секрета таинственной русской души и наиболее близкому народу раскрытию концепта бога, святости и любви.

Книга хорошая, проработанная, с "вкусными" (и даже иногда прото-парлептипными) местами, хорошим слогом (временами как-будто бы даже из того же "Достоевскогого" XIX-ого века оборотами, типа: "слушал он со вниманием").
Главное - что она, книга, видимо каким-то (чудесным) образом попала в чьи-то руки, которые способны были оценить её, и, более того - принять соответствующие решения (ибо первичный редакторский фильтр "самотёка" любого издательства не пропустил бы её, таковую, никоим образом (как непригодную для массового читателя), само собой, и канула бы она, сердечная, в лету, как и сотни и тысячи её менее удачливых собратьев).
Нда. Идём дальше.
Корпус текста состоит из двух переплетенных частей: интервью (рассказы) разных людей и описания ситуативных событийностей четырёх человек, слушающих эти "истории".
Сами эти "интервью" меня, само собой, мало интересовали (то есть я по ним просто пробегал по диагонали, хотя автор и говорит (и даже почти честно) в конце книги, что это, мол самое главное).
Самое главное на самом деле - конечно же "взаимоотношения" и "обсуждения" аспиранта Фёдора, с примкнувшей к нему девушкой Лёлей и супружеской четы Белявских, где муж - ярый, можно даже сказать, махровый представитель коллективного "элитствующего" русофобства.
Читая, кстати, поймал себя на мысли, что... а ведь прошло-то с тех пор всего-то каких-то десять лет, а "общепланетарная" парадигма уже кардинально поменялась... Поменялась именно в той части, что тот самый наивно блиставший тогда ещё для многих коллективно-западный "сияющий град на холме" показал уже себя сегодня во всей своей красе, поправ, при первом же чихе, свои же, якобы фундаментальные устои в виде неприкосновенности частной собственности, свободы торговли, конкуренции, отсутствия политизированности в спорте, культуре и т.д. и т.п. Показал, что единственной "правильной" в их понимании правдой является именно та правда, которую исключительно они считают таковой, показал, что "правильным" стандартом во всех взаимоотношениях стран является наличие двойных стандартов, двойной морали и двойной картины мира...
Возвращаясь к тексту. Все события (пересказ и обсуждения) в романе происходят в течении пяти дней. Присутствует здесь ещё интересные (временами) рассуждения (в первую очередь о Достоевском), некая полунедовыевленная любовная линия и хэппи энд.

Склеивали, склеивали и в итоге не доклеили: книга получилось чётко разделенная на две части. Часть, которая полностью журналистская и составленная из рассказов людей, получилась живой, объемной и очень настоящей. А вот вставки художественного текста можно было бы и опустить, это должно было выступить красивым обрамлением, путешествием в далекие дебри загадочной русской души, а получилось кривой рамкой. Корабли лавировали, лавировали да невылавировали, вот и Понизовский: интерпретировал, интерпретировал, да и недоинтерпретировал. Картонные герои, несчастные статисты, то что их диалоги отдают Достоевщиной за тридцать три километра это еще пол-беды, беда в том, что несчастный Алешенька Карамазов Феденька говорит как по писанному, точнее списанному, из какой-то чужой книжки. А Белявский... а Белявский картонно отражает все самые плохие и дурные мысли о русском народе, душе и прочем. Тоже, как-будто по бумажке читает. По итогу: Алешенька Феденька нам нравится и вызывает сочувствие, и прочие благие порывы в душе вызывает он, а Белявский раздражение и злость. Легко обозвать всех быдлом и свиньями, сидя в комфортабельном швейцарском номере...

Только вот объективная действительность никак не укладывается в рамки интерпретации, ни Фединой, ни Сережиной, ни дяди Васиной с соседской кухни. Объективная действительность изложенная в нескольких сотнях рассказов, обычных, простых и самых настоящих людей, визжит и вырывается. Не дает себя поймать, разложить по полочкам. Русская душа и русская же жизнь не поддается препарированию. Любую из историй можно разложить и так и так, посмотреть на нее с любого бока, но вот приложить к ней четкую мерку хорошо\плохо не получится. Не прикладывается. Не влезает это все в прокрустово ложе хорошего\плохого... Как жить в этой стране, где 8 месяцев в году ночь? Как не пить в этой стране, где 365 дней в году мрак? Мегаполисы ведь не в счет, есть Москва, есть Санкт-Петербург, а есть вся остальная Россия... Так?

Вот мальчик, приехавший из глубинки, подававший большие надежды танцор русских танцев, работает в Москве стриптизером... Плохо? Развратила его цивилизация. Но этот же мальчик принял и полюбил не родную ему девочку, дочку свой жены, и любит ее даже больше, чем своего родного ребенка, сам говорит. Значит все-таки он хороший? И хороший и плохой одновременно. Перевертыш. И вся страна у нас таких перевертышей. Недооборотней. А вы говорите русская душа, давайте разберемся... Как, если мы сами в ней ничего понять не можем?

Убрать бы из этой книжки все художественные вставочки, и добавить еще настоящего. Хороший получился бы путеводитель по русскому человеку. Куда полезней и более впечатляющий, чем любая туристическая энциклопедия. Впрочем, читать эти вставки вовсе необязательно. Можно просто обратиться в слух...

Сначала я весьма скептически отнеслась к этой книге, как-то не вдохновляет современная русская литература, да и такие хвалебные отзывы настораживали... Но начав читать, я поняла, что глубоко ошиблась! Роман о русской душе, о народе...
Молодой человек Федор живет в Швейцарии с 14 лет, работает в университете Фрибура помощником профессора, изучающего феномен души народа. В разных странах берут интервью у простых людей, а потом их анализируют, Федя занимается русскими. В ресторане он со знакомой девушкой встречает русскую чету Белявских, и начинается их совместное обсуждение услышанного.Истории эти печальны и полны страданий, они реальны, интервью брал сам Понизовский и психолог Татьяна Орлова
Дмитрий Белявский, расчетливый бизнесмен, циник- полная противоположность задумчивому и тонкому Федору, между ними разгорается конфликт, ведь Белявский смотрит на все как потребитель, видит в русских быдло, а Федор- христианин, для него русские- народ-богоносец. Белявский живет в России, но далек от нее духовно, презирает, не понимает проблем простых людей, а Федор, хоть и давно живет в Швейцарии, русский по духу. В книге часто упоминается Достоевский, и сами герои похожи на его героев: Белявский- Иван Карамозов, а Федя- Алексей Карамазов или князь Мышкин (вырос в Швейцарии, отрешенный, что как-то разбил лоб о стеклянную дверь, да и такие люди, как Белявский назвали бы его идиотом).
Ответ на загадку русской души Понизовский не дает, это невозможно. Невозможно проанализировать, разобрать по косточкам живую душу.

Это одновременно и современный и классический роман, вся Россия в нем. Очень рада, что сейчас так могут писать! Всем советую.

«Не слушаем. Не желаем. Желаем говорить сами. Интерпретировать. Реагировать. Комментировать. Поправлять», – такие слова с горечью произносит Федя, главный герой, в конце книги, перед тем, как окончательно «обратиться в слух». То есть – решиться внимать звучащей речи как она есть, без привнесения «своего» и попыток «понять». В эпоху повального комментирования и переосмысления способность просто слушать и слышать оказывается особенно ценной – и произведение Антона Понизовского, называемое кое-кем из рецензентов «подлинным Русским Романом», как нельзя лучше иллюстрирует эту проблему сегодняшней коммуникации.

Начинать разговор об «Обращении в слух» нужно с предыстории. Для написания своего дебютного романа бывший журналист телепроекта «Намедни» Антон Понизовский на пару с психологом Татьяной Орловой арендовал торговый павильон на Москворецком рынке, несколько месяцев служивший психоаналитической кушеткой для работников и посетителей. Те заходили сюда на чай и на условиях анонимности рассказывали о собственной жизни, якобы для проекта «Моя история», описывающего новейшую историю России глазами простых граждан. И эти «свободные нарративы» – говорить можно было буквально о чем угодно – вошли в книгу в неизменном виде, скрупулезно расшифрованными с диктофонных записей, с характерными для разговорной речи «песят» вместо «пятьдесят» и «чё» вместо «что».

Документальные тексты переплетены с художественным: вымышленный аспирант французского университета Федя изучает реальные записи из далекой России, стараясь понять «русскую душу», вычленить «русскую идею», объединяющую всех представителей «народа-богоносца» (определение, позаимствованное у своего тезки Достоевского, Федя повторяет десятки раз). Занимается он этим в швейцарском отеле с видом на гору Юнгфрау, где к нему на пять дней присоединяются трое туристов, застрявших на зимнем курорте из-за извержения исландского вулкана (самолеты не летают по всей Европе): небедные супруги Белявские и 20-летняя сноубордистка Леля. Структура книги подсказана сюжетной завязкой: главы с прямой речью реальных людей и с обсуждением услышанного персонажами чередуются. Герои Понизовского комментируют, реагируют и интерпретируют – сиречь, делают ровно то, что к концу романа так опротивело Феде.

Здесь коренится и крупнейшая проблема «Обращения в слух»: художественная линия, на протяжении нескольких начальных глав дарившая надежду на герметичный детектив или психологическую драму, с середины книги смотрится безнадежно слабой по сравнению с документальной. Вопреки постмодернистскому шаблону, оригинальная жизнь оказывается богаче на смыслы, чем имитация жизни, и это можно было бы вменить Понизовскому в заслугу, окажись такое противопоставление умышленным. В течение всего романа автор тщится наполнить содержанием речи Феди, Белявских и редкие реплики Лели. Местами это более-менее получается (и тогда возникает желание выписать отдельную фразу, чтобы когда-нибудь использовать), местами не получается совсем (в такие моменты поражаешься банальности прочитанного), но и это не вызывало бы нареканий, не будь персонажи такими неестественными, «сделанными». Кажется, что они существуют с единственной целью – представить определенные типажи и стереотипные взгляды, поэтому сначала ты не веришь в героев, а потом и в сказанное ими.

В итоге «роман идей», который дерзнул написать Антон Понизовский, превращается в сочетание высококлассной журналистики и средней руки литературы, причем вторую из книги можно выкинуть без особых потерь. Но есть у произведения и одно неотъемлемое достоинство: оно исключительно своевременно, может быть, даже слишком своевременно, и эта выпирающая актуальность мешает восприятию текста сейчас, в 2013 году.

Понизовский зафиксировал целую палитру типичных рассуждений на вечные темы «Почему мы так плохо живем?», «Кто есть быдло, а кто – нет?», «Особый ли путь у России?» – какими они выглядят в наши дни. По всей видимости, «Обращение в слух» – это обращение в будущее, ведь собранные здесь истории и размышления сегодня живут и далеко за пределами черно-золотой обложки. Мы слышим их повсюду, от бесед за чашкой кофе до телевизионных программ, слышим так часто, что чувствительность притупилась, и потому нам трудно внять им, полностью «обратившись в слух». Спустя годы книга вполне может стать весомым документом эпохи. Вот только будет ли наша эпоха и ее «свободные нарративы» интересна потомкам?

Много чего могла бы сказать после прочтения этой книги, но эмоции все резко отрицательные, которые не хотелось бы выпускать в Страстную Седмицу, посему ограничусь одной цитатой:

Задам один риторический вопрос – кому может нравиться подобный «анализ русской души»?
И в противовес приведу одну ссылку на недавнюю рецензию читательницы bukvoedka из списка моих друзей: https://www.livelib.ru/review/796080-v-poiskah-marselya-prusta-andre-morua#reply
У меня все!

Хорошая книга, структурированная, понятная, нет "чёрно"-"белых" отстаивателей наивных точек зрения, каждому участнику есть что сказать и, что немаловажно, со своей колокольни аргументировать почему он так считает. Прекрасная задумка, качественно воплощённая на бумаге. Автору низкий поклон, нигде не перетянул, нигде не сфальшивил, всё как есть представил. И увидел в всём этом нашу русскую к.р.а.с.о.т.у. В страданиях, потерях, встречах,поддержке. Я бы внесла эту книгу в подборку для тех, кто зачитывается колонкой в ЖЖ "Пора валить, но как-то стрёмно". Прочитайте до отъезда, может что-то станет более понятно. И уж особенно обязательна к прочтению для тех кто лет 10 проживает не в родных пенатах. Может кому стыдно станет за свои некоторые застольные разговоры "про русских".
Книга хотя вроде даже и не про это - а про индивидуальный поиск бога. А может и про любовь? Такая многогранность, полифония чувств, под стать русской душе.
На месте Главного включила бы в школьную программу.

«А мы их не слышали. Мы их перебивали, пытались их интерпретировать, объяснять. Мы жалели их. А я теперь думаю: может быть, даже не надо сразу жалеть. Чуть попозже: жалеть, возмущаться, сочувствовать — но сначала услышать. Такими, как есть.
Это самое важное: не такими, как хочется, не придуманными — а такими, как есть. Просто слушать. Заставить себя замолчать». Антон Понизовский «Обращение в слух».

Сколько уж было написано об этом романе, но, кажется, никто не подметил самого главного. Никто не сделал акцента на суперидее Понизовского, на его призыве. «И они обратились в слух» - так заканчивается эта книга. Имеющий уши, да услышит. Остальные же увидели в книге в лучшем случае удачный эксперимент, а в худшем - лишь «достоевщину» в плохом смысле этого слова, да размышления на тему «народа-богоносца». Нет, все это в романе, конечно, есть. И играет важную роль. Только не решающую. Автор дает возможность обратиться к нам вслух маленьким людям, обычным россиянам. Тем, кого никто и никогда не слушал. А мы, читатели, должны «обратиться в слух», внимать. И делать выводы.
Небольшая компания, волею судьбы собравшаяся в швейцарских Альпах, прослушивает реальные рассказы россиян о собственной жизни, чтобы помочь аспиранту Федору в научной работе. Их задача, по сути, заглянуть в потемки русской души. Кто-то увидит там лучик света, а кто-то так и останется слеп. Композиция романа проста: прослушали историю, обсудили ее. Краткие рассказы «маленьких людей» оказываются притчами, которые могут трактоваться двояко. Успешный и состоявшийся Дмитрий видит в этих историях смрад и разложение, аспирант Федор – глубину страдающей и богохранимой русской души. Доказательства Дмитрия, на первый взгляд, неоспоримы. Для него Россия – вечно пьяная, униженная, страдающая – это «страна-пугало». Страна безнадежная и опустившаяся, страна сладострастников, воров и убийц. Идеи свои он обильно подкрепляет цитатами из Достоевского. Однако, разборчивый читатель легко догадается, что все грехи, в которых Дмитрий обвиняет россиян, присущи и ему самому. Оппонент Дмитрия Федор выглядит на его фоне Алешей Карамазовым, а может князем Мышкиным, непорочным юношей-мыслителем, осевшим в Альпах. Он долго слушает версии Дмитрия, не в силах ничего противопоставить железной логике сладострастника. И все же формулирует свою позицию, позицию сложную, но, на мой взгляд, верную:

«Вот что на самом деле несет богоносец: страдания и позор. А не знамя… Знаменем это явится в другой жизни; а в этой жизни «Я ношу язвы Господа моего на теле моем», то есть ношу страдания и позор…
С потребительской точки зрения, с «у-потребительской» точки зрения — это полный абсурд. Но ведь самое-то поразительное: про себя лично любой человек это прекрасно чувствует и понимает! И ни малейшим абсурдом не кажется! Когда дело доходит до лично меня — я хочу, чтобы в любом моем унижении — внешнем — во мне продолжали видеть внутреннюю значительность: я ведь на самом деле значительный, я не пустое место… Я хочу, чтобы даже с катетером, с трубкой для кала, в любом состоянии, в пьяном, в униженном — кто-то продолжал во мне видеть, что я на самом деле прекрасен! И даже не просто я этого «хочу», а, в сущности, мне это нужно больше всего на свете. Я больше всего на свете хочу, чтобы кто-то — хоть один-единственный человек! — видел меня любящими глазами — то есть видел меня настоящим, видел во мне настоящее (как, между прочим, Федор Михайлович Достоевский видел русский народ): я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня любящими глазами!
И ведь знаете что?
Всегда есть кто-то, кто смотрит такими глазами. Мой Бог на каждого смотрит такими глазами. Здесь, по эту сторону, только жена на мужа — и то не всегда посмотрит; а мой Бог на каждого человека смотрит любящими глазами…»

Есть мнение, что литературная часть романа провалилась. Дескать, на фоне прозы жизни, жестокой повседневности и наших языковых реалий, утонченные разговоры а-ля Достоевский кажутся надуманными. Я так не считаю. Может, потому что и сам не прочь подискутировать на подобные темы. Как бы то ни было, есть основные, проклятые «русские» вопросы, на которые мы будем отвечать, забывать ответы, чураться самих вопросов и снова их задавать. И спасибо Понизовскому, который их вновь поднял.
Я бы порекомендовал всем познакомиться с этим любопытным и экспериментальным романом. Особенно любителям Достоевского, хотя, стоит отметить, что Понизовский вовсе не жалеет Федора Михайловича. На страницах романа Достоевский, порой, предстает перед нами в совсем уж непрезентабельном виде сладострастника и, чуть ли, не педофила. Впрочем, это не мнение Понизовского, а мнение героя романа Дмитрия. В общем, читайте, дамы и господа, читайте.

Очень тягостная книга - будто ткнули носом в то, чего стараешься избегать. И невероятно своевременная - в общем-то, Понизовский просто озвучил то, о чем мы последние пару лет постоянно думаем. Что Россия - это не только интеллектуальная элита и офисные хомячки на митингах, не продвинутые журналисты и дети с айфонами, но миллионы вот таких страшных в своей безысходности судеб - они не то что не могут жить иначе, они даже не знают, что иначе для них возможно. Читала медленно, потому что сразу столько горя - даже читать невыносимо, не то что жить, ой.
И там не кровь-кишки-поубивало, не о репрессиях и не о войнах рассказы, а о самой обычной бытовой жизни в России - столице или провинции. Я выросла в очень небольшом поселке и, признаться, убежала в 21, как многие мои одноклассники и друзья. Те, кто остались - уже превращаются в копию своих родителей и прародителей, годами не выезжают дальше райцентра и не переключают каналы дальше шестого. И вот что у меня, хотя бы временно, эта книжка отшибла - так тот снобизм: фу, глупые людишки, смотрят дом-2 и голосуют за единую россию, фи. Потому что увидеть себя в этих обсуждающих русскую душу ужасно от России далеких людях смешно и не очень приятно. Легко всё-таки сидеть в офисе с кондиционером, попивать американо и ругать русского мужика за пьянство и леность души. Хорошо иметь проблемы не сложнее перегоревшей лампочки и строгого босса.
Достоевщина, конечно, откровенная, и всё это слышано-переслышано, на кухнях тысячу раз оспорено и говорить хочется много, но всё это какая-то пыль, лучше пойти и ..ну, не знаю, сделать кому-нибудь приятное. Или хотя бы за коммунальные вовремя заплатить.