Аукцион

Роман рассказывает о возвращении в Россию культурных ценностей, похищенных нацистами во время Великой Отечественной войны, о том, кто и как мешал их возвращению на Родину.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

33 оценки

5
39%
4
42%
3
12%
2
3%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 45Хотят прочитать 25

Рецензии

Helena74
16 августа 2025
Родине помогают сильные.
Я бы не назвала это произведение детективом в чистом виде. Интрига с попыткой сорвать возвращение полотна русского мастера на родину осталась, скорее, наброском, эскизом. До самого финала мотивы Джоса Фола, были скрыты в тумане. И лишь в конце стало очевидно: за кулисами – алчность толстосумов, стремящихся завладеть шедеврами, минимизировав затраты и избежав проблем с законом. Все как всегда. Ищите кому выгодно.
Две другие нити повествования – философские искания журналиста Степанова и князя Ростопчина – представляются мне сердцевиной романа. У каждого героя свой путь, своя правда, но в их кажущейся противоположности проступает нечто глубинное, общее – незримая пуповина, связующая их с Родиной. Именно она, эта неутолимая жажда послужить Отечеству, толкает их на поступки, кажущиеся другим нелепыми и иррациональными. Но разве не в этом парадоксе и заключается истинная гармония жизни, пульсирующей заботой о своей стране? Неважно, "белый" ты или "красный", важно, что ты – человек, болеющий за судьбу России.
Читая, ощущаешь не столько скорбь об утраченных ценностях – картинах, антиквариате, – сколько о сломанных судьбах людей, разметанных вихрем истории. Кто-то сгорел в пламени революции, кто-то тихо угас в эмигрантской тоске, кто-то, в наивной надежде вернуть "Россию, которую мы потеряли", искал спасения в объятиях нацистов. Но каждый из них – это выбитый кирпич из фундамента государственности. И чем больше таких брешей, тем быстрее ветшает и рушится здание страны. Потому и пронизан роман одновременно болью утрат и робким оптимизмом, надеждой на возрождение.

в Париже все было не так, как в России...
Безусловно, найдутся те, кто попытается заклеймить отдельные эпизоды пропагандой. Но стоит ли спешить с выводами? Может быть, происходящее есть то, чем оно и кажется, а попытки дискредитации продиктованы лишь личными антипатиями? Например:

...бог наконец послал Годилина; впрочем, кого еще он мог послать ему; серьезные люди оседают в университетах; только неудачники питаются «Свободой».
Можно сказать, что это пропаганда, но так ли это? Еще пример:

Просто несколько обидно, когда о стране, с которой поддерживают дипломатические отношения, не говорят иначе, как о «тирании», о культуре — «так называемая культура»; какое-то безудержное злобствование, полное отсутствие объективности...
— Да, но права человека...
— Господин Хойзер, отчего в таком случае ни одна из здешних газет не пишет про ситуацию в Парагвае? Про трагедию несчастных палестинцев? Про эксперименты Пол Пота?! Почему такой антирусский накал? Разумно ли?
Получается, время летит, а отношение к России (СССР) остается неизменно враждебным. Но стоит ли во всем винить коммунизм? Быть может, корень проблемы глубже – в самом факте существования нашей страны, раздражающем "партнеров"? Однако, несмотря на возможные ярлыки, книга получилась удивительно проникновенной, чувствуется, что автор вложил в нее душу.
До последних страниц я гадала, чем же все закончится. Победа "наших" была предрешена, но какой ценой? Финал, признаюсь, меня огорчил. Жаль князя, жаль Степанова, жаль, что стране так и не удалось вернуть большую часть культурного наследия, утраченного в годы войны.
Отдельную ценность представляют письма, вплетенные в канву повествования. Они обнажают самые сокровенные уголки человеческой души, как светлые, так и темные. Особенно отталкивали послания Гавриила Иванова-Дагреля. Столько в них злобы и желчи, что хотелось отложить книгу в сторону. Но "горькая правда лучше сладкой лжи", и подобные письма писались во все времена. Особенно поразил его ядовитый антироссийский настрой. Вспомнились кадры с Верхнего Ларса и вереницы бегущих за границу...

Пожалуйста, милейший Николай Сергеевич, похлопочите, чтобы «Новое время» поскорее перевело мне гонорары. Там накопилось порядком, а мы намерены с Танечкой уехать в Берлин. Оттуда легче видеть происходящее в несчастной России.Спокойнее писать.
Такую книгу сложно рекомендовать. Она слишком нестандартна, выбивается из общего ряда "легкого" чтения. Не все смогут проникнуться заложенным в нее смыслом, но сколько можно обнаружить в ней из текущего времени:

— Когда ты купил первый телевизор?
— Телевизор-то бог с ним, а ведь тридцать лет назад мало кто знал, что такое холодильник. А вот поди представь сегодня, как жить без холодильника. Можешь?
— А ты?
— Не могу. Хоть убей, не могу. А ведь американцы почти в каждом доме имели холодильник еще в тридцатых годах...
— Зато у нас самые красивые девушки на земном шаре. Не согласен? — улыбнулся Режиссер.
— Согласен.

— Впервые в жизни вижу русского. Хотя нет, я видела Хачатуряна.
— Он армянин.
— Какая разница? Ведь он из России.
Читая, невольно задаешься вопросом: неужели это написано в 1985 году? Неужели мир так и остался верен своим старым догмам?

Читать далее
43 понравилось
0
190
Ledi_Osen
24 апреля 2026
Честно? Взяла книгу из‑за Врубеля. А получила… всё сразу. Искусство, шпионов, эмигрантов, письма девятнадцатого века и слежку с прослушкой. Голова шла кругом, но это приятное такое кружение.

Сразу скажу, что книга из цикла про журналиста Дмитрия Степанова, но вполне хорошо читается, как отдельная книга. Прототипом Дмитрия Степанова выступает сам автор. Семёнов, по‑моему, и сам был таким — въедливым, упрямым, себе на уме. Степанов — явно его второе я. И вот этот советский журналист вдруг оказывается в одной лодке с князем-эмигрантом Ростопчиным и немецким архивистом Золле. Им просто надо вернуть украденную картину Врубеля, которая всплыла на Sotheby's. А американцы (бывший цэрэушник, страховой агент — такой скользкий тип) начинают им палки в колёса ставить: слежка, подставы, прослушка. И книга из благородного детектива про искусство превращается в настоящий шпионский роман.

И знаете, эта шпионская часть мне сегодня как-то не зашла. Сильно. Она какая‑то… притянутая за уши. Будто автор испугался, что без погонь будет неинтересно, и накрутил лишнего. А зря. Потому что лучшее в книге — совсем другое. Хотя книги про шпионов я люблю и у Семенова в том числе. Его Штирлец, например, бесподобен.

Я же здесь влюбилась во вставленные истории. Письма Врубеля — живые, нервные, страшные. Разговор с сыном Федора Шаляпина — горечь такая, что в горле комок. Вдова Хемингуэя приезжает в СССР — и ты чувствуешь эту неловкость, эту почти несовместимость миров. Дягилев, Вяземский… Это жемчужины, честное слово. Читаешь и забываешь, что перед тобой шпионский роман. Думаешь: боже, сколько же всего было потеряно и как трудно возвращать память по крупицам.

Ещё очень понравилось, как Семёнов играет с русским языком. Иностранцы пытаются понять наши поговорки — и виснут. Сидишь и улыбаешься: ну да, попробуй объясни, что значит «бережёного бог бережёт» человеку, который мыслит контрактами и страховками.

Концовка хорошая. Мирная. Без фанфар. Сделали — и хорошо. И какой‑то осадок тихой радости.

В общем, книга — комок из красоты и раздражения. Красота — Врубель, письма, диалоги, память. Раздражение — шпионская мишура, которую туда воткнули, видимо, ради остросюжетности. Без неё было бы пять баллов. А так — твёрдая четвёрка. Книга экранизирована. Фильм "Лицом к лицу" обязательно посмотрю.

Читать далее
32 понравилось
0
80
buldakowoleg
6 октября 2018
В Англии на аукционе собираются продать одну из картин Врубеля. Заинтересованный в ней журналист Степанов связывается с князем Ростопчиным и немцем Золле, у которого есть документы о том, что картина была в своё время похищена, чтобы выкупить произведение искусства и отвести его в СССР. Об этом узнаёт Джос Фол, занимающийся искусством в Америке, которому не нравится сложившийся союз и он готов помешать покупке. Произведение очень напряжённое, Джос Фол готов давить на страшные болевые точки.
Структурно в романе, помимо основных действующих событий, присутствуют письма, касающиеся творчества Врубеля. К финалу сложилась ассоциация со случившемся с князем, который в этом романе вызывал наибольшее сочувствие. Интересно, смогут ли Степанов с Золле вновь общаться.
В этот раз немного раздражало обращение "милый", особенно когда оно принадлежало как бывшей жене князя, так и Степанову.
В начале романа о Степанове открывается ещё несколько интересных фактов. Вообще персонаж меньше Штирлица нравится, когда был разговор журналиста с его подругой, то это напомнило разговоры Штирлица с Клаудиа, но в более упрощённой форме.
Читать далее
6 понравилось
0
694