Хранитель древностей

«Я стараюсь пройти тихо-тихо, незаметно-незаметно, никого не толкнуть, не задеть, не рассердить, а выходит, что задеваю всех. И все они на меня кричат, хотят мне что-то доказать, что-то показать. А что мне показывать, что мне доказывать, меня просто нужно оставить в покое».

Сюжет книги не обещает ничего интересного. Относительно молодой человек по фамилии Зыбин устраивается работать в музей Алма-Аты, где его назначают хранителем материала, который находится на опознании/реставрации. Он потихоньку там обустраивается, вникает в работу и все его начинают называть не иначе, как «хранитель». И, вроде бы, сюжет обещает ничем не примечательный производственный роман про музей, но действие происходит в 1937 году, от одного упоминания которого бросает в дрожь.

А каково жилось людям в то время – даже представить сложно. Понятно, что эти времена обросли уже домыслами и что правда, а что ложь уже и не разберешь, но с тем, что люди в это время страдали от репрессий не поспоришь. Автор с этим тревожным настроением знаком не понаслышке, ведь он четыре раза подвергался аресту и находился в тюремном заключении и в лагерях. Узнав про это, я ожидал книгу, которая будет пропитана злобой и ненавистью к власти, державшей простых людей в страхе. Но мои ожидания не оправдались в полной мере.

В книге чувствуется тревога, напряжение, когда люди бояться сказать что-то не то, посмотреть не так или бояться быть неправильно понятыми. Но вот главного героя занимает не это – ему интересна архитектура города, он любить читать различные статьи, рассуждать об искусстве и архитектуре. На всё происходящее он смотрит словно через розовые очки, не замечая того, что происходит вокруг. Или же он просто специально так делает, отгораживается от всего и думает про себя «Я в домике, я в домике, меня застукать нельзя». Но долго у него так делать не получается, ведь под подозрения может попасть каждый и когда близкие люди хранителя начинают страдать он замечает, что же вокруг творится. Да и сам он тоже успевает отличиться – начинает спор на пустом месте с одной массовичкой по поводу портретов на выставке изобразительного искусства (массовичка утверждала, что в будущем людей на картинах могут признать врагами народа, значит, портреты надо снять) и из-за этого он и сам попадает «на карандаш».

И книга повествует о довольно мрачных и эмоциональных событиях, но Домбровский описывает всё очень сухим, безжизненным, безэмоциональным языком, в результате чего читать книгу довольно тяжело. Да и рассуждениям об архитектуре и искусстве уделено немало внимания. Я бы даже сказал, очень много внимания. И из-за этого не каждый сможет дочитать книгу до конца.

А до конца дочитать её определённо стоит, ведь после 150-й страницы события начинают разворачиваться очень стремительно. Тут начинает проявляться интересный сюжет, интрига и ещё автор подводит нас к мысли о том, что некоторых людей начинали подозревать в шпионаже/измене Родине по сущим пустякам, но этот пустяк раздували до невиданных размеров. Работники следственных органов этим самым показывали свою работу, раздували из мухи слона, а в итоге зарабатывали себе хорошую репутацию, но при этом ломали людям судьбы. Читать про это обидно и больно. Но, опять же, хочется отметить, что из-за не совсем удачной подачи и сухого языка повествования в полной мере это не удастся прочувствовать.

А ещё к этому роману есть дополнение «Из записок Зыбина», благодаря которому мы узнаём, как сложилась судьба некоторых персонажей через пару десятилетий после описываемых событий. И вот эта часть может похвастаться и драматизмом, и яркими образами, и эмоциональностью, но автор не включил эту главу в роман из-за того, что «благодаря» ей роман не прошёл бы цензуру, а очень жаль, потому что такой финал произведения искупил бы все недостатки. Но, хорошо, хоть мы в наше время имеем возможность прочитать роман отчасти таким, каким его планировал Домбровский.

В общем, роман довольно тяжелый, вязкий и не каждому придётся по вкусу. Если прочитаете, будьте готовы к минимуму действия и максимуму разговоров на отвлеченные темы, такие как архитектура и искусство. И напряжённая и тревожная атмосфера прилагается.

Я пытался читать Домбровского, еще когда учился в школе, как-то быстро завяз, затосковал и бросил. А тут проглотил роман со стремительной жадностью. Потрясающая, как оказалось, книга. Невероятно живая, ярко, зримо проступающая в сознании, мощно передающая настроение момента. Ну и это очень, на мой взгляд, сложносоздаваемое состояние текста, когда ситуация, которая кажется комичной, на самом деле становится с каждым мигом страшнее и страшнее.

Короче говоря, я под сильным впечатлением, буду читать другие романы Домбровского.

Ну почему, когда дело доходит до написания отзыва на понравившуюся книгу у меня возникает творческий кризис. Вроде совсем не сложно выразить свои восторги ан нет, особенно когда в голове крутится понравилось, понравилось, понравилось... Всё от первой и до последней буковки.
С первых же слов я влюбилась в летнюю Алма - Ату 1937 года и в хранителя музейных древностей историка Зыбина. Читала и не верила, что за окном сейчас зима, настолько погрузилась в атмосферу летней разморенности. Понравился мне Зыбин своей любовью к предметам старины, тем что без страха высказывает свои мысли и отстаивает свою точку зрения. И всё это в тревожной атмосфере несправедливых и неожиданных арестов.
Резким контрастом выделяются главы, где описывается лагерь и предвоенная Германия.

Книга о страшном времени - времени репрессий, арестов, расстрелов, допросов, доносов, маниакальной бдительности и оглядок. Непонятно, каким образом людям удавалось его пережить: читая о допросах, проводимых НКВД, возникает мысль: "Это же полный бред!" Такое ощущение, что неважно, сделал ты что-то или не сделал - все равно виноват.

Главный герой книги работает хранителем древностей в музее, занимается каталогизацией имеющихся в музее экспонатов, подбирает материал для выставок, пишет статьи. И ему хочется остаться в стороне от происходящего, хочется заниматься только древностями - ведь это было так давно, какое отношение они могут иметь к текущему времени? Но, оказывается, могут. И лучше во всех залах музея повесить портреты Энгельса - тогда точно не промахнешься.
Книга написана достаточно спокойным языком, в ней очень много описаний, даже на первых абзацах, когда автор описывает кафедральный собор Алма-Аты, я залезала в рецензии, чтобы убедиться, что я читаю все-таки художественную литературу. Много в книге и рассуждений, а вот самим действиям, несмотря на описываемые события, на мой взгляд, не хватило жизни и эмоций.

Роман «Хранитель древностей» нужно читать в Алматы (использую форму названия, принятую сейчас; сам Домбровский, конечно же, пишет об Алма-Ате). Мне повезло. Я не просто прочел эту книгу, к которой очень долго шел. Но читал ее ровно в тех местах, где ее писал Юрий Осипович. Поэтому после нескольких десятков страниц можно выйти на улицу (лучше вечером, чтобы были скрыты излишне выпирающие приметы современности), прогуляться по парку, где постоянно бывал и сам писатель, и его герой Георгий Зыбин. Обойти вокруг Вознесенского собора, порадоваться, что планы директора музея снести его и построить новое светлое здание не состоялись. Послушать журчание Алматинки. Насладиться ароматом изнывающих от жары и духоты деревьев. Дойти до Зеленого базара с его суетой и практицизмом (про базар в «Хранителе» слова нет – это уже из «Факультета ненужных вещей»). Или доехать до «Горного гиганта», давно поглощенного новой современной Алматой.

Пребывающий здесь в ссылке Домбровский пишет о городе с огромной любовью и страстью настоящего поэта. И это чувство совершенно понятно даже сейчас, спустя более полвека после того, как писался роман, и спустя почти девяносто лет после описываемых в книге событий. Удивительный, очень домашний город, возникший давным-давно как форпост Российской империи в Туркестане. Отчасти «Хранитель» - книга о любви к этим местам и людям, живущим здесь.

Но прежде всего роман о страхе, который облепил всех людей в СССР в 30-е годы, даже в удаленных от московского центра местах. Герой, как и многие люди, здесь – в ссылке. На темных дачах скрываются кабинеты следователей НКВД, бдительно ищущих врагов народа. И готовых их найти где угодно – в неправильной газетной статье, в излишнем интересе к древности, в неправильной биографии, в случайных словах… Доносы и доносчики сжимают свой круг вокруг своих жертв. Домбровский не пишет хронику сталинских репрессий, он восстанавливает атмосферу липкого ужаса преследуемых, перемешанную с жарким воздухом Казахстана.

Безусловно, это книга о людях, одной только силой духа противостоящих страху и империи в её худших проявлениях. О Георгии Зыбине, рядовом сотруднике музея, о его смелом и уверенном директоре, о старом разнорабочем и охраннике, любящем жизнь, о честном редакторе газеты, по-своему защищающем авторов и правду, о которой пишет в своем издании, о простых людях, сохраняющих себя и своих близких.

Не стоит излишне придерживаться сюжета – вы можете даже не найти его в романе. Музейные дела, неудавшаяся экспедиция, несчастный удав, то ли скрывающийся в горах, то ли привидевшийся аульным жителям. Статейки в местных газетах, интриги в советских учреждениях, судьбы людей на весах истории. Скорее «Хранитель» возникает на стыке торжествующего в XX веке реализма и экспрессионизма, вероятно проникшего в стиль от Домбровского-поэта. Даже не называя напрямую чувств и эмоций, он рисует картину жизни хороших и не очень хороших людей в страшные времена. Прекрасного старика-пьяницы, сурового бригадира, трогательной начальницы отдела хранения Клары Файзулаевны, безумной в энтузиазме массовички и похожей на смерть машинистки, всегда присутствующей при отправке очередного человека в заключение.

Поэт, экспрессионист, автор фантастических романов (фантастических по таланту и силе) – совершенно иной писатель в череде советских авторов. Несколько арестов, ссылок, тюрем – и абсолютно непреклонный свободный дух, ничем этим не сломленный. (Вероятно, из-за невозможности сломать писателя его не арестовали и не заключили снова в тюрьму или психлечебницу, а убили в 1978 году). Домбровский – не Шаламов, который захлебывается в ужасе того, какими способами ломаются люди в сталинских лагерях. Не Рыбаков, документально, публицистически обличающий тоталитарный советский режим. Это уверенный в себе и своем предназначении поэт и ученый. Он запер себя в башне из слоновой кости (на самом деле в колокольне Вознесенского собора, где находится его музейный кабинет) и удивляется, зачем его беспокоят и чего от него хотят эти ужасные, по сути не образованные, люди. Но за стеной уже звучит страшная колыбельная про смерть.

Здесь я намеренно путаю писателя и его героя – хранителя музейных ценностей. Роман автобиографичен, как любое стихотворение или поэма. Да-да, читайте «Хранителя» как поэму – о любви, о страхе, о времени, о человеке, который прежде всего человек. И немного про удава, который обернулся убитым полозом. Вот не люблю я змей, а полоза жалко. Он стал еще одной жертвой страшного сталинского режима.

За чтением романа, я прочувствовал Юрия Осиповича сначала как соседа, потом – как поэта, и, наконец, как великого русского писателя, который до сих пор не оценен по заслугам. Лучшие русские романы второй половины прошлого века написаны именно Домбровским. Его «Факультет» выпустил отдельной книжкой «Новый мир» в годы Перестройки. Это был не только глоток свежего воздуха, но еще и признание того, что этот роман и его автор выбиваются из общего ряда советских писателей и претендует на вхождение в Пантеон.

Отдельная благодарность Редакции Елены Шубиной за книгу – с приложением «Записок Зыбина» и главы о немецком консуле. Внутри романа они кажутся лишними, но читая их отдельно, после сюжета, лучше понимаешь замысел и пафос автора. Помимо прочего, это мое возвращение к чтению русскоязычной литературы после двух лет абсолютной невозможности взять в руки книгу, написанную на русском языке. Счастливое возвращение – к великому писателю и отличному роману. Сейчас на моем столе лежит «Факультет ненужных вещей».

август 2024

Одна тысяча девятьсот тридцать седьмой. Огонь репрессий уже полыхает, и жар его постепенно доходит до самых отдаленных провинций Империи. Исподволь, стелясь, его отравляющий дым проникает в жизнь Алма-Аты: исторического музея, совхоза Горный гигант, в редакции газет, в жизнь каждой семьи.
Сапог государства, словно принадлежащий Гулливеру в стране лилипутов, с каждым шагом все опускается и опускается на своих граждан, все давит и давит, и люди исчезают, прилипнув к его подошве или остаются лежать, раздавленные и покалеченные.
Все чаще и чаще находят среди них врагов народа, люди пропадают - исчезают по ночам из своих квартир, со страниц газет, со стен и с досок почета, вымарываются из фотографий. Пресса требует повышенной бдительности, трубит о шпионах, о наставших тяжелых временах, необходимости мобилизоваться, сплотиться и обязательно кого-то уничтожить. Строчатся доносы. В любом необычном поведении видится вредительство, шпионаж.
Словно бы меняется воздух в Империи. Меняются нормы. Меняются люди. То, что раньше казалось недопустимым, невозможным в обстановке тотальной мобилизации (на борьбу уже не важно с кем), теперь возможно. Возможно все. Все для победы! Уже не важно над кем. Евреи? Врачи? Политические оппоненты? Троцкисты? Высший командный состав красной армии? Коммунисты (особенно, те, из первых)? Казаки? Дворяне? Зажиточные крестьяне? Интеллигенция? Поляки? Иностранные агенты? Список бесконечен.
Рождается новая реальность. Размываются понятия добра и зла. Меняются люди, не желает меняться Хранитель. Что за древности он охраняет? Ужели это только черепки да черепа? А, может, древности - это то, что становится ненужным в этом построенном новом мире: порядочность, критический ум, доброжелательность по отношению к людям, неприятие стукачества, образованность, честность, прямота, откровенность. Кажется, хранитель свой бравадой, своими необдуманными, да что уж там, просто смертельно опасными поступками и словами (!) словно бы борется за стремительно ускользающую нормальность мира. Смотреть на это страшновато. Это и храбрость, и невозможность поверить, нежелание верить в происходящее, настолько оно невероятно, ненормально.
Эта книга - зачин. Мы из солнечной, чудно описанной автором Алма-Аты, похрустывая сочным яблочком сорта апорт, сидя на башне храма, наблюдаем, слегка отстраненно и безэмоционально (как и положено ученому) за рождением террора. Расцветет он в следующей части - в книге под названием "Факультет ненужных вещей".

Хочется сразу отказаться от пафоса по поводу темы книги, её незавидной судьбы, поскольку темы трагических страниц истории априорно считаются неприкосновенными, а книги большинством читателей оцениваются высоко вне зависимости от литературной составляющей. А если книга не издавалась в СССР, то это автоматически делает её выдающейся.

К счастью, с Домбровским всё не так, в первую очередь книга хороша сама по себе, я хочу отметить чрезвычайно сильные эмоции, добытые за счёт художественного мастерства и какой-то дьявольской расчётливости автора, а не путём муссирования впечатляющих подробностей.

Для начала, роман автобиографичен и двучастен. Вторую часть  Юрий Домбровский - Факультет ненужных вещей   читать нужно, хотя "Хранитель" вполне самостоятельное произведение. Во-вторых, (это я чтобы не захлебнуться эмоциями пытаюсь всё по полочкам разложить, упорядочить, тэксзать...) он совершенно достоверный. Ни разу не возникло у меня противного ощущения - "врёт!". В-третьих, книга обалденно увлекательная. Для меня, есессно. А как можно не увлечься, когда с самого начала ничего не понятно - вроде как какая-то этонграфически-историческая байка, или историко-археологическая, или социально-историческая? Да вроде нет, несмотря на обилие перечисленных материалов, роман живой с живыми, и не просто так, а с пронзительно-живыми героями, подробными диалогами, которые не хочется прерывать и стремительными описаниями пейзажей и интерьеров, настолько точными, что прочитав, однозначно чувствуешь себя там, на месте. А яблоки? А запахи? А деды? Ну, в дедов я влюбилась моментально и без памяти, они ж своими "фатальонами" и "Бова-конструктором", пьянством, хитростью, несговорчивостью не то, что снижают градус напряжения, напротив, их нормальность противостоит ненормальности происходящего. Потому что происходит страшное: постепенное и подспудное нарастание страха. И страх такой мерзкий, противный, неявный, безнадёжный. Его нет в начале книги вообще, она залита светом, ярким и бескомпромиссным, она из яблок, деревянных построек и "резных полотенец" Алма-Аты, ещё недавно крепости Верный, из жары и пыли, картин Хлудова, прохлады чердака и тайн, которые он хранит, из россказней столяра, камней, костей и черепков. И хранитель древностей, он же рассказчик, спокойно занимается своим делом, заполняет карточки и ворчит:

А потом выползает страх. Его не видно, он почти неощутим, просто небольшой дискомфорт, словно шорох в траве в безветренный день, он вроде бы экзистенциальный. И хранитель его ощущает:

Тем временем страх разрастается, ширится и множится. Ничего страшного не происходит, всё вроде бы штатно, а Потапов изловил-таки "Бову-конструктора". Но приходит жуть - медведь -

"Все люди-то спят,Все звери-то спят!
Одна старуха не спит,
У огня сидит,
Мою шерсть прядет,
Мою лапу варит.
Скырлы, скырлы, скырлы,
Отдай, старуха, мою лапу"

... Катарсис.

Чуете куда завёл автор? В философский роман, наполненный атмосферой страха, безвоздушности, невозможности жизни. Есть ли выход для героев книги, для автора книги? Намёк в приложении "Из записок Зыбина". Очень правильным полагаю исключение главы о немецком консуле из текста романа. Явный детерминизм и определённая дьявольщина с прямым упоминанием Булгакова, размыли бы направление основной мысли романа. Отдельным приложением же она очень хороша. Для полной ясности всё-таки нужно читать "Факультет ненужных вещей". Как всегда завидую всем, кто будет читать впервые)))

В сложные для страны времена остаться в стороне практически невозможно. Главный герой романа - руководитель археологического отдела краеведческого музея города Алма-Аты. Мы не знаем о нем ничего - ни имени, ни личной жизни, ни даже его мыслей, хотя рассказ ведется от его лица. Как мантру он повторяет про себя, что его дело - проводить инвентаризацию уже имеющихся древних черепков и искать новые, копая курганы. Однако раз за разом не может не сунуть голову в пекло, проверяя, действительно ли там так горячо или терпимо. Шел 37-й год, уже забирали безвозвратно людей, уже писались доносы по кажущимся незначительным поводам, уже вошла в активный словарный запас фраза "враг народа", а хранитель лез на рожон, несмотря на многочисленные намеки об опасности.

В целом книга показалось мне не совсем полноценным романов, а будто бы введением в него - предощущение опасности, предчувствие событий, но ничего конкретного. Намного больше меня заинтересовало приложение - Записки Зыбина и рассказ про немецкого консула.

Как правило, берясь за книгу, я примерно представляю, о чем она будет, какова её основная тема. Соответственно, перед чтением имеются и какие-то ожидания. Хранитель древностей в общем обещает еще один рассказ об эпохе большого террора. И эта эпоха в ней есть, время действия - 37 год, НКВД забирает без объяснения причин, из каждого чайника слышатся слова про бдительность. И всё же эта книга немного другая по сравнению с уже прочитанными "Детьми Арбата" и "Московской сагой".

Главный герой, "хранитель древностей", как его называют все коллеги - обычный сотрудник музея в казахстанском городе Верном. Он копается в черепках палеолита, пишет статьи о современных достижениях и расследует судьбы людей, которые в прошлом много сделали для этого региона. Всё это у него получается с полным энтузиазмом, без оглядки. А как только начинает одергивать себя - тут же становится еще хуже, с вами такого не случалось?

Страна ставит очередные рекорды по всем фронтам. Колхозы собирают рекордные урожаи яблок, наши летчики бьются с немцами в Мадриде, а НКВД вскрывает опаснейшие заговоры. А хранитель смотрит на всё это через пелену розовых очков, восхищаясь красотой природы, сортами яблок и редчайшими фолиантами местной библиотеки. В этом и странность книги - он видит, он начинает понимать, но он не боится. Нет этого ощущения, что вот, вот сейчас в эту самую минуту... Нет-нет, вот теперь, уже и шаги слышны за дверью. При том, что аннотация в общем-то намекает вполне однозначно, всему этому уделено не так много места. Несмотря на огромное количество арестов, несмотря на то, что почти у каждого - брат, друг сосед... Люди всё-таки жили. Проводили археологические раскопки, вырезали из дерева, строили макеты и планы реконструкций. Жили... До поры.

Необычные ощущения, но книга понравилась. Нет этого парализующего страха сделать хоть шаг, сказать хоть слово, она не оглушает. Но она бьёт еще сильнее, она бьёт по мыслям, а не по эмоциям. Не враг народа, а человек, не совместимый с нашим государством. Подкрепленная курсом развития партии и планом строительства коммунизма, возведенная в основу, осуществляется доктрина "лес рубят, щепки летят". Заражал - не заражал, какая, в сущности, разница? Ведь мог же...
Но больше всего понравилась представленная в приложении глава "Из записок Зыбина". Еще одна версия взгляда, которая поразительно изменилась, лишь только представился случай.