Хранитель древностей

Очень необычная и яркая книга, заметно отличающаяся от других, рассказывающих о тридцатых годах прошлого века.
Молодой историк Зыбин прибывает в Алма-Ату, чтобы стать сотрудником местного музея. С первых строк на читателя буквально обрушивается красота увиденного героем города, а страницы, посвященные некоторым моментам из его истории становятся не только украшением романа, но и отлично иллюстрируют разницу между прошлым и нынешним, между внешней красотой и внутренним смятением героев.

Поначалу немного вязкое и разрозненное повествование, рассказывающее о строениях архитектора Зенкова А. П. и в первую очередь, о истории создания и использования в конце 1920-х — начале 1930-х годов его Вознесенского кафедрального собора, ставшего поистине украшением города, все больше заинтересовывает именно своей размеренностью и скрывающимся за этим предощущением неумолимо надвигающейся катастрофы, за кажущимся внешним благополучием и спокойствием.

Зыбин, тот самый Хранитель древностей, как его начинают именовать коллеги и жители города, как в силу своего характера, так и в силу обстоятельств и сложившейся обстановки в стране постепенно оказывается на краю пропасти.
Хотя вроде бы как простой сотрудник музея может быть интересен сотрудникам органов ? Но именно музеи являются частью обширного идеологического фронта, борющихся за настроения масс, воспитывающих их в нужном ключе и русле, становятся одним из важнейших его рупоров, что отлично показано в романе.

Неслучайно в текст встроена и история со змеем, портящим сады в одном из пригородных совхозов, вроде бы кем-то виденным, в ходе разрастающихся слухов, как собственно увеличивающимся в размерах, так и приносящим им вред.
Данная ситуация наглядно иллюстрирует как малые незначительные, на первый взгляд, происшествия зачастую влекли за собой массу негативных последствий, способных погубить не одного человека. Когда какая-то мелочь разрасталась до пухлых уголовных дел, в которых увязал не один человек. Что, в общем-то, и происходит в романе, по крайней мере, чувствуешь, то это уже не за горами...

Если обратиться к истории жизни Ю. Домбровского , то видим, что во многом страницы романа перекликаются с его собственными, выстраданными, печальными и трудными. И именно потому, что автор на собственном опыте знал о чем писал, так явственно чувствуется красота Алма-Аты и её пригородов, словно сам шагаешь по пыльным улочкам, заглядываешь в собор, любуешься его легкостью, узорчатостью и красотой, наяву видишь сцены жизни Казахстана, мастерски перенесенные на холст художником Хлудовым Н. Г., и конечно, вкушаешь приятную опьяняющую свежесть яблока, непременно сорта апорт, которым так славился город.

И хотя страницы романа посвящены печальным тяжелым событиям в истории страны (тоталитаризм, внутренняя несвобода, предощущение неизбежно надвигающейся войны), читается он на одном дыхании, что говорит об искусстве писателя в какой-то момент увлечь читателя рассказываемым и повести за собой.

Странная запутанная и очень многослойная история, отражающая (на взгляд автора, конечно) срез эпохи и настроения советских людей перед войной (1930-е годы).

Что понравилось. Отношение к труду - приятно читать о людях, действительно увлеченных своим делом, настоящих профессионалах. Счастье научного поиска, работа в архивах, написание научных статей в журналы и газеты, музейное дело (первая книга, которую я читаю о музейных работниках - оказывается. это так интересно), археологические раскопки - что может быть захватывающее?...Мечты об открытиях, романтика, устремленная в будущее (несмотря на то, что все уже живут со страшным ожиданием войны - вот про это читать жутко... - и никакого будущего уже может и не будет)...

Прекрасные описания природы (кстати, про Казахстан, в котором происходит действие книги, тоже читала впервые), благодаря которым произведение получилось таким атмосферным.

"Я очень люблю ночную Алма-Ату: ее мягкий мрак, бесшумные ночные арыки, голубые прямые улицы, дома, крылечки, низкие крыши. Весной - тяжелые и полные, как гроздья винограда, кисти сирени; осенью - пряный аромат увядания; зимой - сухой хруст и голубые искры под ногами. Как бы ты ни волновался, что бы ни переживал - пройди этак кварталов двадцать, и все станет на свое место: сделается ясным и простым".

"Путь, который я проделывал в эти часы, всегда одинаков: сначала через весь город к головному арыку - посмотреть, как несется по бетонному ложу черная бесшумная вода, потом вниз, к Алма-Атинке, к ее плоским низким песчаным берегам; посидеть там, опустить ноги в холодную воду, помочить голову, а потом встать и, не обуваясь, пройти по не совсем еще остывшему асфальту в парк; сделать полный круг около него, потолковать с ночным сторожем - казахом-стариком, отлично, без запинки говорящим по-русски, покурить, что-то такое от него выслушать, что-то такое ему рассказать и уже усталым, успокоившимся, ленивым и добрым идти и ложиться".

К чему у меня двойственное отношение. Всеобщая атмосфера подозрительности (совсем уж анекдотичная ситуация с удавом - в чем-то духе "Чонкина" - что-то плохо верится в подобное). И явная неоднозначность отношений рассказчика (того самого хранителя, из-за которого книга получила свое название) с директором музея, с другими сотрудниками (своей и других организаций). По мысли автора, возможно, хранитель и отстаивает правду. Но, по-моему, он просто лезет на рожон. Есть упорство, а есть упрямство; есть принципиальность, а есть глупое зацикливание на совсем незначительных мельчайших деталях (например, отстаивать свое право повесить на стене изображение какого-то там ученого). Принципиальность тоже должна иметь пределы. Она хороша при защите Родины. близких, человечества и т.д. В ситуациях, описанных в романе, она попросту бессмысленна.

Что не понравилось. Не раскрыта личность хранителя. Чем он живет помимо работы, есть ли у него семья, любимая девушка...Какая-то недосказанность в отношении ключевого персонажа произведения.

Показалось абсурдным. Взаимоотношения в музее. Директор вообще не в курсе, что творят его сотрудники; сотрудники прикрываются его выдуманными приказами - не верю в такое безобразие. Работа с кадрами тоже явно не на высоте, как и расходование госсредств.

А в целом, неплохая книга (в большей степени производственный роман, как мне показалось) о том, как несмотря ни на какие препятствия (идеологические, политические, социальные) продолжать работу, верить в успех своей затеи, своего проекта, открывать новое, приносить пользу. И оставаться человеком. В любых условиях. Вот что самое главное. 4/5

Никогда не была в Алма-Ате. И вдруг я сразу в неё влюбилась! В буйные цветения, старинные акации, древнюю историю Семиречья, строения Зенкова, находки из коллекции Кастанье и, конечно же, в яблоневые сады...
Юрий Домбровский из тех писателей, чьи описания поражают воображение. Если читаешь о яблоках апорт (а Алма-Ата — отец яблок), то не только видишь их перед глазами, но даже чувствуешь запах и вкус, мысленно наблюдая, как брызжет искристый сок:

Читая авторское описание картин Хлудова, погружаешься в ликующий мир художника и видишь его полотна так ярко, что и гуглить не приходится. А уж если разговор идёт об истории и раскопках, то ты готов принять в них самое активное участие на добровольных началах.
Описаний в книге очень много, они не кажутся фоном, а занимают весь передний край. А где-то там, между яблонь и акаций, на чердаке старинного храма, на горных прилавках развиваются события - полускрытые, обрывочные. Частично мы узнаём о них из газетных заметок, каких-то записок и отчётов.
Читатель понимает, что 30-ые годы не могут быть спокойными и расслабленными, не зря прячутся в дальнем домике преподавателей Высшей пограничной школы люди в форме, не просто так выспрашивают о бригадире Потапове, чей брат уже арестован. Да и главного героя не раз предупреждают быть более сдержанным и не спешить высказывать каждому свои мысли. Трудное время для честных, принципиальных, откровенных и прямых. Среди своих же коллег может оказаться тот/та, кто спешит подстраховаться и снять все фотографии в экспозиционном зале - вдруг на одной из них в дальнем ряду слева враг народа? Или подать записку/жалобу в вышестоящие инстанции, проявляя бдительность. Может просидеть весь вечер рядом красивая молодая блондинка, прислушиваясь к нетрезвым разговорам и выполняя своё первое задание.
И слухи о войне такие тревожные...

Юрий Домбровский порадовал прекрасными описаниями, интересной информацией о прошлом края, сумел тонко и точно передать настроение эпохи. Надеюсь продолжить знакомство с Алма-Атой, раскопками, героями в следующей книге "Факультет ненужных вещей".
Не смогла удержаться от желания создать коллаж с картинами Хлудова.

Пара слов.
Книга написана в лучших традициях русской литературы, шикарные описания города и природы. Я влюбилась в Алма-Ату этой книги, в её собор, в её степи. А описание яблока настолько ярко, что будто чувствуешь его вкус, великолепно, жаль сейчас не конец лета.

Милые герои, которые идут по своей дороге, и всё равно приходят не туда. Атмосфера времени передана на контрасте зловеще, грозно.
Говорят, в аду было особое место для тех, кто в годы великих испытаний пытался остаться в стороне, вот люди, чтобы не ждать до смерти, устроили такие места и на земле. И поэтому неслучайно у главного героя - рассказчика нет имени, все и он сам называют его просто хранитель, хотя то, что он охраняет так и норовит превратиться в пыль, от черепков до воспоминаний, и лишь его слова оживляют всё давно забытое.

Сначала я начала читать не без интереса. Главный герой, работая в музей хранителем, описывает, что видел, где был, кто приходил. Есть, конечно, и собеседники и интересные люди. Порою в тексте появляются вставки о прошлом и былых жителях Алматы. Также присутствуют научные очерки об истории родного края. Но в целом все похоже на песню акына, что вижу о том и пою.

Потом - заскучала. Сюжет условный, действия сумбурные, структуры как таковой нет. Беспорядочные передвижения героев нет четкого времени, хотя где-то проскакивали, что это одно лето 1937 года. Писатель все время перескакивает с темы на тему. Немножко про арест завхоза, немножко про то, как выпивали у бригадира, про алматинские яблоки, как ловили удава в колхозе и т.д. И все время пьют и ведут пьяные разговоры. Не то со смыслом, не то нет.

Не сильно люблю, когда пытаются объять много и ничего конкретно. Вроде как автор читателя пытается спровоцировать. Вот я тут тебе немножечко расскажу, здесь глаза приоткрою, а ты сам додумывай, что к чему. Я не могу сказать, что я совсем не люблю этот прием в книгах. Но вот именно здесь я его не восприняла. Несколько трусливым он показался. А какие-то эпизоды я вообще не понимала, настолько они казались вымышленными (эпизод с радио).

Главный герой мне тоже не показался. В его поведении больше провокации и желании отстаивать свою точку зрения. Он вроде бы дает намек, что он молодец и храбрец.

Все зыбко, все не четко, все с оглядкой. Не уловила я то настроение безысходности, которое часто присутствует в книгах на тему репрессий. Не было у меня всепоглощающего страха за героев, как в других прочитанных книгах.

Я понимаю, что писатель подымает важные темы, талантливо показывает действительность того времени, расставляет точки и маркеры. Умом все это воспринимаю, а в сердце, в настроение, в чувства не попало.
Конечно автор, пережив такие тяжелые времена, оглядывался и был иносказателен. Возможно в начале 1960-х, когда была написана книга, такие полунамеки были абсолютно нормальными и понятными, но сейчас по прошествии лет, есть толика недоумения. Все получилось безлико. Полунамеки и полутона… Цензура или самоцензура?

Вот что было интересно – это о работе в музее. Конфликты и отношения между работниками. Условности и особенности работы музейных служб, работа с фондами, экспозиции. Получился неплохой производственный роман.

В моем экземпляре книги было приложение, а в нем еще две главы, имеющие отношение к повествованию.
В первой под название из записок Зыбина, рассказывается о том, как Зыбин сидел в лагере и один из эпизодов его стычки с товарищем своего бывшего начальника. Заканчивается глава неожиданно, а может и ожидаемо.

Вторая, озаглавленная «История немецкого консула». В основной части книги он упоминается как человек, который якобы завербовал брата бригадира. Дальше идет история этого консула.
Дочитала и поняла, что вторую часть читать категорически не хочу. Даже если она намного лучше первой. На этом пока и остановимся.

Книга начивается с описаний города Верного - Алма-Аты - отца яблок.
Молодой сотрудник музея - хранитель древностей потихонечку описывает сокровища своего музея.
И в первой части есть потрясающие куски про искусство:
про архитектора Зенкова и его кафедральный собор, вынесший землетрясение с целыми окнами, потому что был построен гибким, как тополь;
про появление орнамента, про реальность и абстракцию, про мужское и женское в искусстве;
про художника Хлудова, с картин которого бьет солнце.
Потрясающий вещный мир, описание чердаков и подэстрадного пространства в парке - целый мир с потерянными вещами, с сокровищами, потерянными, недоступными для других.

И вторая часть - тяжелая, вымороченная, с бредовой историей про огромного удава, который якобы бежал из зоопарка, перезимовал и теперь объедает яблоки из колхозных садов. Логические аргументы: змей не выживет в сугробе, в континентальном климате, сметаются - герою показывают какие-то немецкие статьи и объясняют, что путем статей об удаве в советской прессе подавались сигналы в фашистскую Германию. Морок, дурной сон, кошмар - объявили реальностью. "Не веришь? Ату его!"

Мы расстаемся с героем (так и неназванным, кстати, если я ничего не путаю) в сияющей, мощной, яростной прелести утра - за разговором с секретаршей, отпечатавшей донос, и сотрудницей НКВД, поставившей на него визу.

Я думаю, что вот эта вот недоговоренность - очень хороша, и Домбровский правильно вынес лагерные события за скобки первой части.

Как я поняла, во второй книге этого романа "Факультете ненужных вещей" - наш герой уже будет назван и речь пойдет не от первого, а от третьего лица. Могу вам наврать, но похоже, что событийная сетка будет такая же, возможно, речь пойдет со стороны других героев.
Сделаю совсем небольшой перерыв и сразу приступлю ко второй книге.

Книга была опубликована в СССР (1964 «Новый мир») – значит, она прошла внутреннюю цензуру автора и редактуру в издательстве. Другими словами, перед нами сбалансированный текст, с которым во время оно были согласны тогдашние охранители скреп. Это важно. Важно потому, что сейчас многие из нынешних скрепохранителей упрекают авторов книг про сталинский террор в преувеличениях и искажениях действительности. В случае с этой книгой любые «преувеличения» сделали бы невозможной ее публикацию. То есть мы имеем перед собой описание ужаса в его минимальных (с точки зрения советского партийного критика редактора) проявлениях. Главный редактор "Нового мира" проверил, никаких преувеличений в тексте обнаружено не было.

Именно в этом, согласованном партийным контролем тексте мы можем увидеть, как работал внутренний механизм репрессий на бытовом уровне. Трусость, предательство близких людей, полное отсутствие организованного сопротивления государственному произволу. Все это просто, буднично, обреченно.

В этом году я решила обратить свое внимание на классику, и прочитать хотя бы 20 книг за год. Ю.Домбровский оказался в моем списке как новый для меня автор, и могу сказать, что ни на минуту не пожалела о своем выборе.
История посвящена молодому человеку Георгию Николаевичу Зыбину, молодой человек 30 лет, был отправлен в ссылку в Алма-Ату.Он работает смотрителем в местном музее, за что его и зовут "хранителем древностей". Сам по себе очень честный, открытый и порядочный человек. Даже когда начинается череда проблем и неприятностей, которые ему обеспечивает один из его друзей-стукачей, он из всех этих ситуаций выходит не потеряв человеческого лица, до последнего сохранив достоинство.
Отдельного упоминания заслуживает описание горда и сама атмосфера. Никогда не возникало желания посетить Алма-Ату, а вот после картинки нарисованной автором, такое желание возникло. Очень много интересных исторических фактов, описаний архитектуры, восточные базары с их собой атмосферой.
Обязательно прочитаю вторую часть "Факультет ненужных вещей"

Это очень необычная книга. Читая её, я ощущала себя человеком, у которого в разгар жаркого летнего дня начинает подниматься температура, доходит до озноба, а он всё никак не может понять, что же с ним происходит, пока не догадается взять градусник. А потом в одном из отзывов я прочла, что произведения Домбровского сравнивают с вакциной от холеры, которая "впрыскивает в тебя мертвые вирусы, чтобы ты смог дальше справиться с ними сам", и поразилась тому, насколько точно эти слова передают и мои чувства.
Каким-то мороком веет от всего произведения. Так и хотелось закричать: "Но это же всё глупость несусветная!" Вот пришёл в музей какой-то старичок, принёс вырезанные им самим деревянные игрушки и уговаривает главного героя ("хранителя древностей" этого музея) взять их на экспозицию. Ну зачем музею это барахло? Хранитель старичку и отказал. Ну правильно же сделал. А старичок ещё кое-куда сходил и там жалобу оставил, мол, с презрением посмотрели, сквозь зубы процедили... И там, где он побывал, его внимательно выслушали и листик с жалобой в стол спрятали (пусть полежит, мало ли что).
А хранитель тем временем статью в газету про местную библиотеку написал, про то, что огромными историческими ценностями эта библиотека располагает, правда, хранятся они кое-как и не каталогизированы многие. Ну ерунда ведь, правда? Ан нет, не ерунда. И тётенька из той библиотеки тоже кое-куда сходила и тоже листик написала, что, мол, не освещена в статье огромная просветительская работа, которую библиотека проводит с населением. И стало листиков, в которых упоминается имя главного героя, уже два...
А глупейшая, из пальца высосанная история про удава, который будто бы сбежал из зоопарка, прополз через весь город (!), перезимовал в какой-то пещере (это удав-то! перезимовал!) и теперь "пожирает" яблоки в колхозе. (Что ты сказал, хранитель? Ерунда всё это? Загнулся бы удав за зиму три раза, да и не едят удавы яблок? Но люди же видели!)
А обсуждения злостного вредительства, когда иностранные шпионы под видом советских граждан заражали зерно каким-то супер-ядовитым клёщом. (Что ты, хранитель, пробормотал заплетающимся языком, предварительно выпив за ужином? Что не могло всего этого быть? Так признались же все! Нехорошо...)
Очень красив язык Домбровского, но вот это ощущение ужаса, с которым я столкнулась ещё ранее, читая его роман "Обезьяна приходит за своим черепом", сопровождало меня на всём протяжении чтения и "Хранителя древностей." Только один раз, в один короткий миг промелькнула у главного героя мысль, за которую бы ему схватиться, уцепиться изо всех сил...

• Уходи, пока не поздно! Скажи, что получил телеграмму от матери, и уезжай! Чтоб завтра тебя здесь не было! Слышишь?

  Но кто же станет прислушиваться к таким невесть откуда взявшимся мыслям, если ты не только ничего плохого не сделал, но даже и не сказал...