Through the Window

When you read a great book, you don’t escape from life, you plunge deeper into it. There may be a superficial escape—into different countries, mores, speech patterns—but what you are essentially doing is furthering your understanding of life’s subtleties, paradoxes, joys, pains and truths. Reading and life are not separate but symbiotic.

I have no Luddite prejudice against new technology; it’s just that books look as if they contain knowledge, while e-readers look as if they contain information.

I still buy books faster than I can read them. But again, this feels completely normal: how weird it would be to have around you only as many books as you have time to read in the rest of your life.

The dividing line between books I liked, books I thought I would like, books I hoped I would like, and books I didn’t like now but thought I might at some future date was rarely distinct.

I have lived in books, for books, by and with books; in recent years, I have been fortunate enough to be able to live from books. And it was through books that I first realized there were other worlds beyond my own; first imagined what it might be like to be another person; first encountered that deeply intimate bond made when a writer’s voice gets inside a reader’s head.

Камю считал его самым поучительным из моралистов, стоящим выше Ларошфуко; его боготворили Ницше и Джон Стюарт Милль; его читал Пушкин, позволяя Евгению Онегину делать то же самое; его имя в дневниках Стендаля и Гонкуров овеяно восхищением; Сирил Коннолли, еще один меланхоличный эпикуреец с пристрастием к афоризмам, приводит развернутую цитату из него в «Неспокойной могиле». Но при этом в Великобритании Николя-Себастьен Рош де Шамфор (1741–1794) остается практически безвестным.

Сегодня глагол to English, то есть «англизировать», c его собственническим и даже захватническим звучанием, вышел из употребления, но когда готовился первый перевод Флобера, он еще был в ходу: так, на титульной странице первого совместного лондонского и нью-йоркского издания «Саламбо», выпущенного в 1886 году — тогда же, когда и сделанный Маркс-Эвелинг перевод «Мадам Бовари», — значилось Englished.

Итак, британскому читателю пришлось ждать первого издания перевода «Мадам Бовари» еще три десятилетия — до 1886 года, когда прошло уже шесть лет после смерти автора. И снова перевод сделала женщина, Элеонора Маркс-Эвелинг (по иронии судьбы — дочь Карла Маркса; Флобер язвительно относился к Коммуне).