Острие бритвы. Рассказы

Дааааа!!! Как же хорош Моэм!!! Ооооо!!!!! Ну как же хорош Моэм!!! Мммммммм!!!! Хорош, и все тут:)

***Это был литературный оргазм. Рецензия начнется чуть ниже***

Вообще я люблю книги с сюжетами. За хорошую головоломку в красивых декорациях готова маму родную отдать в хорошие руки. А вот с Моэмом не так. Когда я беру в руки его книгу (а "Острие бритвы" - это уже вторая книга Моэма, прочитанная мной), мне едва ли не плевать О ЧЕМ он пишет. Главное, что это написано ИМ.

Моэм-автор не прячется за кулисами своих романов. Напротив, он действующее лицо, причем едва ли не первого эшелона. Активно участвует во всех событиях, общается с героями, выслушивает их исповеди, советует как поступить в той или иной ситуации, острит, язвит, с сарказмом комментирует события... Может показаться зазнайкой, но без него любой роман перестанет быть таким прекрасным.

Время действия - первая половина ХХ века. Место действия - от Чикаго до Индии, через Ривьеру и Англию. Плюс несколько мелких городишек хорошо известных только географам-маньякам. Действующие лица: Эллиот. Милейший старичок, ценитель искусства и высокого общества. Готов ехать на бал едва ли не со смертного одра. Ларри. Молодой американец, в первую мировую отслуживший в авиации. Ищет смысл в бренной жизни. Изабелла. Молодая американка, девушка из хорошей семьи, привыкшая блистать в высшем свете. Невеста Ларри. В равное время и в разных местах на сцену выходят второстепенные герои. Автор-Моэм. Дружен со всей троицей, выступает поверенным то у одного, то у другого. Любит выслушивать исповеди в предрассветные часы.

А дальше мне хочется буквально слово в слово пересказать весь роман:) Но это несправедливо по отношению к тем, кто его не читал, поэтому попытаюсь без спойлеров описать, что вызвало такой восторг.

Во-первых, мне очень близки герои, ищущие смысл жизни. Близки буддизм, Абсолют и неприятие церкви как единственного пути к Богу. А потому даже самые философско-лирические отступления читались с интересом. Во-вторых, мне нравятся мужчины, которые знают женщин лучше, чем сами женщины:) А Моэм периодически настолько метко подмечает какие-никакие женские увертки и так остро их клеймит, что не возможно в него не влюбиться. Ну а в-третьих, как может оставить женщину равнодушной история о так и неразделенной страсти?

После "Острия бритвы" я окончательно утвердилась в мнении, что Моэм - это наше все:) Так что поздравьте меня - одним любим автором больше в моем личном шорт-листе:)

017/300

Какая же это все-таки потрясающая книга и какой потрясающий герой....На примере Ларри Даррела, странствующего мыслителя-писателя-шофера, Сомерсет Моэм покажет читателям, какой насыщенной и благородной, оказывается, может быть жизнь, не отягощенная земными страстями, пошлыми увлечениями и низменными инстинктами - "жизнь духа".

Все чтение не переставала я удивляться выдержке, спокойствию, принципиальности главного героя и его сходству с другим моим любимым мужским персонажем (в число которых сейчас однозначно войдет и Ларри) - Говардом Роком из романа Айн Рэнд - Источник (в 2 книгах) ).

Вообще говоря, есть на земле тип людей, для которых принципы и ценности - это не просто громкие напыщенные слова, декларируемые за столом с друзьями или в каких-то статьях. Нет, для подобных людей принципы сплетены с кровью, они не могут поступить иначе. Вот и здесь, Ларри, влюбленный в Изабеллу, спокойно отпускает ее, зная, что никогда не согласится на такую жизнь, к которой стремится эта очаровательная девушка. Это одна из самых сильных сцен в романе, за ней будут и другие, не менее яркие. но вот характер героя впервые раскрывается именно здесь.

Далее мы лишь наблюдаем постепенное его взросление и его духовные поиски, его странствия по Европе и Востоку. Немного из предыстории: Ларри пришел с войны другим. Насмотревшись на зло там, он не может вынести этой, мирной жизни без того, чтобы не осмыслить ее: чем наполнить этот чудесный дар, который он едва не утратил на фронте (как отчетливо слышны ремарковские мотивы). Смысл приходит не сразу, но приходит - в далекой загадочной Индии, с ее многовековыми практиками духовного просветления, с ее кармическими уроками, с ее идеями перевоплощения...

Интересно представлена в романе тема любви, вернее, даже не любви - чтобы быть рядом с идеальным мужчиной, нужно самой быть безукоризненной во всех отношениях женщиной, - а неких отношений, весьма странных и причудливых, между мужчиной и женщиной, в которых никогда не было этого намека на всепоглощающее чувство. Было уважение, страсть, забота, но как таковой любви и не случилось - нет, видимо, настолько идеальных женщин, которых автор смог бы поставить наравне со своим героем.

Странно и отношение самого Ларри к представительница прекрасного, а по мысли Ларри, слабого пола: отчего-то встречая подходящую женщину, Ларри прежде всего порывается ее спасти и обычно - от себя самой. Так было отчасти с Изабеллой - ее он хотел спасти от пошлости и тщеты материального мира, где богатство значит больше духовного, так было с Сюзанной - ее он хотел заставить поверить в себя и в свою женскую востребованность, так было с Софи - он пытался как мог помочь ей пережить тяжкую утрату, забывая об одном, самом важном постулате - мы никого не можем спасти насильно, для этого человек должен сам захотеть спастись. И с чего вообще такие амбиции, с чего он взял, что женщины этого хотели - как-то же жили они все эти годы без Ларри?

Просто некоторые мужчины не созданы для всего этого - быта, принадлежности одной лишь только женщине. Ларри - этот вечный подросток в теле взрослого мужчины - прежде всего хотел познать мир, найти смысл... А женщина всегда была лишь ступенькой на пути познания мира и самого себя...Любовь так и осталась самой главной и непостижимой загадкой...

5/5, одна из лучших книг, прочитанная за последнее время.

Это рассказ о чувстве превосходства, лицемерии, жестокости и о том, к каким последствиям сплав этих гремучих элементов может привести. Особенно когда первое - неоправданно и чрезмерно раздуто, второе - самонадеянно, а третье - бескомпромиссно. История неоднозначная, о подробностях приходится догадываться, а финал в некотором роде остаётся открытым.

Доктор Макфейл с женой и супруги-миссионеры Дэвидсоны сходят с парохода на одном из островов в Океании под названием Паго-Паго. Путь их лежит на другой остров, но из-за непредвиденных обстоятельств путешественники вынуждены задержаться на Паго-Паго. Место кажется достопочтенной чете Дэвидсонов не слишком затронутым цивилизацией и годным разве что в качестве перевалочного пункта. Другое дело, соседний остров, который они осчастливили своей миссионерской деятельностью. К тому же на Паго-Паго то и дело идёт дождь. Не мягкий дождь, приносящий умиротворение, а настоящий тропический ливень. Образ дождя можно трактовать по-разному. К примеру, как силу природного начала в человеке, которое не получается удержать в тесных рамках корсета условностей и придуманных правил.

Итак, как вы уже поняли, вынужденная задержка никого не радует. Но нет, и здесь мы встретим исключение. Мисс Томпсон, несмотря на непогоду, собирается хорошо и с выгодой для себя провести время. Мистер Дэвидсон с его натренированным чутьём на грех не может обойти стороной данную мисс. Девушка сразу вызвала у него подозрение, и вскоре оно подтвердилось. Читатель может не сомневаться, что Дэвидсон не отступит с пути, который он считает единственно истинным, и сделает всё от него возможное, чтобы спасти заблудшую душу. Не зря он уже помог стольким туземцам отойти от греховности, часто выражающейся в неподобающей, с точки зрения цивилизованных миссионеров, одежде. О добропорядочности и о том, как следует себя вести, чета Дэвидсонов может разглагольствовать часами. Всё это вызывает лёгкое раздражение у доктора Макфейла, которому ничего не остаётся, как играть роль наблюдателя. Он фиксирует противостояние между Томпсон и Дэвидсоном. Развитие отношений мисс Томпсон и миссионера наводит на мысль, что скатиться в греховность бывает намного проще, чем начать вести другой, более достойный образ жизни.

Рассказ Моэма отлично демонстрирует распространённый и, видимо, довольно универсальный, феномен. Люди, которые больше и громче других рассуждают о приличиях и традиционной морали, склонны первыми нарушать то, что они проповедуют. Их поступки вступают в явное противоречие с тем, что у них на устах. Так и случилось с мистером Дэвидсоном. Однако для него это корневое расхождение между делами и словами не прошло даром. Более того, концовка заставляет предположить, что, в отличие от прожженных лицемеров, он мучился от угрызений совести. Было ли происшествие на острове Паго-Паго первым случаем, когда Дэвидсон, так сказать, оступился? Ответа нет, но по тому, как его супруга отреагировала на принесённую ей в финале весть, можно предположить, что это не первая промашка уважаемого миссионера. Не исключено, что осознание греховности собственной натуры подталкивало Дэвидсона к непреклонности в понятиях нравственности, точнее того, как он её понимал. Убеждая других, он пытался убедить самого себя, что у него, несмотря ни на что, всё в порядке с моральным обликом.

История наводит фокус на колониальное мышление и присущие ему стереотипы. Местные жители в глазах Дэвидсонов и многих других «белых» людей, по определению, подлежат воспитанию и переделке. Только послушно выполняя приказного порядка рекомендации миссионеров они могут приблизиться к тому, что принято считать цивилизацией. В защиту того, что защищать нет никакого желания, можно, пожалуй, сказать следующее. Насколько такой подход одних людей к другим людям антигуманен и не целесообразен, лучше видно со стороны. Находясь внутри мира условных Дэвидсонов сложно увидеть, как твои взгляды отражаются в незамутнённом зеркале. Иногда дистанция помогает лучше видеть.

Я обратила внимание на один момент в рассказе.

Торговец приложил палец к губам и поманил его за собой. Обычно он носил парусиновый костюм, но на этот раз был бос и одет только в лава-лава, как туземец. От этого он неожиданно стал похож на дикаря, и доктор, выбираясь из постели, заметил, что все его тело покрыто татуировкой.

Совсем не уверена, что Моэм вкладывал в это замечание какой-то скрытый смысл, но читатели из XXI века могут увидеть в этом тонкий намёк на то, насколько условно разделение на «дикарей» и не «дикарей». Один штрих и уже не знаешь, кто есть кто.