Зеленый дом

Не знаю, не знаю, и правда не знаю, Стихи эти классика - я понимаю. Но боже, как чужды порой эти строки, Не близки мне как-то чужие истоки.

И правда странный автор. Даже очень. В биографиях о нём скупо и мало. Упоминается, что он участвовал в Первой мировой. Судя по стихам, я думала, что и во второй тоже. Но скорее всего нет. Лирика разнообразна от воспевания деревенского труда, до стихов о шлюхах и оды старой кровати. Ну и между всем этим о жизни: о любви, о войне, о болезни, и, о, ужас, стих посвящённый нацисту. Это меня покоробило больше всего. И хоть там есть строки «вовек да не забудется позор твой,» я всё равно не понимаю, зачем этническому еврею увековечивать память нациста - «ты славе жизни да послужишь мертвый, —мой бедный брат, я плачу о тебе.»

А так в целом и ничего вроде бы. Но без восторгов. Чувствуется, конечно, надрыв, душевные метания и страдания. И огромный талант тоже. Но как-то ровно. То восхищение одними стихами, то неприятие других. Очень противоречиво.

В последние годы жизни, видимо, поэт болел. Потому что тоска и страх смерти почти в каждом стихотворении. Глуп человек: неизвестно к чему рвется, а время — ушло. Счастье, которое в мире цветет, видит ли тот, кто здоров? Очень коричнев гераневый плод, тиссовый — очень багров. Вижу, как кружатся краски земли в солнце, в дожде, на ветру, вижу курящийся город вдали: в этом году я умру.

О Первой мировой Крамер пишет с болью и горечью. Бессмысленность войны его страшит, чувствуется что там он прошёл самую большую и страшную школу жизни. И это впечаталось в его памяти навсегда. Есть упоминание о Волыни - Трясинами встречала нас Волынь, пузырчатыми топями; куда ни ткни лопатой, взгляд куда ни кинь — везде сплошная цвелая вода. Порою тяжко ухал миномет, тогда вставал кочкарник на дыбы, из глубины разбуженных болот вздымались к небу пенные столбы.

Много строк посвящено Второй мировой войне. Именно поэтому я думала, что он воевал. Самое страшное - Дымил крематорий печною трубой над Люблином, в польской земле. В товарных вагонах людей на убой свозили в огромном числе: чудовищный дым застилал окоем — их газом травили, сжигали живьем у Люблина, в польской земле.

Из знакомства с австрийским поэтом Теодором Крамером я сделала один очевидный вывод - тяжело воспринимать творца, если почти ничего не знаешь о нём. Надо всё-таки сначала читать биографию. А закончить свой обзор хочу романтическим, немного печальным стихотворением.

Когда вернусь я в мой зеленый дом, что ждет меня с терпеньем и стыдом, я там на стол собрать хочу давно орехи, хлеб и терпкое вино. Любимая, на трапезу приди и ту, другую, тоже приведи, придите все — всё будет прощено, пусть нас помирит терпкое вино. И ты приди, кто в чуждой стороне так дорог нынче оказался мне, — придите, мне без вас не суждено разлить по кружкам терпкое вино. Цветите же, когда придет весна, акация, каштан и бузина, ломитесь ветками ко мне в окно и осыпайтесь в терпкое вино. Так соберитесь же в моем дому все те, кто дорог сердцу моему, — мы будем петь (о чем — не все ль равно?) в дому, где ждет нас терпкое вино.