Кутузов

Ивченко Л.Л. Кутузов. — М.: Молодая гвардия, 2012. — 494 с.: ил. (Жизнь замечательных людей) Есть такая разновидность женского рукоделья: шитьё из лоскутков. Много полезного можно изготовить. И вещи у настоящих мастериц получаются красивые, с оригинальными цветовыми решениями.

Тот же принцип можно использовать при производстве исторических книг. Рецепт прост: обкладываемся литературой, вырезаем приглянувшиеся лоскутки, затем сшиваем в соответствии с собственным замыслом (а потом, при желании, с помощью некоторых особых технологий нагоняем объём). Именно так и поступила, изготавливая биографию Кутузова, Лидия Леонидовна Ивченко (р. 1956), кандидат исторических наук и сотрудница Музея-панорамы «Бородинская битва». На всю её толстенную книгу приходится одна-единственная ссылка на архивный документ, причём к эпохе Кутузова не относящийся (с. 483, прим. 13). Поскольку работой в архивах Ивченко не заморачивалась, ограничившись опубликованными документами и трудами предшественников, в её книге нет буквально ничего нового. Да ещё и швы везде видны, а у настоящих мастериц лоскутного шитья это считается браком (все швы стачивания должны быть на изнаночной стороне). Лидия Леонидовна Ивченко. Фото 2016 года. Лоскутки, которые использует Ивченко, можно расклассифицировать следующим образом.

1-й сорт лоскутков: цитаты со ссылками. Именно так цитируют предшественников все добросовестные авторы, работающие в историко-биографическом жанре. Если Ивченко здесь чем-то выделяется, то лишь своей некритичностью: она слишком широко использует сведения, заимствованные из ранних биографий Кутузова. А сведения эти сплошь и рядом не достоверны: в лучшем случае они восходят к устной традиции, подвергшейся литературной обработке; в худшем – вымышлены биографами XIX века (примером может служить длинная цитата из Бантыш-Каменского, с. 39; Ивченко принимает смехотворный вымысел биографа о сонливости, якобы свойственной Кутузову с самого детства, за чистую монету). И конечно, Ивченко не может удержаться, чтобы не воспроизвести популярную байку о высказывании хирурга, лечившего Кутузова после его второго ранения: «Должно полагать, что судьба назначает Кутузова к чему-нибудь великому, ибо он остался жив после двух ран, смертельных по всем правилам науки медицинской». Ссылка на источник в высшей степени красноречива: Полевой Н.А. Русские полководцы, или Жизнь и подвиги российских полководцев от времен императора Петра Великого до царствования императора Николая I. СПб., 1845. – С. 203. Перед нами следующий факт: приписываемое врачу пророческое высказывание, относимое к 1788 году, оставалось неизвестным всем ранним биографам Кутузова и впервые выплыло на свет в книжке 1845 года, предназначенной для патриотического воспитания юношества. Литературное происхождение мнимой цитаты слишком очевидно, и я не верю, что Ивченко, будучи профессиональным историком, способна в данном случае заблуждаться. Но псевдо-пророческая псевдо-цитата ей так нравится, что она воспроизводит её дважды (с. 134; с. 371). И в этом, и в других подобных случаях мотив ясен: если отбросить апокрифические сюжеты сложившейся в XIX веке традиции, то выстроить связный рассказ о раннем этапе жизни героя будет крайне затруднительно, почти невозможно. Введённые в научный оборот документы, к сожалению, дают лишь скудный ряд разрозненных фактов.

2-й сорт лоскутков: опосредованное цитирование. В принципе это допустимо, если ссылка имеет вид «Цит. по: [библиографические сведения о публикации, из которой заимствована цитата]». Злоупотреблять этим приёмом нельзя, дурной тон: настоящий профессионал обязан найти первоисточник, а не переписывать цитату из чужого исследования. Но Ивченко своей научной репутацией, по-видимому, нисколько не дорожит: опосредованных цитат огромное количество. При этом в ссылках традиционная оговорка «Цит. по...» сплошь и рядом пропущена. Перед нами – сущее научное мародёрство. Из чужих исследований нахватаны высказывания: Макиавелли, Монтекукколи, Миниха, Петра Шувалова, Фридриха II, Екатерины II, Александра I, Наполеона I, Румянцева, Потёмкина, Державина, Ланжерона, Багратиона, Бернадота, австрийского эрцгерцога Фердинанда, литератора Коцебу, а также целого ряда заведомо неизвестных широкой публике персонажей: председателя Военной коллегии Н.И. Салтыкова, церемониймейстера Ф. Г. Головкина, митрополита молдавского и валашского Игнатия, безымянного журналиста газеты The Morning Chronicle, а также какого-то А.Я. Протасова (представить его читателю Ивченко не сочла нужным). Опосредованно цитируется даже Фридрих Энгельс (с. 97), хотя со времён СССР к услугам историков — Полное собрание сочинений Маркса и Энгельса (2-е издание — в 39 томах, 42-х книгах, 1955—1966 гг.). Это издание легко доступно и в печатном виде, и в электронном; так в какой же степени надо быть лентяйкой и халтурщицей, чтобы цитировать Энгельса опосредованно!

Не менее странно, что в одном случае опосредованно цитируется известнейший мемуарист XVIII века Андрей Болотов (с. 194), хотя выше ссылки на него вполне корректны. В ряде случаев опосредованно цитируется даже... сам главный герой книги! Все примеры такого рода сконцентрированы между с. 293 и 351, то есть здесь интенсивность эксплуатации работ предшественников явно нарастает. Первая из цитат данного разряда – самая интересная, над ней стоило бы призадуматься.

Но потомство не забудет, что Александр не возбранил Кутузову напечатать во всеобщее сведение, что “по причине личного присутствия Государя не отдает он отчета в Аустерлицком сражении”.

Здесь внутри фразы из «Записок» Сергея Глинки мы находим приписываемое Кутузову высказывание, косвенно возлагающее вину за поражение при Аустерлице на царя. Сразу возникает целый ряд вопросов: какую публикацию цитирует Глинка? Может быть, Кутузов напечатал реляцию о заграничном походе 1805 г. в какой-то газете? Тогда в какой именно? Глинка явно полагает, что разрешение на публикацию дано было самим царём; так ли это, или же мы имеем дело с недосмотром цензуры? Чтобы ответить на все эти вопросы, надо очень хорошо знать эпоху Кутузова. Но Ивченко, как я понимаю, является знатоком не эпохи, а публикаций об эпохе. Это несколько разные вещи, хотя и пересекающиеся.

3-й сорт лоскутков: цитаты без ссылок. Обычно недобросовестные историки ссылок не дают вообще (оправдываясь тем, что книга предназначена для ширнармасс, которым ссылки не интересны). Ивченко поступила иначе: она вводит в текст без ссылок только часть цитат, причём часть сравнительно небольшую. Уже при прочтении первой главы я понял, что этот оригинальный приём будет проводиться последовательно, и со второй главы начал при чтении делать пометки. Вырисовывается такая картина соотношения цитат со ссылками и цитат без ссылок: Гл. 2 — 41:10 Гл. 3 — 53:12 Гл. 4 — 24:13 Гл. 5 — 79:26 Дальше я считать не стал, надоело. Картина и без того ясна. Добавлю только, что цитаты без ссылок – самые смачные. Вот, например, пророчество императрицы сыну-наследнику:

«Бешеное животное! Не долго же ты процарствуешь!» — однажды в негодовании воскликнула Екатерина. (с. 190)

4-й сорт лоскутков, наихудший: пересказ чужого материала своими словами, без ссылок. Совершенно неизвестно, к примеру, на каких источниках строится рассказ Ивченко о знаменитой битве на реке Кагул (с. 98-99). Может быть, на Википедии? Я проверил: нет, подробный и толковый рассказ Википедии практически невозможно сократить до той куцей и нелепой версии, которую преподносит нам Ивченко. Ей явно не до деталей, она слишком озабочена тем, куда бы приткнуть главного героя. Известно, что премьер-майор Кутузов служил при штабе генерал-квартирмейстера Фридриха Вильгельма Бауэра, командовавшего в армии Румянцева одним из корпусов. Я полагаю, что в бою место Кутузова было при его непосредственном начальнике, который мог бы использовать этого храброго и распорядительного офицера в роли адъютанта. Ивченко находит Кутузову другое место, в соответствии со своими личными представлениями о доблести и геройстве:

Очевидно, при Кагуле М. И. Кутузов вместе со всеми стоял в каре, на которые со всех сторон наваливалась стотысячная турецкая конница, которой, казалось, не предвиделось конца. На стороне турок были напор и численный перевес, на стороне русских воинов — искусство: они построились «в расчлененный боевой порядок», именно так, как и предписывал Румянцев. Вместе со всеми Кутузов понимал, что, кроме искусства, успех обеспечит только мужество. Если каре устоят, то русские победят, если же они позволят смять и разорвать боевые порядки — то погибнут. Беспорядочные атаки турок разбились о стойкость каре. Когда битва закончилась, Румянцев ехал вдоль строя, приветствуя и благодаря войска... (с. 99).

В этой версии всё прекрасно: и талантливый штаб-офицер в роли рядового солдата пехоты, и чудесное превращение наступательного сражения в оборонительное, и загадочное исчезновение с поле боя всей русской конницы (3495 человек в восьми полках регулярной кавалерии, плюс 2896 казаков), и традиционное преувеличение численности конницы турецкой (хорошо ещё, что она «стотысячная», а не «миллионная»).

Добравшись до этого места, я призадуматься: а надо ли книгу Ивченко дочитывать? Сплошной научный брак, а впереди ещё три четверти текста, даже несколько больше... Решил всё же читать до конца, но потом пожалел об этом. Талантом рассказчика автор не обладает, заимствованный материал нигде толком не переработан, текст занудный (несмотря на попытку оживить его, пересказывая не идущие к делу исторические анекдоты и любовные приключения малоизвестных лиц, в жизни Кутузова никакой роли не игравших). Авторские рассуждения или банальны, или неубедительны, а логика чрезвычайно специфична (точнее, её вовсе нет). Вот, к примеру, Ивченко цитирует восторженный панегирик покойной императрице Екатерине из дневника жены Кутузова за 1802 г. Позади короткое царствование Павла, сына Екатерины; с 1801 г. страной правит Александр, внук Екатерины. Жена Кутузова пишет: «Спокойся, Душа Великая! Россия счастлива, Ангел мира, внук твой ею правит и слава Ею царствовать по Закону и что больше, по сердцу твоему, есть услаждением нашим» (с. 224). Читатель в недоумении: зачем в биографии Кутузова эти словесные выверты его супруги? А вот зачем: «Следовательно, Михаил Илларионович был уверен в том, что Александр и есть законный наследник Екатерины II» (там же). Читая такое, вполне можно подумать, что особая женская логика всё-таки существует. Я бы и сам так подумал... если бы не видел многократно подобных перлов в трудах учёных-гуманитариев мужского пола.

Мелкие ляпсусы, которых в книге Ивченко множество, я пропускал, но с самыми нелепыми и вызывающими высказываниями всё-таки вас познакомлю (ограничив себя сакральным числом «три»).

1. Ивченко утверждает, что имя «Прокша» означает «схватившийся за рукоять меча» (с. 18); на самом деле «Прокша» — всего лишь сокращённая форма имени «Прокопий/Прокофий»; оно греческого происхождения, и значение его совсем иное.

2. Во времена первых царей династии Романовых, согласно Ивченко, «сухопутные силы состояли из стрельцов и немногих полков «нового строя», всё ещё живших по старой пословице: «Дай Бог великому Государю служить, а сабли из ножен не вынимать» (с. 67). Эта пословица, приводимая Иваном Посошковым в его записке «О ратном поведении», известна буквально всем, интересовавшимся историей русской армии; она ярко характеризует идеал воинов дворянского ополчения XVII века (поместной конницы). Ни к стрельцам, ни к солдатам «нового строя» эта поговорка не имеет никакого отношения. Отметим, кстати, поразительный факт: Ивченко вообще не включает поместную конницу в состав сухопутных сил. И можно думать, что ничего о ней не знает.

3. Ивченко утверждает, что «в XVIII столетии сочинений по военному делу на русском языке просто не существовало» (с. 33). Это, конечно, чушь собачья: оживление книгоиздания при Петре I началось именно с книги по военному делу. В 1700 г. по распоряжению царя в Амстердаме напечатали «Краткое собрание Лва Миротворца, августейшаго греческаго кесаря. Показующее дел воинских обучение». Этот византийский учебник тактики высоко ценился военными теоретиками XVIII века, Ивченко сама об этом пишет (с. 66), но о существовании русского перевода не знает! А ведь было и множество других книг на русском языке по военному делу, даже если рассматривать одно только петровское время. См., например: https://www.raruss.ru/armee-russe/23-kolosov.html

В чём причина появления примитивных ошибок такого рода? Вариант «в Гугле забанили» маловероятен; что же остаётся? Только то, о чём говорит Козьма Прутков в своём 101-м афоризме. Специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя. Ивченко представляет себя читателю в качестве «исследователя, десятилетиями занимавшегося темой Наполеоновских войн» (с. 5); на самом деле её научная специализация ещё уже: одно только Бородинское сражение. И надо признать, что здесь она на высоте (Ивченко Л. Л. Бородинское сражение: история русской версии событий. — 2-е изд. — М.: Квадрига, 2015. — 382 с.). Но любая попытка выйти за пределы хорошо знакомой узкой темы, как мы видели, заканчивается конфузом.

Впрочем, низкую оценку я поставил книге не за частные ошибки, а за вышеупомянутые «лоскутки». Кол не могу поставить: бывают книги и похуже. Здесь же – твёрдая двойка.