Насыщенное, тягучее повествование под бой барабанных палочек.

Мы встречаемся с Оскаром Мацератом на койке в больнице и похоже эта больница длядушевнобольных. Он начинает записывать историю своей жизни с того момента, как его бабушка укрыла под своими четырьмя юбками его дедушку.

История написано очень плотно. Так плотно, что устаешь ее читать. А жизнь Оскара и его предков тоже плотная, что не слезинки не прольется меж слов. Оскар или Я. Кто виноват в своем рождении, в том, что у тебя мать, которую ты убил и два отца, которых ты убил и смерти идут за тобой, как звук твоих барабанных палочек.

Я бы назвала все-таки данную книгу магическим реализмом, так как кроме сложного текста, включающего много сложноподчиненных предложений, закручивающих мысль Оскара также, как крут его горб, каждая глава - это странная история, вплетенная в макраме его жизни.

Но тот, кто думает, что мы много узнаем о жизни в немецкой глубинке времен Третьего Рейха - тот заблуждался как и я. Все это опосредованно, краешком, как будто на краю сознания, потому что та политическая обстановка косвенно повлияло на то, что стало с его родителями, но его жизнь, жизнь Оскара расцветала и раскручивалась и совершала странные акробатические кульбиты иногда вопреки происходящей истории.

Книга полна сексуальности. Она крыта, завуалирована, переврана, перевернута, но каждый, кто хоть раз сталкивался с сексом - без труда поймет все, о чем Оскар вспоминает.

Как особенная фишка героя - его остановившийся рост, который он остановил по своему желанию в 3 года и в 20 по своем же желанию продолжил. Ну что с него взять - говорю же - магический реализм)

В 1999 году Нобелевскую премию вручили Гюнтеру Грассу "за то, что его игривые и мрачные притчи освещают забытый образ истории".

Творчество писателя относят к непроизносимому для меня vergangenheitsbewältigung - "преодолению прошлого". Чуть испугавшись, познакомилась, как это сделано в "Жестяном барабане".

Деревня Гидданич, позже - Данчик, позже - Дантциг, затем - Данциг и, наконец, Гданьск, стала ареной для стратегических конфликтов, ритм которых однажды начал сбивать карлик Оскар Мацерат.

Оскар отказался расти, не выпускал из рук жестяного барабана и, протестуя, дирижировал эмоциями и жизнями окружающих, сбивал барабанной дробью военные оркестры нaциcтoв нa танцевальные мелодии. Когда не справлялись палочки, помогал крик, разбивающий стёкла.

Вроде бы Оскар сфокусирован на своей семье, он будто летописец собирает все предания, разбираясь, кто чей отец и кто с кем спит. Но за супом из лягушек и мочи, за барабанящей статуей Христа, за притчей о музыканте, кошках и торговце игрушками, за ворохом юбок бабки Оскара (под которыми кто только не прятался), за слезами посетителей Лукового погребка угадываются оборона польской почты, события Хрустальной ночи, становление и упадок Трeтьeго Рeйха.

Образы, аллюзии, символы, гротеск, абсурд, сатира - куча китов, на которых строится vergangenheitsbewältigung Грасса. Неудобная книга, которая не забудется. Здесь о том, что весь мир и все люди сходят с ума, вам рассказывает пациент психбольницы. Больших усилий стóит сохранить своё ку-ку в здравии, пока читаешь. Вроде справилась.

Ну тут у нас сегодня старый добрый роман Гюнтера Грасса. Как по общепризнанному, мощному представителю магического реализма в европейской литературе, по нему понаписано куча заумных литературоведческих и филологических статей, на уровень которых я даже близко не претендую. И как бы мне не хотелось после прочтения ныть о том, что он сложный, мерзкий или «туго» читаемый – постараюсь много не душнить и очерчу общие контуры впечатлений рядового читателя.

Про сюжет. Как можно заметить из аннотации, события строятся вокруг малолетнего дебила карлика, гнома, ребёнка - достаточно сформированной к моменту рождения, хоть и инфантильной фигуры Оскара Мацерата, оделившего честью появления себя на свет, город-государство Данциг. Навернувшись с лестницы по недосмотру родителей, он перестает расти, а получив в руки барабан начинает барабанить в него вплоть до окончания 2 тома. Когда роман переваливает за миллениум, а пришедшая война застаёт многих персонажей в подвалах и могилах, герой, насмотревшись всякого, приходит к мысли, что пора бы начать принимать какие-то решения и брать на себя ответственность в жизни. В результате очередного падения он возобновляет рост, преобразившись во взрослого горбуна, но не избавившись от миропонимания дебильного ребёнка, и праздник безответственности продолжается. По итогу всех мытарств, Оскара в возрасте 30 лет суют в психушку, по доносу, составленному его же очередным странным другом (чисто библейская история). Где-то в промежутках между визитами его знакомых и бредовых наваждений, он коротает время за повествованием мемуаров своей до, во время и после военной польско-германской жизни.

По ходу действия у вас не раз может создастся неприятное чувство в результате «по-детски» циничного поведения героя, бреда и полнейшей околесицы, производимой им. Ощущение, будто он явно искажает или додумывает события, оправдывая себя или случившийся исход ситуаций притягиванием за уши несвязных вещей. Периодические припадки и повторение словосочетаний закрепляют впечатление, что киндер явно болен чем-то ещё.

Грасс хитро подошёл к выбору своего персонажа. Биография автора зацепила военное время и службу в ваффен-СС, поэтому повествуя от лица 3-х летнего малолетки, он как бы отдаляет себя, как рассказчика, от творящихся по ходу сюжета достаточно трагичных событий, оставляя себе пространство быть частью происходящего, но не принимать решений. Да, книга не смотря на намеренное запутывание личных воспоминаний, неразрывно связана с судьбой автора и его национальным самоопределением. Если очень вглядываться, то можно разглядеть попытку рефлексии и психологического осмысления государственного опыта тех событий, происходивших в Германии 20 - 40-х годов, и даже вопроса национального раскаяния.

Причем и авторский язык местами очень хорош. Сценка в школьном классе с фройляйн Шполленхауэр; кишащая угрями лошадиная голова на пристани; проклятие музейного экспоната Ниобеи; история четырёх забитых кошек (из которых одну звали Бисмарк). В такие моменты Грасс в полной мере демонстрирует свои писательские умения, грамотно играя на чувствах читателя одновременно гротескными, и в то же время живо нарисованными образами, легко подталкивающими к улыбке или же колющими мрачностью, а иногда даже искрящими выверенной точностью описательных формулировок.

Но в здешних объёмах способно утонуть буквально всё. Текст обмазан каким-то невообразимым количеством личных тем, житейских склок вперемешку с извечными литературными нарративами. Тут тебе и проблемы отцовства, противления младшим поколением грядущей судьбы старого, в купе с пренебрежением; темы неразделённой любви; темы исчезновения этнических групп; непринятие обществом не похожих особей; национализм, детская жестокость, тема войны, погребения и смерти, семейной истории и закономерностях фамильной судьбы, в антураже обывательской европейской жизни с присущим ей колоритом, сексом, грязью и прочим, весёлым и не очень. Всё это обращено в обёртку сюрреализма, напичкано невообразимым количеством бытовых, повседневных, и тут же культурных и исторических подробностей, от которых сама книга буквально лопается и трещит по швам, мешая составить о ней впечатление как о чем-то цельном и неделимом. Местами у автора вовсе срывает шпингалеты)) и он абсолютно перестаёт понимать меру описаний, забывая, когда нужно остановиться в увлечении своей графоманией.

Определённо с книгой стоит знакомиться при наличии времени и интереса к ней, с перерывами что бы продохнуть от физиологичности и какой-то беспросветности. Возвращаться снова, пока бесконечно подробный и дотошный стиль автора не поможет вам завалить очередную попытку восстановиться в его мире слезоточащих луковых погребков, нескончаемых партий в скат, преследующих черных кухарок и старух с четырёхслойными платьями.

P.S. Про фильм. Монументальное творение, по общенародному мнению (кинопоиска?), даже весьма успешно было экранизировано в конце 70-х, представая зрителю антивоенным сюрреалистическим действом. Забавно, что выкинуты из фильма весь 3 том + 70% остального материала, содержащие не только комментарии, монологи и варево мыслей главного героя, но и его самого. В фильме персонаж абсолютно статичен, и не получает развития в отличии от романа. При удачном касте, экранизация крайне немощна и отстала на фоне произведения, хоть и содержит скелет книжного сюжета.

Вынуждена признаться, что не дочитала.

Очень нравились стиль и сама структура текста, но содержание… В основном оно было либо противным, либо мерзким, либо отвратительным. Не читала анализы, поэтому сложно сказать, насколько угадываю, но есть предположение/ощущение, что часть происходящего (и не исключено, что значительная) — это искаженная фантазия Оскара. Не случайно же он в конечном итоге в специальном лечебном учреждении оказался. Скачки от первого лица к третьему были даже интересны: во-первых, Оскар действительно не вполне в себе, во-вторых, это в некоторой степени подтверждает мою гипотезу: так он отстраняется от самого себя. А может, в реальности происходило больше, чем я предполагаю, и тогда стремление Оскара отгородиться от своей жизни ещё более понятно.

От чего становилось особенно сомнительно, так это от того, что Оскар перестал расти с трёх лет, лишь бы не становится как ужасные лицемерные взрослые, но при этом вёл себя ничуть не лучше. И думал ничуть не лучше.

Грасс проехался по всему, до чего удалось дотянуться, и неудивительно, что его усиленно критиковали. Чего я не особенно поняла, так это зачем столько описаний всей пакости, которую только удалось придумать. Может, так автор показывал всеми доступными способами, как отвратителен мир? Как ужасным выглядит вообще всё? Не знаю.

Возможно, однажды найду силы дочитать. Если встречу где-то убедительный довод, почему это жизненно необходимо для эмоционального и интеллектуального развития. Пока — только увлекательный лингвистический опыт и тошнотворный сюжетный.

Одна из самых ярких и мощных книг, которые довелось прочитать. Все пороки человечества, все чувства и эмоции. Сумасшествие и бред. Любовь и ненависть. Изуверство и одухотворение.
Не вижу смысла рассказывать сюжет. Он весьма неровный и причудливый, реальность и вымысел затейливо переплетены. Важна форма, а не содержание. На протяжении чтения (точнее - прослушивания аудиокниги в замечательном прочтении Чонишвили), многократно сам себе восклицал - как можно так блестяще написать! Автор безжалостен к читателю, чтение далеко не развлекательное. Не может быть развлечения, если сюжет посвящен событиям в Европе середины XX века. Нацизм, насилие, война - глазами того, кто жил посреди этого мрака. Именно жил - а куда было деваться, человек ведь вынужден жить в тех условиях и временах, которые ему уготованы судьбой. Расти, впитывать и переваривать окружающее, смотреть вокруг, общаться, любить, ненавидеть, рефлексировать, приспосабливаться. Поэтому эта книга для тех, кто готов приоткрыть завесу неприглядной человеческой сущности, заглянув при этом частично и внутрь себя. Ибо тайны и пороки человеческие вне времени и пространства.
Тому, кто решится это сделать - отрезвляющий удар жестяным барабаном по голове обеспечен.

"Барабан меня понимал, на все давал правильный ответ и держался за меня, как я держался за него".

В своем романе "Жестяной барабан" Гюнтер Грасс развенчивает все образы Германии, воскрешает историю Германии 20 века, начиная с начала века, Первой Мировой войны, Веймарской республики, становления национал-социализма, Второй мировой войны и послевоенного времени.

Главный герой - Оскар Мацерат, то ли карлик, то ли гений, то ли урод, то ли красавец - олицетворение того безумства Германии, которое зародилось в начале века и "солировало" на своем барабане достаточно долго.

Оскар в трехлетнем возрасте решает, что все вокруг ему отвратительно, он не будет расти, а только стучать в свой барабан. Все попытки отобрать барабан или как-то этот процесс регулировать были безуспешны.

Оскар растет умственно, но не растет физически - и параллельно фоном идет история Германии, ее самые жуткие страницы. 

Помимо всего прочего Оскар обладает очень сильным голосом, своим очень громким криком он разбивал витрины магазинов - один из авторских приемов, достучаться до читателя. Сам автор кричит нам через своего героя, пытаясь обратить на себя и на происходящее вокруг внимание. 

Каждая страница, каждая сцена, каждая глава романа очень символичны. Нельзя назвать чтение этого романа простым делом, доставляющим удовольствие. В нем описаны такие жуткие и даже мерзкие сцены, после которых мне хотелось брать паузу от прочтения. Достаточно вспомнить даже просто одну сцену - лошадиную голову с угрями - до тошноты... Или сексуальные сцены - далеки от романтики, а тошнотворно РЕАЛИСТИЧНЫ. Тем и притягательны. Они отражают естественное отношение автора ко всему вокруг, к политике, к тому, по какому пути шла Германии. И это отношение было явно не трепетное, а именно отталкивающее. 

"Покуда мой предполагаемый отец проглотил свою партию и умер, я, сам того не замечая и не желая, раздавил между пальцами вошь, которую незадолго перед тем изловил на калмыке". - Тоже очень метафоричная и в то же время сюрреалистическая сцена, в которой отец Оскара умирает, проглотив свой партийный значок, когда пытался спрятать его от русских солдат. 

"Жестяной барабан" достаточно сложный, серьезный роман, сильно влияющий на читателя, повлиявший на мировую литературу и общественность. Это очень откровенный и болезненный роман как для самого автора, так и для всей Германии. На столько пронзителен в нем голос автора, призывающего одуматься, оглянуться, задуматься... Не зря Гюнтер Грасс получил Нобелевскую премию.

Роман идет по нарастающей, как развитие психоза, который неизменно приведет к его кульминации - исповеди. Хотя весь роман и есть исповедь - от лица Оскара, находящегося на принудительном лечении в психиатрической больнице, исповедь Оскара о своей жизни и жизни Германии.

Гюнтер Грасс может быт настоящим провокатором - ведь в романе через исповедь Оскара мы слышим исповедь самого автора.

… будто я, Оскар, выражаю разрушенный образ человека, обвиняющего, вызывающего, вневременного и, однако же, выражающего все безумие именно нашего века…

Вот об Оскаре, собственно, и книга. Тягучая, очень физиологичная, дурно пахнущая и абсолютно безнадежная. До прочтения я думала, Грасс будет осуждать войну, не зря же ему дали Нобелевскую премию. А эта книга, она осуждает не войну, она вообще категорически против жизни в нашем мире. Существование абсурдно и бессмысленно. Новый мессия – лилипут, горбун. Искореженный внешне и внутренне – символ времени.

… то я сидел на карусели, хотел слезть, но мне не разрешали. Со множеством детей сидел я в пожарных машинах и в лебедях с дыркой для сиденья, на кошках, собаках, свиньях и оленях катался, катался, катался, хотел вылезти, но мне не позволяли. Тут и детки тоже начинали плакать, хотели, подобно мне, слезть с пожарных машин и лебедей с дыркой, слезть с коней, собак, оленей и свиней, не хотели больше кататься, но им не позволяли. Потому как Отец Небесный стоял рядом с хозяином и оплачивал еще один круг и потом еще один. А мы молились: "Ах, Отче наш, мы знаем, что у тебя много мелочи, что тебе нравится, когда мы катаемся на карусели, что тебе приятно показать нам округлость этого мира. Но только спрячь, пожалуйста, свой кошелек, скажи "стоп", довольно, хватит, конец, баста, вылезайте, закрываемся, стой! -- у нас, у бедных детишек, кружится голова, нас всех, числом четыре тысячи, привезли в Кеземарк на Висле, но переправиться мы так и не смогли, потому что твоя карусель, твоя карусель..."
Но милосердный Боженька, но Отче наш, но хозяин карусели только улыбнулся, как сказано в писании, и выудил очередную монетку из своего кошелька, чтобы все четыре тысячи маленьких деточек и Оскара за компанию в пожарных машинах и лебедях с дыркой, на кошках, собаках, свиньях и оленях гнало и гнало по кругу и всякий раз, когда мой олень -- мне и по сей день кажется, что я сидел на олене, -- проносил меня мимо Отца нашего Небесного и хозяина карусели, он являл мне другое лицо: то это был Распутин, который своими зубами колдуна впивался в монетку за очередной круг, то это был король поэтов Гете, достававший из изысканного расшитого кошелька монетки, лицевая сторона которых неизбежно изображала его отченашевский профиль, и снова Распутин -- завораживающий, и снова Гете -- сдержанный.

Мысленно я почему-то противопоставляю «Жестяному барабану» «Игру в бисер» Гессе. Обе они – порождение своего времени, порождение величайшей и страшнейшей войны. Гессе создает из слов сверкающую переливающуюся башню, создает, на мой взгляд, самое красивое и гармоничное произведение в литературе, он уводит читателя от реальности в мир умозаключений и головоломок, убаюкивает совершенным текстом, лечит красотой. Грасс пишет полную противоположность: рваную, образную, черную по своим настроениям прозу. Я прочла и восхитилась автором, его способностью так написать, так чувствовать, но книгу невзлюбила. Читалось с удивлением, долей омерзения и тяжестью на душе.

ибо из глаз у них текли слезы, и не потому, что сердца их были настолько переполнены, ведь нигде не сказано, что при переполненном сердце из глаз сразу бегут слезы, у некоторых это так никогда и не получается, особенно если взять последние и минувшие десятилетия, поэтому наше столетие, возможно, нарекут когда-нибудь бесслезным, хотя мера страданий столь высока, -- вот именно по причине бесслезности люди, которые могли себе такое позволить, и ходили в Луковый погребок, где хозяин подавал им кухонную дощечку -- свинью или рыбу, кухонный нож за восемьдесят пфеннигов и самую заурядную огородно-садовую кухонную луковицу за двенадцать марок, а потом ее крошили на мелкие и еще более мелкие части, пока луковый сок не добьется результата, -- а какого результата? -- а такого, которого не мог добиться весь мир и все страдания этого мира -- круглой человеческой слезы.