Die Blechtrommel

Конечно, попытаться написать отзыв на этот роман — всё равно что сморкнуться в вечность. Собрать воедино все впечатления от этого опыта читательского труда (и это тот редкий случай, когда действительно "труда") довольно сложно, так что обрывками.

Есть в Германии писатель Генрих Бёлль, который проводит литературную политику сопричастности и с головой макает нас в действия фашистской Германии. Нежно его люблю. А есть в Германии писатель Гюнтер Грасс, который проводит литературную политику отчуждения, стараясь встать от фашизма максимально далеко и лучше вообще такую каку руками не трогать. Кстати, кому интересно, Грасс состоял в "Группе 47" (и это вовсе не музыкальная группа, играющая на 47 гитарах). Они очень не хотели, чтобы страна отвернулась от своего прошлого и сделал вид, что ничего не было. Ещё как было. Прошлого не изменить, но человек вполне в силах учиться на собственных ошибках. И в то время, когда вся Германия старательно пытается забыть всё и терзается комплексом непреодолённого прошлого, Грасс режет без ножа и с головой окунает нас в реальность. Его проза до грубости плотская и живописная: материя, тело, масса, смрад, на некоторых страничках становится нечем дышать, да и текст такой же плотный. Читать непросто, но после прочтения понимаешь, что ничего странного в мгновенной славе автора после публикации романа нет. Такая провокация просто не может остаться незамеченной.

В "Жестяном барабане", а затем и в других частях Данцигской трилогии, время действия показано очень широко, начиная ещё от Первой мировой. И эти описания неслучайны — незатейливые истории происходят на фоне общей истории Германии, и мы видим, откуда растут ноги у нацизма. Он не просто так вдруг взялся из воздуха, а целенаправленно складывался из маленьких кусочков реальности, всё шло к трагедии. Кого же Грасс выбирает для рассказа об истории Германии? Карлика, уродца, шута, злого и несмешного. Только такого рассказчика — уродливого и повреждённого судьбой — достойна родная страна Гюнтера. Да и не рассказ это, не гладкое повествование, а барабанная дробь, ритмичная и раздражающая. Так и получается, что история нацизма в Германии не какая-то трагедия для страны (трагедия, всё же, имеет довольно возвышенное значение), а мрачный и абсурдный фарс, настоящее безумие.

Кто же такой Оскар, если не искажённое кривым зеркалом отражение самого Грасса? Он мог бы использовать свой дар — чудесный сильный голос — чтобы петь прекрасные мелодии, выводить рулады и собирать рукоплескающие залы, однако он направляет его на визг, разрушение. Так и Грасс, безусловно талантливый писатель, мог бы спокойно писать что-нибудь спокойное и красивенькое, но он предпочитает вскрывать гнойники и вываливать наружу всю неприглядную правду. А сама литература — пустой барабан, лязгающий, не очень гулкий, но что ещё остаётся барабанщику, как не барабанить?

Очень ловко Грасс выбирает объект для сатиры. Посмотрите на Оскара: он одновременно и бунтарь (чего стоит хотя бы пресловутое "Не хочу больше расти!"), и обыватель. И чтобы раскритиковать общество, Грасс критикует самого Оскара, показывая, что и сам он грешен. Легко принижать что-то, возвышаясь над толпой, попробуй написать сатиру на толпу, если ты являешься её частью. От этого двойственного маргинального-филистерского образа достаётся всем: и бюргерским святыням, и деятелям "высокого искусства". Грасс смотрит не на толпу вокруг себя, а на толпу в себе, и выбивает дробь о том, что видит.

Не буду советовать этот роман всем и каждому, потому что он сложен и по форме, и по содержанию. Но если он вдруг вам понравился, то Данцигская трилогия вообще и "Жестяной барабан" в частности станет настоящим сокровищем, полным открытий даже после N-цатого перечтения.

- Эй, вы! Граждане... Слушайте все и внимайте ритмичным ударам барабана, который привязан ко мне настоящими ремнями из кожи! Он - моё логическое продолжение. Мой зычный голос и рупор, который вы обязаны будете слышать. Не смейте затыкать свои уши! Только попробуйте, вы в очередной раз лишь докажите насколько глупы! Это бесполезно, потому что я буду громче! Взгляните на мой барабан. Это мой способ высказать вам свои глубокие мысли по поводу жизни! "Бам-бам-бам-бам-бам!!!" Этими ударами я отказываюсь взрослеть и объявляю протест вашему жестокому миру! Вы застряли в нелепице и кровопролитии войн, забыв о человечности. Вы находите способы обмануть себя самого в попытке оправдать бессмысленную жестокость убийства. "Наши мальчики?" Я против всего того, что происходит, но нахожу изощрённый способ, чтобы все оправдать и оставаться честным перед собой? Войска, которые безжалостно убивают целый народ просто потому что это вам всем внушил один человек? К чему вы растите своих собственных мальчиков? Чтобы они умирали под звуки марша и вы торжественно хоронили их под звучание гимна, наблюдая, как гроб был укрыт пёстреньким флагом? Зачем вы заплетаете женщинам банты и плетете косички? Чтобы она красивей смотрелась стоя у могилы любимого? Разве есть смысл, за кем стоит правда? Это всё стоит человеческих слёз? Я отказываюсь расти и принимать ваш придуманный мир, где сумасшествие давно стало понятием нормы! На похоронах собственной матери я буду оттачивать ритм рассказа от которого на коже у каждого вздыбятся мурашки. Дикий табун лихих лошадей. После смерти отца я немного вырасту, сбросив тяжести груза, но останусь внешне ребёнком. Я буду взрослеть изнутри, изнурительно осознавая ваш мир, но буду продолжать душиться протестом. Мне противно быть среди вас и быть одним из толпы, кто бессмысленно вторит. Барабан мой собственный голос и моя инфантильность, где вы вечно будете смотреть на меня свысока. Хотите я простучу вам свой рассказ в ритме похоронного или свадебного марша влюблённых? "Бам-бам-бам!" Я Оскар Мацерат и не признаю жестокость фашизма и несправедливости взрослого мира! Своими ударами я покажу вам рассказ моей жизни с самого момента зачатия. Я буду искать своего отца, любовь и хоть какой-то смысл в этой жизни, где нет места тишине, но всегда найдется угол для равнодушия душ и преодолений препятствий. Девяносто четыре сантиметра ненависти к вашей жизни. В три года я отказался расти и понимать всё что здесь происходит. Я стал стучать в барабан, не жалея ударов и палочек. "Бам-бам-бам!" Мне суждено было стать героем одной из лучших книг в чьей-то жизни, чтобы вдохновлять и стать поводом думать. Вы видите меня ребёнком и ненадёжным рассказчиком в третьем лице, но я умнее многих из вашей толпы. Я перестал расти потому что упал? Нет! Сугубо по собственной воле. Да! Я буду вещать будучи пациентом психиатрической клиники, но это только потому что я был для всех неудобным, как обувь, что была на несколько размеров меньше, чем та, что была нужна, а вам нужно пройти в ней не одну сотню страниц, погружаясь в прекрасный перевод и язык, созданный автором и мастером перевода. Чувствовать дрожь и отголоски голосов персонажей, живо рисуя при помощи воображения картины от которых... "Бам-бам-бам" будет трудно дышать. Это вам не рецензии в несколько слов о любовных романах и треугольниках. Они совершенно иначе звучат! В знак протеста их больше не будет! Я стану лишь ритмично стучать в старых текстах, которые сам знаю уже наизусть! Этому миру не нужно чего-нибудь нового! Вам подавай лишь простое, что вы и без того слишком просто забудете! В книге присутствуют сексуальные сцены, где в одной из первых, я был вероятно зачат. Мой отец прятался под юбками мамы, убегая от полиции. Потом он пропал. Наверное, убрался в Америку. Бей жидов! Кто дал вам право считать себя выше? Чем вы меряли? Ростом? Можете отписаться от всех моих слов, я больше не буду смотреть тексты в ленте и ставить вам пальцы! Протест! "Бам-бам-бам!" И не потому что мне интересно, а потому что я просто устал! Данциг. Поджоги. Польша. Жестяной барабан в красно-белых цветах. Разбивать криком стёкла! Вот что я могу! А вы на что способны? Только оправдывать и вздыхать с нотами своего сожаления? А можете ли вы восторгаться? Просто! Без всяких условностей, сделав какую-то скидку, отключив немного снобизма от того, что морщит лицо. Слогом и языком или стучащим посылом и сутью? Текстов книг или различных рецензий на сайте. Простите! Не хочу рассказывать всю суть, что выдал вам автор. Оставлю вам наслаждение, которое, надеюсь, что вы испытаете прикоснувшись к данному произведению. Вы можете посмотреть один старый фильм с одноименным названием. Да и вообще... Вы когда-нибудь думали о том, что среди всей тысячи книг и сюжетов с трудом можно собрать даже пару десятков того, что хочется помнить и перечитывать? Эта книга для меня точно в этом числе. Всё! Мне больше нечего вам говорить! "Бам-бам-бам!" Живите по совести, пишите свои тексты рецензий и рекомендации к новым книгам, формируя свой собственный вкус и конечно не забывайте банальную концовку текстов моих слишком разных рецензий.

"Читайте хорошие книги!" (с)

Представьте себе, что у вас невыносимо болит голова, и где-то вдалеке в это время повторяется в рваном непонятном ритме металлический звук, чьё происхождение невозможно идентифицировать. Представили? Вот теперь у вас есть представление о моих ощущениях от этой книги. Голова не болела, но звук не хотел становиться знакомым. Да, я, пожалуй, никогда в жизни не слышала детского жестяного барабана, чтобы опознать неживой навязчивый стук, но могу себе его представить. А вот книг, которые пытаются казаться умнее, чем они есть на самом деле, в своей жизни я видела множество, и поверьте - как раз такой случай.

Обласканная критикой, различными премиями, вплоть до самых серьёзных, с оскаровской экранизацией (фильм не видела, ругаться на него не буду, возможно, киношники смогли сделать из этого текста нечто удобоваримое) книга невыносимо скучна - это первое. Второе - книга до мерзости физиологична, включая акты соития, дефекации и моногочисленные случаи рвоты. И ладно бы, если бы это давало что-то сюжету, но его как не было, так и нет...

Короче, дело такое: маленький Оскар, рождаясь, слышит, что мать подарит ему на трёхлетие жестяной барабан. До трёх лет он старательно растёт и делает всё, что положено деткам: ради этого барабана. Но при этом видит, что взрослые лгут, прелюбодействуют и вообще ведут себя не так, как сами требуют от других. К примеру, маленький Оскар не уверен точно, что господин Мацерат - его отец, потому что существует ещё Ян Броцки, с которым мать встречается каждый четверг (практически на глазах у ребёнка):

И мальчик решает, что надо как-то избежать возможности стать взрослым, План таков: сверзиться вниз головой с лестницы в подвал. План осуществлён, мальчишка расшиб голову и что-то там ещё и ... перестал расти. Но не взрослеть. Книга в 736 страниц - история его жизни, начиная от странной бабушки в четырёх юбках одновременно, пускающей под эти юбки беглого поджигателя, что и стало началом рода, а потом и внука, когда ему срочно надо спрятаться от мира, а лучше места, чем это, пропитанное запахом прогорклого масла, не найти, до случая, который привёл самого Оскара в специализированное заведение не только потому, что он психически нездоров, но и по решению суда. Допустим, бывают семейные саги объёмом и побольше и тоже с большим количеством второстепенных персонажей, но тогда неплохо бы и в этой книге излагать историю языком, который дал бы возможность зацепиться за кого-то, начать сопереживать. Не спорю, есть моменты очень поэтичные, красивые метафоры и неожиданные сравнения:

Но в процентном соотношении такого тут, может, процент, а то и меньше. А вот вам образчик стандартного предложения/описания:

Рассказчик постоянно перескакивает с первого лица на третье, то он как бы сам там был, а то это уже Оскар, и как он его с собой соотносит - так и непонятно до конца. Иногда всё-таки кажется, что личностей тут две: Оскар, инвалид с детства, который всё же имел какие-то занятия: выступал в "цирке уродов", учился на гранитчика, позировал художникам, и сумасшедший, описывающий всё, что у него мелькнуло в голове. Вот это "мелькнуло" в основном и содержит те вещи, которые в момент выхода книги шокировали и оскорбляли, скажем, сенат Бремена, отказавшийся почтить книгу очередной премией. Думаю, вот такой пример, явно нацеленный на оскорбление чувств верующих, объяснит, что я имею в виду:

Выводы: я отмучилась, ура! Не хочется лезть в глубокие разборы, где тут замаливал грехи своей гитлерюнгендовской юности Грасс, в где он тут чует свою причастность к польским корням, просто потому что я совершенно устала от книги. Как говорил Бруно - санитар, ухаживающий за Оскаром:

Барабан, выражающий, по мнению Оскара, чувства, настроения, намерения, рассказывающий истории, смывающий горечь и подсвечивающий цели, остался для меня нудной жестяной игрушкой, на одной ноте долбящей прямо в больную голову...

Вот сижу я сейчас перед монитором. Передо мной текстовый файл, в котором уже три абзаца. Каждый – попытка начать рецензию на эту книгу. И каждый лишь жалкое подобие тех мыслей, которые крутятся в моей голове. Ни одно слово не способно передать того, что я ощущаю. Поэтому не буду пытаться завлекать, интригующие описав сюжет, или предвосхищать, воспевая красоту и глубину. Просто попытаюсь собрать в кучу все, что сейчас роится в голове. А там уж судите сами, стоит эта книга внимания или нет.

Это моя вторая попытка осмыслить «Жестяной барабан». И это же вторая неудача, вторая оплеуха со стороны господина Грасса. Он словно бы смеется. «Давай, деточка, попробуй еще раз, или кишка тонка, или ты слабачка?» И ведь знает, старикан чертов, что будет еще и третья попытка, и четвертая, и пятая. Потому что книга в любимых, потому что Оскар, главный герой, - один из самых запомнившихся книжных персонажей, потому что отдельные эпизоды чуть ли не во сне снились.

Самая сложная задача, когда рассказываешь об этой книге, писать, о чем же она. Если говорить о том, что на поверхности, то вот вам вкратце. 30-е годы ХХ века, набивший оскомину город Данциг (кто не в курсе, почему оскомину, погуглите), в нем живет некое семейство, отношения в семействе весьма запутанные, кто с кем когда и почему – понятно далеко не сразу. И живет в этом семействе мальчик по имени Оскар. Мальчик удивительный во всех отношениях. Даже и не знаю, как бы описать его уникальность, не наляпав по ходу кучу спойлеров. Хотя даже зная, в чем вся фишка, думаю с первого раза все равно трудно понять, что к чему, так что черт с ними, с этими спойлерами. Итак, Оскар. В три года мальчик получает красно-белый жестяной барабан, с которым не расстается все жизнь. Этот барабан (не этот именно, физически барабаны постоянно изнашивались и Оскару приходилось иногда очень сильно попотеть, чтобы добыть себе новый, а «этот» в смысле барабан вообще) стал его лучшим другом, его вечной любовью и его проклятием одновременно. Всю свою жизнь Оскар проживает, отбивая ритм событий. Он барабанит так, как мы с вами дышим. Своим барабаном он может рассказать вам любую историю, описать любого человека, провести вас через года, перенести в другой город, в другую жизнь. А еще у Оскара есть голос, способный резать стекло, как нож бумагу. А еще Оскар очень маленький, за всю свою жизнь он вырос, если мне не изменяет память, не больше, чем на 120 с лишним сантиметров. В Оскаре еще куча необычностей и странностей. Люди, которые его окружают, события, которые с ним происходят, не менее странные и чудные.

Вся книга вообще это сплошной водоворот лиц, действий, эмоций. Иной раз и не разберешь, где заканчивается реальность и начинается фантазия Оскара. Воспоминания, планы, мечты, сны, мысли, бредовые образы – все сплелось в один клубок. Здесь есть немного запутанных отношений, немного войны, немного театра, немного любви, немного крови. Но каждый раз главным зачинщиком выступает Оскар, каждый раз он центр всего, даже если кажется, что он вовсе и ни причем.

Самое сложное (по крайней мере для меня) в этом романе был не запутанный сюжет, а очень странная и своеобразная манера письма Грасса. Несмотря на то, что это мое второе чтение, первые несколько десятков страниц я запиналась, не могла уловить сути предложений, не могла войти в колею. Потом привыкла. Даже не могу толком описать, что такого необычного в стиле писателя, но что-то такое есть. Иногда слова в предложении стоят не совсем привычно. Иногда очень длинные предложения, которые вмещают в себя несколько мыслей сразу и очень трудно не потерять нить повествования. Читать «Жестяной барабан» это поистине труд, это задача для читателя, испытание. Думаю, не преувеличу, если скажу, что в этом отношении роман можно сравнить с «Улиссом» Джойса. Только вот Джойса разбирают по буковкам, а Грасс почему-то остается в стороне.

Если верить Википедии, то отправной точкой всех событий в романе является приход к власти в Германии национал-социалистов. Уж не знаю, кто писал эту статью, но, на мой взгляд, это самая глупая трактовка книги. Хотя бы потому, что «Жестяной барабан» во многом автобиографичен, а Оскар – отражение Грасса, только отражение в кривом зеркале. И национал-социалисты, и последовавшая война и прочие околополитические вещи – не более чем просто этапы в жизни главного героя (как и в жизни самого писателя).

Вообще всем, кто возьмёт в руки этот роман, я советую запастись терпением. Огромным таким терпением. Потому что иначе Грасса в принципе читать невозможно. Он любит поизмываться над читателем, и только самым терпеливым, а значит самым достойным, он открывает свои потрясающие тайны. А поживиться там есть чем. Ибо писатель, чья дебютная книга (а «Барабан» дебют, да еще в 32 года!) ТАКАЯ, поистине достоит всяческих похвал.

А я теперь буду пытаться уснуть, напившись кучу лекарств от простуды. Но сниться мне будет Оскар, вечный трехлетка. Он будет барабанить всю ночь у меня в голове историю своей жизни. И утром я проснусь со стойким желанием перечитать книгу еще раз.
И ведь это только первая часть знаменитой Данцигской трилогии…

Почти каждый из нас хоть раз мечтал вернуться обратно в детство, спрятаться таким образом от проблем и ответственности. Но одно дело мечтать - совсем другое скрываться от жизни в действительности. Тем более, как бы ни прятался, от происходящего не убережешься, и соображалку не отключить по желанию. Не спасут от реальности ни щит, ни аскеза... Люди всегда остаются социальными животными, поэтому единственный выход - найти свое место в этом мире.

Главный герой этого произведения Оскар - человек однозначно необычный. Чтобы не расти он подстроил уже в раннем детстве падение с лестницы; чтобы не контактировать с миром избрал символом выражения барабан; а его крик, бьющий стекла, стал проявлением чувственнейших реакций. Жить ему пришлось во времена становления фашизма в Германии, но, хотя по долетавшим до меня обрывкам отзывов на книгу, именно эта тема должна была стать основной в произведении, я в большей степени заметила насыщенность жизни индивидуальной.

Возможно, именно поэтому для меня эта история оказалась больше мерзенькой, нежели проникновенной. Вместо того, чтобы прочувствовать ситуацию в стране, ограничивающую, уничтожающую, превращающую в нелюдей, я вынуждена была постоянно отбрыкиваться от многообразия отвратительных подробностей - наблюдения играющего под столом мальчиками за происходящими там сексуальными ласками его матери и любовника, ситуации с ловлей рыбы на голову коня, ставшей причиной смерти матери героя, детской грязной жестокости, когда Оскара накормили супом-смесью из мочи, лягушек и прочей гадости, сексуальных почти-игрищ между все еще ребенком внутри и вполне оформившейся девушкой...

Наверное, эта грязь должна была стать символом творящегося в Германии тех лет, но уйти от буквального восприятия мне было невозможно, поэтому удовольствие от явно присутствующей мощной метафоричности полностью затмилось гнусными реальными событиями. Не зацепили в системном понимании ужасные смерти, потеря веры в веру, переворот в душах персонажей - они стали фоном и декорацией, хотя должно было быть совсем наоборот, к набору мерзопакостей, с прикушенным кончиком языка красочно и детально выписанному Гюнтером Грассом.

Замечательная книга о горбатом карлике, одарённом и тонко чувствующем, о лилипуте, всё понимающем через любовь. Привила ему это, конечно, мать; образ женщины, её противоречивого характера дан подробно и красочно:

Жизнь в её неотвратимой разносторонности предстаёт перед нами, даже в самых уродливых формах - война, фашизм. Чувствуется, что Гюнтер Грасс испытывает гордость за свой народ – с такой заботой и вниманием он пишет о кашубах, их привычках и традициях.

Он также с успехом использует приёмы магического реализма – Оскар, как мы знаем, мог остановить свой рост, умел криком бить стёкла. Это про то, что даже если ты ощущаешь себя маленьким, на самом деле ты всевластен. Жестяной барабан понимаем как символ глубоко спрятанных, но звонких и убедительных сил, заложенных в каждом:

Безупречный, сумасшедший язык лингвиста-лакомки для ценителей филологических перверсий. (Как заценить его, кстати, если смотришь только фильм по книге, 1979 г., а саму её вниманием обходишь?)

Когда у человека что-то забирается, что-то у него и остаётся – вот основная мысль романа:

Вообще женщина имеет для автора очень важное значение. Чего только стоит описание бабки бабушки Анны Бронски и её юбки! А прообраз Марии, первой любви Оскара! (Правда, меня как-то напрягает, когда героинь зовут Мариями – слишком уж наделено это имя религиозными ассоциациями и значимостью; от Марий подспудно ждёшь многого). Несправедливое с оттенком уничижительности отношение к мужчине в книге присутствует –отцов у Оскара выходит как бы и несколько (собственно отец, друг матери, Бебра, Грефф).

Это роман для уважающих историю, абсурд, степень выдуманности на грани фола, повествование о себе как о третьем лице и для оптимистов-реалистов:

Если честно, даже и не знаю, что можно сказать о книге, которой я и оценку-то не смогла поставить. Очень неоднозначные впечатления произвела на меня эта литература. Я уже когда-то давно читала у Гюнтера Грасса «Луковицу памяти» и, надо отдать должное, в общем и целом мне понравилось. Тут же я даже не могу сказать, понравилось ли мне. Попробую разобраться по порядку.

Сначала о минусах.

• Книга пропитана какими-то нездоровыми сексуальными отношениями. То под юбкой у бабушки зачали маму нашего героя. То он сам, будучи по состоянию физического развития 3-хлетним ребенком, зачал сына (не буду описывать способ – это достаточно противно и подробно описано). То зачем-то нам описывают половой орган Иисуса Христа…Это специально сделано, чтобы как-то пощекотать нервы верующих? Или это плевок в сторону моральных устоев приличного общества? Или это сделано, чтобы книга была еще более скандальной? Для меня это так и осталось загадкой. Возможно, у автора был какой-то сакраментальный смысл, но лично для моего маленького мозга он так и остался неразгаданным.

  - Книга достаточно приличного объема, но при этом у меня не осталось впечатления, что я прочитала историю какого-то конкретного человека. Мне кажется, или тут очень много лишнего, или, у автора было множество задумок, которые он хотел воплотить в своем творчестве, но ему не хватило времени что ли. Кажется, сама запуталась и запутала тех, кто будет читать мою рецензию :D

  Теперь о плюсах.

  Книга написана в очень необычном стиле – вот за это надо отдать должное автору. Во-первых, хороша самая идея написания книги. Думаю, ни для кого не секрет, что книга про мальчика, который не захотел дальше расти, после того, как ему исполнилось три года. Это, в принципе, написано в аннотации к книге, поэтому не будем считать это спойлером. При этом мальчик остается прежним в физическом плане, но морально и интеллектуально он достаточно развит.

В общем, рекомендовать эту книгу никому не стану. В первую очередь потому, что сама ничегошеньки не поняла (но, безусловно, это уже мои личные проблемы). В во-вторых, потому что очень уж неоднозначна книга. Разве что для общего развития прочитать и познакомиться с оригинальным автором-классиком. Но про себя лично скажу – мне двух книг Гюнтера Грасса в жизни вполне хватило для понимания картины его творчества. Не настолько у меня много времени, чтобы читать литературу, которую я, скорее всего, никогда не пойму. Слишком тонко написано. И, повторюсь, это не проблема автора, это сугубо моя личная проблема.
Хотя, опыт очень полезный, это безоговорочно.

P.S. Пока писала рецензию, мне подумалось, что книга напоминает фильмы Алексея Балабанова. Не могу определенно сказать, чем именно, но вот такая ассоциация у меня возникла.

Нобелевский роман Гюнтера Грасса.  То есть, понятно, что премию дают не за конкретное произведение, а по совокупности заслуг, но с точки зрения рядового читателя вся обширная библиография и многолетнее присутствие писателя в публичной сфере не перевешивают его звездного дебюта.

"Жестяной барабан" в иерархии культурных артефактов прошлого века после джойсова "Улисса" и "В поисках утраченного времени" Пруста, но явно опережает "Человека без свойств"  Музиля и "Путешествие на край ночи" Селина. По уровню значимости, известности, сложности восприятия и обязательности к ознакомлению это примерно как "Сто лет одиночества" Маркеса. Вовсе не иметь представления стыдно, вещь сложная, многоплановая, достаточно эпатажная и с точки зрения общепринятой морали даже скандальная. Читают немногие, понимают немногие из прочитавших, удовольствия чтение не доставляет почти никому.

Я из числа последних. Не потому что "чё, самая умная?" и не в силу особой тонкости нервной организации, просто некоторые вещи изначально наши, и когда мы их встречаем, узнаем. Я эту книгу встретила и узнала лет двадцать назад, но тогда роман с алкоголем был более бурным, чем с книгами, а он сильно обнуляет память. То есть, читала, но почти ничего с первого раза не помню. И все думала, что надо бы с включенным мозгом перечитать.

Вот случилось, перечитала. Итак, первая книга "Данцигской трилогии". Что за Данциг такой? Этот родина Грасса, во времена описываемых событий  Вольный город Данциг, в этом статусе он существовал 19 лет с 1920 по 1939, в начале Второй Мировой присоединен к Германии, в 1945 занят Красной армией, ныне польский Гданьск.  Это вечное нахождение между Германией и Польшей (а шире - Российской Империей), многократно и на многих уровнях обыгрывается в романе.

Не только на геополитическом уровне, но на семейном, кровном: Оскар сын немца бакалейщика Мацерата, но сильно подозревает в отцовстве дядю и многолетнего любовника матушки Яна Бронски. На уровне интеллектуально-философского влияния:  две книги, сформировавшие  героя-рассказчика - жизнеописание Распутина (стихийное, диониссийское начало) и  роман Гете (стройная аполлоническая гармония). Надо заметить, что Оскар и не немец, и не поляк, он кашуб, это такой славянский этнос, многие представители которого живут именно в Гданьске и соседней с ним Гдыне.

То есть пограничное состояние: быть причисляемым к тем и другим, не будучи на деле ни тем, ни другим с постоянным осознанием непринадлежности к титульной нации, некоторой ущемленности в статусе, тоже важно для понимания романа. Итак Оскар рождается и тотчас после рождения видит биение мотылька о две горящих лампочки (видите, снова между двух огней), понимаемое им, младенцем, как некую барабанную игру. И когда на трехлетие мама дарит ему жестяной барабан, он сознательно решает. что не хочет больше расти - желает остаться трехлетним и всю жизнь стучать на своем барабане.

И в следующие 18 лет останется взрослеющим мужчиной в теле трехлетнего ребенка, часто довольно неприятного, эгоистичного, расчетливого, обуреваемого разрушительными импульсами. Часто вызывающего жалость, как в эпизоде насильственного кормления супом из кирпича: кто читал, поймет, кто не читал - это одна из самых тяжелых сцен группового издевательства над ребенком. описанных в литературе. Но при этом чудовищно настырного, четко знающего, чего хочет и умело этого добивающегося.

Дело в том, что Оскар обладает суперпауэ: в поддержку основного его таланта, игры на барабане, в которой постоянными упражнениями добивается власти над аудиторией, сродни той, что дают волшебные сказочные и мифические инструменты, такие как гусли-самогуды, лира Орфея, флейта гаммельнского крысолова — в поддержку этому дару,  его голос обладает разрушительным воздействием на стекло. Любая попытка отобрать барабан вызывает крик, сопровождаемый бьющимся стеклом,  в мире, полном стекла проще оставить барабанщика в покое.

Мне кажется, это замечательная метафора для творчества: люди искусства в чем-то дети, часто безответственные инфантилы, часто несносны, но то, что они делают, оказывает влияние на большой мир, который, в конечном итоге, следует по обозначенному ими пути. И лишь бесконечное неустанное служение своему гению способно дать ощутимый результат.

"Жестяной барабан" очень интересно сделан стилистически. Во-первых постоянные перескоки в рамках даже одного предложения с первого на третье лицо, "я-Оскар". Во-вторых, намеренное остранение -  взгляд  из-под стола, рассказчик ростом 94 см. и видит мир иначе, чем большинство читателей с высоты 160-180 см. В-третьих бесконечные лексические повторы одних и тех же вещей чуть измененными словами, что должно изрядно раздражать при чтении глазами, но при прослушивании того же текста создает гипнотический эффект, своего рода аналог воздействия барабана Оскара на слушателей.

Я отдаю себе отчет, что огромные повествовательные и смысловые пласты остаются за  рамками. Множество ярчайших эпизодов книги нуждаются в подробном разборе: Агнесс и угри, защита Польской почты и смерть Яна,  путешествия с труппой лилипутов и сигнал к высадке десанта Союзников  ("Осматривать бетон"),  игра Оскара под трибунами, искушение почтенных горожан  вырезаемыми голосом в витринах отверстиями. Книга феерически прекрасна и пытаться втиснуть ее в формат сетевого отзыва сродни попытке объять необъятное.

И все-таки, лучше рассказать недостаточно полно, чем не рассказать ничего.  "Жестяной барабан" великий, поразительно актуальный роман.

Странный роман. Очень странный роман, но привлекающий именно своей оригинальностью и нетривиальностью сюжета.
Несколько лет назад я видела фильм, снятый в любимой немцами порнографической манере. Книга мне понравилась больше.
Повествует эту специфичную историю некий Оскар Мацерат - человек, не расстающийся со своим лучшим другом - жестяным барабаном. Отличительными особенностями Оскара является так же его малый рост – 94 см и удивительной резкости голос, способный оглушать всех вокруг и даже разбивать стекло.
Любовная связь матери Оскара Агнесс со своим двоюродным братом занимает важное место в романе. Маленький человечек считает скорее его своим отцом, нежели Мацерата. Но это только его догадки. Хотя мне тоже кажется, что нельзя исключать такую возможность. Но нас это не касается. Пусть такой тяжёлый груз лежит на плечах Агнесс. Возможно, это как-то сыграло на качестве её жизни и привело к тому, к чему привело.
Многое значил для Оскара Мацерата цирк, куда его привели родители.
Гюнтер Грасс не забыл упомянуть в своём романе и про зарождение нацистских настроений в родной Германии.
Хочу прочитать ещё два романа из трилогии – «Кошки-мышки» и «Собачьи годы»

Очень странный, неистовый и удивительный роман. Я ещё не читала о Второй мировой войне, о предвоенной и послевоенной Германиях в столь слегка безумном, иногда плотском, но таком отточенном тоне. Грасс мешает стили, Грасс говорит о важном, нет, иногда он о нём даже кричит. Кричит гротескным взглядом гротескного главного героя Оскара из "специального лечебного учреждения".

Бам-бам, рождается взрослый в теле младенца, уже испытывающий отвращение к этому миру. Бам-бам-бам, решает он не расти, протестуя против делишек взрослых. Бам-бам, звучит барабанная дробь, ритмично и раскатисто сопровождая рассказ взрослого Оскара. В вольном городе Данциге, родине самого Грасса, со многим предстоит столкнуться Оскару, многое предстоит выстукать на подаренной ему жестянке.

Бурлит людской коктейль портового города, живут вместе кашубы, немцы, евреи и другие народы. В калейдоскопе хаоса кружится карикатурный мир с отцом, который не совсем отец, и дядей, который не совсем дядя, с четырьмя юбками Анны Коляйчик и спиной одного кельнера, с братом, который не совсем брат, и мачехой, которая не совсем мачеха. Фарс, абсурд, пародия – вот что выстукивает на своём барабане Оскар, вот как он показывает и появление людей в форме, и Хрустальную ночь, и осаду польской почты, и высадку союзных войск в Нормандии, и беженцев из Восточной Германии.

Оскар тут и там: режет голосом и руками, скользит под плот и в бункер, перебирает фотографии в пивной и в товарном вагоне, колеблется между "целителем и всеведущим", пробует шипучку и сидит на руках у скульптуры, сжимает в кулаке гильзу и значок, скачет от первого лица к третьему и обратно. Мир вокруг безумствует и неистовствует, взрывается и пылает, уродуется и идёт на поправку. Что может противопоставить этому Оскар? Свой угрюмый протест и свой неизменный жестяной барабан.