Лето в Алжире

А скажите, как у вас с Парижем, Прагой и Флоренцией? Чувствовали ли вы тоску по простору и взмахам крыльев? Может крыши утреннего Монмартра не так хороши после долгого проживания, а круассан недостаточно восхитителен, при обмакивании в чашку горячего кофе?

Я бы тоже задумалась, если бы мне, прямо в лицо, открылся, словно рот или рана, Алжир. Тот который страна и город. И между прочим, опасный в своей самодостаточности, потому как душу иссушает и только даёт. Вот так просто - сплошное наслаждение и никакого желания учиться и работать. Страшное место, требующее ясновидцев, сиречь безутешных душ. И тут же тебе - солнце, море, красно-белые терассы, цветы и девушки со стройными ногами. И будь счастлив... пока молод. А уж потом то конечно ждёт тебя Италия или там Прованс - для прибежища и любования.

Вот так, с сильной доли, Камю начинает эссе, намекающее что именно здесь и именно в этот сезон раскрываются перед нами начала и концы человеческих судеб. Начало это конечно когда в море обязательно «бултыхнуться» и темно-шоколадное, прекрасное в своей обнаженности, тело, и ледяной лимонад, и птичьи стаи над оливковыми рощами... и первая звезда, и всепоглощающая ночь. Хотя вот, начиная от стай и включая ночь, конечно уже о Камю и его желании невозможного. Точно, уже невозможного, потому как о мятных пастилках, на которых отпечато все что нужно для любви, может написать только тот кто лишь наблюдает. Безнадежно, но благожелательно.

Ещё шаг, другой и в Прованс) От того и вечное, размышление о Жизни и Смерти как о едином. Вот он переход к доле слабой, той что не каждый слышит и не всем дано следовать.

И алжирское лето заставляет меня понять: только одно ещё трагичней страдания — это жизнь счастливого человека.

Небольшое эссе, передающее зыбкое настроение летнего Алжира, которое прочувствовал Альбер Камю. Выбирая это произведение, я думала, что получу рассказ со связным сюжетом и некоей историей, которая происходила летними алжирскими деньками, но это оказалось именно эссе, "сочинение на заданную тему" так сказать. Тем не менее, произведение весьма познавательное и любопытное, созвучное лету и философии, очень комплементарное современному взгляду несмотря на разницу лет между чтением и написанием. Отмечу удивительную нежную тоску автора по простоте летних радостей, которые он ощущает в Алжире, причем он не обольщается этой простотой, а именно что с высоты более сложного восприятия литературно преподносит ее.

Этот народ живет одним лишь сегодняшним днем, без мифов, без утешения. Он признает одни лишь земные блага и потому беззащитен перед смертью. Он издавна был одарен телесной, осязаемой красотой. А с нею — необычайной жадностью, которая всегда сопутствует столь преходящему богатству. Здесь каждый шаг и поступок проникнуты отвращением к постоянству, никто не заботится о том, что будет завтра. Люди торопятся жить, и если здесь суждено родиться искусству, оно будет послушно той вражде к долговечности, которая заставляла дорийских зодчих первую колонну вытесывать из дерева.

Автор для меня новый, но мне кажется знакомство с его стилем и взглядом на мир и литературу вышло вполне удачным, его философские тезисы в сравнительно небольшом формате эссе интересны и понятны, дискуссионны и не вызывают отторжения.

В самом деле, многие прикрываются любовью к жизни, чтобы избежать просто любви. Гонятся за наслаждениями и стараются «побольше испытать».

Приятно, что он не противопоставляет различные культуры (европейскую и восточную), образы жизни, при этом умело выделяя их особенности, их прелести и сложности. Чтобы добиться такого оптимального баланса, на мой взгляд нужно завидное мастерство, чувство меры и образованность.

И алжирское лето заставляет меня понять: только одно ещё трагичней страдания — это жизнь счастливого человека. Но, быть может, это ещё и путь к жизни более значительной, ибо тут учишься не плутовать.

Живите полной жизнью сейчас и наполняйте ее летней радостью бытия.