Четыре сезона. Рецепт идеального лета
LinaSaks
- 234 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
А скажите, как у вас с Парижем, Прагой и Флоренцией? Чувствовали ли вы тоску по простору и взмахам крыльев? Может крыши утреннего Монмартра не так хороши после долгого проживания, а круассан недостаточно восхитителен, при обмакивании в чашку горячего кофе?
Я бы тоже задумалась, если бы мне, прямо в лицо, открылся, словно рот или рана, Алжир. Тот который страна и город. И между прочим, опасный в своей самодостаточности, потому как душу иссушает и только даёт. Вот так просто - сплошное наслаждение и никакого желания учиться и работать. Страшное место, требующее ясновидцев, сиречь безутешных душ. И тут же тебе - солнце, море, красно-белые терассы, цветы и девушки со стройными ногами. И будь счастлив... пока молод. А уж потом то конечно ждёт тебя Италия или там Прованс - для прибежища и любования.
Вот так, с сильной доли, Камю начинает эссе, намекающее что именно здесь и именно в этот сезон раскрываются перед нами начала и концы человеческих судеб.
Начало это конечно когда в море обязательно «бултыхнуться» и темно-шоколадное, прекрасное в своей обнаженности, тело, и ледяной лимонад, и птичьи стаи над оливковыми рощами... и первая звезда, и всепоглощающая ночь. Хотя вот, начиная от стай и включая ночь, конечно уже о Камю и его желании невозможного. Точно, уже невозможного, потому как о мятных пастилках, на которых отпечато все что нужно для любви, может написать только тот кто лишь наблюдает. Безнадежно, но благожелательно.
Ещё шаг, другой и в Прованс)
От того и вечное, размышление о Жизни и Смерти как о едином. Вот он переход к доле слабой, той что не каждый слышит и не всем дано следовать.

Небольшое эссе, передающее зыбкое настроение летнего Алжира, которое прочувствовал Альбер Камю. Выбирая это произведение, я думала, что получу рассказ со связным сюжетом и некоей историей, которая происходила летними алжирскими деньками, но это оказалось именно эссе, "сочинение на заданную тему" так сказать. Тем не менее, произведение весьма познавательное и любопытное, созвучное лету и философии, очень комплементарное современному взгляду несмотря на разницу лет между чтением и написанием.
Отмечу удивительную нежную тоску автора по простоте летних радостей, которые он ощущает в Алжире, причем он не обольщается этой простотой, а именно что с высоты более сложного восприятия литературно преподносит ее.
Автор для меня новый, но мне кажется знакомство с его стилем и взглядом на мир и литературу вышло вполне удачным, его философские тезисы в сравнительно небольшом формате эссе интересны и понятны, дискуссионны и не вызывают отторжения.
Приятно, что он не противопоставляет различные культуры (европейскую и восточную), образы жизни, при этом умело выделяя их особенности, их прелести и сложности. Чтобы добиться такого оптимального баланса, на мой взгляд нужно завидное мастерство, чувство меры и образованность.
Живите полной жизнью сейчас и наполняйте ее летней радостью бытия.

Как же неловко читать про палящее солнце, бронзовый загар и купание в море, когда за окном осенний дождь. Но меланхолия повествования и практически сразу возникающая тема смерти быстро снимает всю неловкость. Возможно в этом виноват конец октября, но я не прониклась описаниями лета в Алжире с его загорелыми жителями и белыми стенами. А вот прогулка по кладбищу показалась более достоверной и эмоциональной. Кажется, Камю самого больше интересует тема (не)бытия, а не отпускные развлечения.

Но в конце концов в этой жизни меня отрицает прежде всего то, что убивает. Все, что наполняет жизнь восторгом, в то же время делает её ещё абсурдней, бессмысленней. И алжирское лето заставляет меня понять: только одно ещё трагичней страдания — это жизнь счастливого человека. Но, быть может, это ещё и путь к жизни более значительной, ибо тут учишься не плутовать.

А все же этот народ без прошлого, без традиций не чужд поэзии — да, я знаю, это особая поэзия, грубая, чувственная, далекая от всякой нежности, совсем как алжирское небо, но, по правде сказать, только она меня и захватывает и задевает за живое.

И во мне теплится безрассудная надежда: быть может, эти варвары, что валяются под солнцем на взморье, лепят сейчас новую культуру, в чьем облике проявится наконец подлинное величие человека. Этот народ живет одним лишь сегодняшним днем, без мифов, без утешения. Он признает одни лишь земные блага и потому беззащитен перед смертью. Он издавна был одарен телесной, осязаемой красотой. А с нею — необычайной жадностью, которая всегда сопутствует столь преходящему богатству. Здесь каждый шаг и поступок проникнуты отвращением к постоянству, никто не заботится о том, что будет завтра. [...]. Между этим небом и запрокинутыми к нему лицами нет ничего такого, за что могли бы ухватиться мифология, литература, этика или религия, — лишь камни, да человеческая плоть, да звезды и те истины, которых можно коснуться рукой.

















