Лавр

Для первого знакомства с автором, книга неплоха. Но есть целый ряд вопросов и замечаний, которые возникли во время чтения.

Начинается все очень интересно, читатель погружается в эпоху средневековья, в старорусскую деревню, где знакомится с мудрым древним травником и его внуком. Поначалу возникла мысль, что уж очень много примет и рецептов из народной медицины, но в принципе, было интересно.

Когда же речь пошла об основном главном герое, то повествование превратилось в описание жития, сюжет стал теряться. За исключением линии отношений Арсения и Устиньи, книга состоит из набора мелких штрихов, описания жизни бедных крестьян и жаждущих исцеления больных, и все это сдобно приправленно старорусской речью и рассуждениями о бренности бытия, которые представлены в множестве крылатых выражений.

Все бы ничего, но первый странный момент встретился, когда в колоритном стиле вдруг промелькнули "пластиковые бутылки", которые появились из-под снега повесне, и это в 1400хх годах. Дальше - больше: словечки совершенно из другого времени вдруг стали вплетаться в тягучий стародавний текст - товарищ, цирк, познания о пингвинах и даже "кто? ... в пальто"! Было такое ощущение, что Водолазкин забавляется над читателем, особенно над теми, кто читает невнимательно и полностью поглощен восторгом от фольклорной составляющей. Своего рода 25 кадр. Тут же стоит упомянуть и странные отсылки к современным временам, воплощенных во снах персонажей.

Кроме прочего, я НЕ отношусь к читателям, кто получает удовольствие от описания гноя, вони и смрада, струи, люьщейся из коровьего заднего прохода, вскрытия болезненных опухолей и текущего желтоватого гноя. Книга пронизана ОТ и ДО всеми этими моментами, такое ощущение, что кто-то от этого должен получать наслаждение, то ли сам автор, то ли читатель.

В итоге, осадок от книги достаточно тяжелый. Особенно учитывая, что все элементы сюжета состояли исключительно из мрачных сцен, страданий, горя и жестокости, несмотря на то, что главный герой нам представлен милосердным мучеником, целителем и праведником, несущим образец терпения в народные массы.

Учитывая все вышеуказанные моменты, оценка получается невысокой. Возможно, после знакомства с другими произведениями, мое мнение изменится.

Источник иллюстрации: mxat-teatr.ru

Агиографический роман, непопулярный сейчас жанр, почти позабытые жития святых...
Эта история, каюсь, не поддалась мне с первой попытки и я, дабы не испортить возможные впечатления неурочностью случая, отложила книгу. Ибо давно известно, что каждая вещь хороша в свой срок. Читаясь исключительно в благоприятный момент, роман срезонировал тем самым правильным образом, когда щемит сердце и мыслями полнится голова. Всё ли удалось понять, заметить, трактовать? Велика вероятность, что нет. Тем и ценно подобное чтение!

Средневековый врач-целитель Арсений-Устин-Лавр, кто он? Пытливый мальчик, несостоявшейся муж и отец, боголюбивый юродивый, несчастный человек, томящийся собственным одиночеством, словно пытке подвергнутый? Елико возможно отвечу, помянуя об обесцвечивании смысла, при облачении оного в слова.
Водолазкин создал наипрекраснейший микс из разности эпох и жизней, где на первый план выступает премудрость великая: сменяются эпохи и мчатся, подгоняемые неумолимым временем, годины - человек всё так же уязвим хвори душевной и телесной. Человек любит и страдает, независимо от года своего рождения, будь то Средневековье или нынешний век. И одиночество не имеет срока давности, и ушедшая в небытие любовь порой то единственное, что держит тебя на поверхности мирской жизни. Прожить свой век за любимую, вина перед которой незыблема, хоть и сомнительна - вот что движет юношей Арсением, превращая оного в почти святого.

Роман пестрит старорусскими фразами и вполне расхожими сейчас выражениями - чудо чудное встретить, к примеру, описание обнажившихся в лесу весенним снеготаянием пластиковых бутылок. Или читать, например, зело современные выражения юродивого Фомы. Время в "Лавре" лишь лучи солнечные, пронзающие землю тонкими стрелами. А Человек проходит сквозь них, не теряя своей исконной сути. Подлость, гневливость, благочестие, верность, вера, милосердие - вот лишь число малое того, что всегда с ним. Было и будет.

Требует большого усердия этот роман, если честно. Можно потонуть в нём, аки в болоте. Засасывает в себя, тянет в глубь. И больно от него, и вырваться трудно, и бросить порой хочется. Не искать спасительной кочки.
Я довольна чтением и вглядываюсь сейчас в это мудрое око на обложке издания. Пронзает оно меня насквозь.

Дальше...

Хорошая, (достаточно) умная, многослойная книга (и мне было даже как-то немного грустно её дочитывать)..
Для того, чтобы не слишком запутанно-долго разбираться с романом, предлагаю рассмотреть два небольших вопроса в контексте книги (и не только книги) и подумать, удалось ли их решить.

• В чём (вообще) ценность книги для пишущего и читающего?

• Что значит "хорошее, многослойное" произведение?

Все уже сто лет как прочитали (и преимущественно похвалили) эту книгу, а я, признаться, и не собиралась. Но в один прекрасный день рука сама потянулась – благословенны сервисы онлайн-читалок. Кто бы мог подумать. Ну, действительно, даже в планах не было, настолько блеклым пятном пролетал мимо меня этот роман. И вдруг как свыше стукнуло – почитаю «Лавра». Почитала. Половины книги не преодолела, когда решила, что роман попадет в немногочисленный список любимых книг.

С Евгением Водолазкиным мне довелось встретиться и слегка потрепаться – очень своевременно, точно после знакомства с книгой (нет, ну точно неспроста возникло желание почитать «Лавра»), – но так и не повернулся язык спросить, какие у него отношения с Сарамаго. Сразу оговорюсь, что Сарамаго я люблю, преимущественно за витиеватый язык, не подчиняющийся каким-либо устоявшимся правилам, без прямой речи вообще, многоступенчатый и прекрасный, насколько можно судить по русским переводам, да еще и с неподражаемым юморком – призрачным, но местами убийственным. У Водолазкина что-то похожее. Предложения короткие, но сплетающиеся в точно такую же плотную текучую субстанцию. Оригинальности добавляет ядреная и тем прекрасная помесь языка современного и старославянского. С юмором та же ситуация. Пойди его еще найди так, чтобы можно было текстовыделителем отметить, но чуть не каждую главу пробирает от какой-нибудь фразы.

В общем, тексту ура, хотя в случае с Водолазкиным это как-то само собой подразумевалось (кто-то наплел мне, вестимо, о его способностях). Но тут же ж еще и сюжет! Это житие-бытие Арсения, врача-тире-целителя, наделенного необыкновенными способностями, которое тесно сплетено со всяческими необыкновенностями. Его путешествие чудно и практически непредсказуемо. Одна жизнь Арсения буквально сменяется другой, прилетают к нему весточки из нашего времени, разворачивается картина жизни всего человечества, встают в рядок его (наши) проблемы, а меж ними растекается надежда, ибо пока есть такие, как Арсений, кажется, что не все еще потеряно. Сюжет становится неотделимым от языка, и так все ладно, что любо-дорого смотреть. Если бы роман был написан как-то иначе, было бы не так здорово.

Не знаю, заслуга ли тут Водолазкина или у меня просто начинается славянская оттепель, но мне очень понравилось, да так, что захотелось даже снова церковно-славянские буковки порисовать, хотя вообще-то язык этот в институте я сдавала с диким скрипом, почти плевалась. Обдумывая прочитанное и анализируя себя, склоняюсь к мысли, что все-таки заслуга целиком авторская. Такой он, этот роман, забирает в себя полностью – так, что хочется и в славянский залезть, и в Пскове побывать, и уйти жить в пещеру.

Очень рада, что так нежданно-негаданно добралась до него. После «Лавра», ей-богу, читать современную русскую литературу не так уж и страшно.

ОЧАРОВАЛ
Очаровал меня Евгений Германович Водолазкин. Не знаю как у вас (тех кто читал), а вот у меня после прочтения романа "Лавр", появилось дикое желание поговорить с автором, задать ему миллион и маленькую тележку вопросов.
Сложно! Было сложно читать, признаюсь. Самобытный русский язык хорош, могуч и красив, но чертовски сложен (лично для меня).
Что такое "Лавр"? - Это глубокий роман о жизни, о силе веры, о любви, об отречении, паломничестве и поиске себя.
О ком книга? - О травнике и врачевателе Арсение, он же юродивый святой, лекарь, скиталец, паломник, отреченный. Он же лечит людей и молит о спасении душ.
Буду честной, мне понравилась первая и последняя (4) часть. Особенно первая. Я уже говорила, что забывала дышать. До мурашек. Не скажу, что 2-3 главы скучные, скорее слишком затянуты и без динамики. Но это все легко можно простить, только ради одной философии автора, его мыслей, облаченных в цитаты. В цитаты - откровения,  цитаты - признания, цитаты - открытия. Те, которые пришлись мне особенно по душе, хотелось в них раствориться и утонуть, хотелось их перечитывать бесчисленное количество раз.
Мне кажется, тут каждый найдет что-то для себя, что-то своё, что-то сокровенное.
А ещё тут будет много о Боге, о силе молитвы, о вере и о смерти.

Давно уже скачал книгу Водолазкина Лавр, но никак не доходили руки почитать...
Дошли. Сразу скажу, что я не пожалел, хотя книга оставила странное впечатление.
Она, безусловно, талантливо написана. Есть в ней и какое-то волшебство, умело создаваемое внезапным чередованием старославянского и современного языка, вкраплением иновременных артефактов и общей атмосфере сказочного реализма.
Читать ее легко и увлекательно. При этом она легко поднимается до высших образцов жанра по масштабу и эпичности. В этом отношение она сопоставима с Габриэль Гарсиа Маркес - Сто лет одиночества
По фабуле роман представляет собой, по-моему мнению, нечто вроде изнанки мифа. Глядя на идущее по кругу время, узлы и разлохмаченные петли самой материи повествования можно догадаться как выглядит лицевая сторона - анабазис легендарного русского целителя.
Что, в свою очередь, снимает все вопросы к психологической достоверности, обоснованности поступков героев, лишает читателя права на осуждение или одобрение.

При всем при этом мне книга не особенно понравилась, оставила горьковатый осадок - сколь ничтожны мои рациональные размышления о том, как бы я поступил на месте главного героя, по сравнению с грандиозностью саморазрушения его выбора.

Житие праведника, лекаря человеческих тел, целителя людских душ. Его путь от рождения до смерти, прегрешение и последующий отказ от всего мирского во имя любви, ради спасения души своей возлюбленной и своей собственной. Однажды (ему нравилось это слово), потеряв любимую Устину, Арсений отрекается от повседневных благ, загнав своё тело и душу в суровые рамки жизни аскета.

Арсений, Устин, Амвросий, Лавр.... Впрочем, какая разница, если человек несёт добро, всегда готов прийти на помощь и не видит разницы между богатыми и бедными. Он сменил несколько имён, побывал во многих местах, встречал на своем пути самых разных людей. Неизменным оставалась лишь его готовность помогать страждущим, залечивать раны касанием руки, исцелять молитвой заблудшие души. Приближаясь к жизни аскета, Устин не жалеет своего тела, считая его лишь бренной оболочкой. А жилище врача постепенно приобретает подобие маленького храма, куда толпами идут прихожане. Не оговорилась, именно "храм и прихожане", а иначе как объяснить священнодействие происходящее в его доме: исцеление немощных молитвами лекаря, его помыслами, прикосновениями. Но как и любому простому человеку, главному герою хочется чтоб в него верили. От этого он становится сильнее, его жизнь наполнена смыслом. Врач Арсений, в мощь которого верят, спасает чужие жизни, врач Лавр, потерявший доверие, уже не может использовать свои способности в полную силу.

От книги я ожидала немного другого: хотелось больше историй о врачевании в Средние века, описаний клинических случаев того времени, тогдашних принципов лечения. На деле это произведение души, а не тела. Созерцание мира, его восприятие, мудрый взгляд на обычные вещи.

Водолазкин много рассуждает о жизни и смерти, напоминая своему читателю, что всё в этом мире циклично, повторяемо. Рождение человека и его смерть лишь друг друга сменяющие фазы, ведь "смерть – это не только горечь расставания. Это и радость освобождения".... Вообще, книга во многом - повод для философских раздумий, как будто понимаешь, что движет отшельником, но в то же время осознаёшь свою слабость перед ним. Нет, я так не смогу. Ведь только сильный духом подставит левую щеку, получив удар по правой.

Само чтение сравнимо с плаванием по волнам. Где-то были подъемы, порой одолевала скука. Интересным для меня было детство и взросление Арсения, его больше чем родственная связь с Христофором. Знакомство целителя с итальянцем Амброджо, их скитания по миру не оценила, а вот концовка, наверное, изменила всё отношение к роману. Смог таки автор донести к финалу всё то, о чем писал ранее. Жизненно и больно, но правдиво, ибо мы и есть тот самый народ, к сожалению....

Для неспешного чтения в поисках смысла и душевного покоя, как попытка понять и осознать своё предназначение в жизни, быть чуточку ближе к праведному, пусть даже через книгу. Рекомендую.

Иногда после нескольких месяцев безуспешной охоты в силки неожиданно попадает редчайший зверь. Шкурка и окрас его невзрачен и никак не намекает на то, какое чудо расчудесное оказалось в твоих руках. Имя его может настораживать и даже вызывать приступы легкого предубеждения. Но как только ты решаешься открыть первую страницу и пробегаешь глазами пару абзацев, ты уже все понимаешь….
Понимаешь, что сейчас прямо перед тобой книга, с которой у тебя случится любовь. От осознания необратимости грядущего счастья, тебя пронзает такое острое наслаждение, что приходится немедленно захлопнуть книгу. Зажмуриться и сполна насладиться этими блаженными мгновениями предвкушения. И только после этого можно вернуться к чтению. Долгому, вдумчивому и размеренному. Когда перелистывая каждую страницу, ты расстраиваешься, что это приближает тебя к финалу. Замедляешь шаг и темп, только чтобы продлить очарование и время, проведенное вместе с книгой. Такое чтение – долгая дорога. Такая книга – хороший попутчик. За месяц май я прочитала одну единственную книгу, но зато какую! И я рада, что с самого начала разрешила себе читать «Лавра» Евгения Водолазкина так медленно, насколько это возможно. Потому что, это не просто лучшее из прочитанного мною в современной русской литературе, это в принципе лучшая книга за последний год. И я постаралась впитать и пропустить через себя каждое слово, каждую букву, каждый знак препинания этого восхитительного текста.

Дальше...

На самом деле писать отзыв на такие сильные впечатления по горячим следам в корне не верно. Сейчас мой мозг просто не способен анализировать и раскладывать что-либо по полочкам, я все еще живу этими эмоциями, у меня все еще болит сердце и скребут кошки на душе. Я сейчас тотально необъективна, потому что автор буквально вывернул меня наизнанку. Вытряс и выпотрошил. И, тем не менее, писать нужно сейчас, хотя бы ради того, чтобы не захлебнуться в собственных переживаниях.
Начну с того, что я основательно подготовилась к роману, который читала в рамках своего челленджа «В поисках современной русской литературы». Я пролистала интервью с автором, изучила его биографию, по касательной глянула зубодробительные рецензии, в которых умные люди размышляют, почему Умберто Эко — хорошо, а Водолазкин — плохо, и посмотрела выпуск «Школы злословия». Соответственно, я знала, что «Лавр» это своего рода вольная фантазия на тему древнерусского Средневековья, ждать сухого историзма от романа не стоит, автор позволяет себе постмодернистские вольности, хотя по своей сути весь текст представляет из себя житие вымышленного святого. Но я даже представить не могла, что Евгению Водолазкину удастся так органично сплавить в единую материю каноническое Средневековье и эквилибристику нелинейной прозы постмодернизма. Это чистейшая алхимия слова. Сам текст настолько прекрасен, что буквально переливается на страницах влажным и живым перламутром рыбьей чешуи. Я честно сознаюсь, что дойдя до «пластиковых бутылок», после которых многие читатели готовы вышвырнуть текст в окно, я тоже подпрыгнула и не поверила своим глазам. Но дальше, да, Боже ты мой! Как потрясающе естественно и логично все перетекает из одного в другое…. Все, стоп. Неосторожными словами можно испортить удовольствие от прочтения, поэтому я замолкаю. Однако, помните, что автор предельно честен с читателями и выносит в заглавие предупреждение, что вы читаете «неисторический роман».

Если отложить в сторону чисто эстетическое наслаждение от текста и сфокусировать внимание на сюжете и замысле, то и здесь я совершенно покорена мастерством Водолазкина. С первого взгляда все просто: перед нами история средневекового врача и целителя, который в ранней юности совершает грех и весь его дальнейший жизненный путь – раскаяние и искупление. В самой истории заложен определенный эмоциональный аскетизм. Это сродни внимательному вглядыванию в лики святых в иконографии. Сам автор говорит, что частично прототипами главного героя послужили Ксения Блаженная и ее жизнь под именем умершего мужа и житие святого Варлаама Керетского, очень специфическим и душераздирающим способом искупившего убийство жены. Но в результате, портрет самого главного героя, несмотря на схематичность линий и хрестоматийность изображения, приобретает такие уникальные и живые черты, что я верила во все происходящее безоговорочно, от всего, обливающегося кровавыми слезами, сердца. Я не буду сейчас даже пытаться обсуждать религиозные аспекты этого романа. Нельзя просто нацепить на книгу плоский ярлык «православный роман». «Лавр» вмещает в себя гораздо более многоплановые и глобальные вещи, о которых сейчас говорить не принято, неинтересно и непопулярно. Страшно банально, но для меня «Лавр» прежде всего исследование о природе Веры, Любви и Самоотречения. И о том, что эти три разных имени и эти три разных лика создают нечто единое, вечное и неделимое, без чего человек неминуемо скатится к апокалиптическому скотству. И имя этой сущности — Душа.

Надо сказать, что тема конца света в романе, вместе с итальянской историей, стала одной из самых любимых. Но если вся итальянская линия Амброджио Флеккиа была пропитана тоской и грустью необратимости, то ожидание и подготовка к Апокалипсису всея Руси каждый раз вызывали широченную улыбку до ушей. И огромное спасибо автору, что при всей серьезности и глубине, он щедро приправил свой текст отменным чувством юмора.

Говоря о «Лавре», нельзя не сказать про еще одного, пожалуй, самого главного героя в романе. Это, конечно же, Время. И вот в этом воплощении юношеских идей Дмитрия Сергеевича Лихачева о «вневременной сущности всего сущего» и кроется для меня сердцебиение, гоняющее по литературным артериям и венам кровь в романе. Именно эта идея и ее отображение и переводит книгу из разряда просто хорошей, но местечковой прозы в ранг философской притчи. Я приведу здесь небольшую цитату из «Воспоминаний» Лихачева, в которых он описывает свои ранние идеи:

Вот от такой красивой идеи, требующей от читателя полета фантазии и усилий воображения, и оттолкнулся Евгений Водолазкин в своем «Лавре». Далее из этой умозрительной абстракции автор наращивает историю осязаемую, из плоти и крови. Историю живую, пульсирующую и рвущую читательскую душу в клочья. Воплощение, с моей точки зрения, получилось не менее красивым и сильным. И пускай я за месяц прочитала всего одну книгу, но это очень хорошая книга. Во мне до сих пор что-то сжимается и от чего-то замирает сердце….Напоследок, крохотная, но особенно запомнившаяся цитата из романа. Просто вслушайтесь. Если в вас что-то отзовется – обязательно читайте «Лавра».

Я прочитала эту книгу в середине марта. И вот только сейчас пытаюсь сказать о ней хоть несколько слов.
Всё это время я собиралась с мыслями и мне было откровенно страшно. Страшно передать что-то неправильно. Это потому, что роман вышел сильным. И образ Лавра получился ярким, впечатляющим, очень реальным.
Меня ничего не коробило, хотя, признаюсь были некоторые моменты, мягко говоря, неэстетичного плана. Но они не вызывали ни отторжения, ни негодования, ни брезгливости.

Кто он, Лавр Водолазкина? Святой, грешник, юродивый, целитель, лекарь или просто обычный человек? Наверное в разное время он был и тем, и другим, и третьим… и всё вместе, и каждая сущность по отдельности. Зависело от возраста, времени, обстоятельств. Он был философом, учёным, монахом, паломником, блаженным…
Он любил, был любим, грешил, страдал, раскаивался, помогал людям, получал прощение. Жил, как умел, как велело сердце, или его кающаяся душа. А судьба подарила ему долгий путь, и на этом пути чего только не случалось.

Каждый новый этап пути- новое имя, и новое призвание. Новые люди вокруг, новые дела и новые волнения.
Мы знакомимся с Лавром в самом начале его жизни, когда он ещё был простым пареньком Арсением, потом пройдём трудное искупление уже юношей с женский именем Устинья, потом будет муж Амвросий, монах, отшельник, паломник, познавающий мир и людей, и наконец Лавр, старец на финише земного пути.
Он умирал и рождался, снова и снова. И в этом была какая-то закономерность, словно так и должно было быть, словно это обычное явление.
Он был разным и воспринимался по-разному. Умел предвидеть будущее, иногда близкое и страшное, это было, как вспышка, но этого было не избежать.

Это книга о вере, о боге, о душе. Даже тот, кто не религиозен, всё равно во что-то верит. Без веры наша жизнь не имеет смысла. Без веры мы превращаемся в странников, которые ишут и не находят.
Лавр, всю свою жизнь искавший искупления, нашёл его. Он не служил людям, он в них верил.

Лампомоб 2017
14/15

Если перефразировать Зигмунда Граффа, то современная российская литература похожа на привидение в старинном замке: никто его не видел, но всех им пугают. Одни безудержно хаят, другие — вообще отрицают сам факт существования, а некоторым даже нравится!
Не будучи особенно искушённой в данном вопросе, я положилась на мнение более сведущих читателей, выудив "Лавра" Евгения Водолазкина из всевозможных подборок и списков, в которых роман неизменно фигурирует с пометкой "обязательно для прочтения".

Обычно я пишу рецензии по "горячим следам" — здорово помогает осмыслить и усвоить прочитанное — но в случае с "Лавром" благоразумно попридержала в себе впечатления до полного вызревания. И по прошествии некоторого времени всё-таки была вынуждена признать, что прочла великолепную стилизацию под житие русского святого, но уж никак не "историческое исследование русской святости".

Меня приятно удивило, как органично в повествование вплетены религиозные мотивы — без надрыва, показушничества и излишнего морализаторства — и до блеска отполированы беззлобной иронией и подтруниванием над чертами русского национального характера.

В силу отсутствия специального образования, я не могу по достоинству оценить работу с историческим материалом и филологические экзерсисы автора, но мне сразу бросилось в глаза, что ощущение эпохи средневековья на Руси Водолазкин передал самым действенным и примитивным образом: через языковые обороты и натурализм на грани фола. Древнерусский словно обухом по голове вклинивался в почти современный литературный язык, а фетишизация физиологических подробностей и мертвого тела по-истине достойна "Чевенгура" Платонова.

Уж не знаю, то ли историческая достоверность, то ли мастерское владение словом помогли автору достичь главной цели любого художественного произведения — пробудить в читателе чувство сопричастности происходящему. От первой до последней страницы я искренне сопереживала главному герою, пройдя с ним бок-о-бок весь путь искупления длинною в жизнь. Через видения будущего, общение с погибшей возлюбленной и пресловутую пластиковую бутылку, роман исповедует так близкую мне по духу мировоззренческую теорию безвременности, провозглашая тленность физической оболочки и абсолютное бессмертие души.

Если "Лавр" задаёт некие стандарты качества, то осмелюсь предположить, что приговор современной российской литературе обжалованию не подлежит — казнить нельзя, помиловать!