Отбитая от жизни ручка
Рассказ о нации, которая двадцать лет назад пережила гражданскую войну, и о чувствах тех, кто проиграл. Что стало с побежденными? Во что превратились победители?
В рассказе пять главных персонажей. Два основных – рассказчик и Ремихьо – это явно две стороны личности самого автора, который после поражения Испанской республики через Францию, через депортацию, эмигрировал в Мексику с семьей, где и прожил всю жизнь. Рассказ – разговор Ауба с собой. Ремихьо – это чувства Ауба, рассказчик – это рацио Ауба.
Рассказчик. После поражения эмигрировал во Францию, завел здесь семью, детей, о прошлом старается не вспоминать. Живет настоящим и будущим, живет семьей. Это возможный ход жизни Ауба, если бы он пережил оккупацию во Франции.
Его старинный приятель Ремихьо. После поражения эмигрировал в Мексику, семья осталась в Испании, и вот впервые за двадцать лет он приехал в Европу, во Францию, чтобы встретиться с семьей. Ремихьо не смирился с поражением и принципиально отказывается вступать на испанскую землю даже для того, чтобы увидеть своего сына, дочерей, бывшую жену. Единственный вариант – встреча на границе. Дочери сидят с детьми, жена с внуками, на встречу не рвутся. На границу на встречу с отцом приехал только сын. Ремихьо в унынии, потому что о них, проигравших, не помнят не то что нынешние испанцы, но даже собственный сын (дело происходит в 1961 году, до смерти Франко остается 14 лет, сам Ауб впервые побывал в Испании только в 1969, за три года до смерти). Ремихьо говорит рассказчику:
«– Мы проиграли. Мне всё казалось, что о нас помнят, что мы оставили какой-то след, что о нас не говорили и не писали потому, что не могли, из-за запретов, из-за страха. Может, вначале так и было, но потом нас попросту вычеркнули из памяти. Пустили с молотка. Никто теперь не знает, кем мы были, а уж тем более – кем стали… Нас учили быть порядочными, внушали, что верность идеалам – главная добродетель, что свобода – самое дорогое, что беречь честь надо смолоду. А теперь, после того как я изо всех сил старался выполнить эти заповеди, меня вычеркнули из жизни… Умереть – вот что нам осталось.»
Ремихьо – писатель, но в нынешнем литературном процессе Испании его имени нет, хотя он автор хорошего романа, написанного в эмиграции. И это его бесит: «…Так за что мы боролись?» – Рассказчик удивлен: «А ты считаешь, что мы воевали, чтобы ты смог войти в историю литературы?» – «Да.» – Рассказчик переводит разговор в шутку: «История <литературы> должна быть краткой, иначе – кто всё это сможет осилить?»
Ремихьо высказывает еще одну неожиданную претензию к современности:
«– Мне надоело слышать, когда нашу войну мешают с революцией. Были, конечно, люди, которые хотели сделать революцию, используя момент, но никто из тех, кто сражался тогда, не думал о революции – только о свободе! Мы защищали свободу – как умели и от всего сердца… Мы просто защищали то, что было завоёвано…»
Жена Ремихьо. Никогда не интересовалась политикой и своего мужа-коммуниста считала ненормальным. Эмигрировать отказалась.
Сын Ремихьо. Вырос при диктатуре и мало чего знает о прошлом. «Вас с детства кормили отравой, а вы – облизывались. От всех ваших знаний пользы никакой», – в сердцах прорывает Ремихьо.
И, наконец, пятый… антигерой – дон Гонсало Кейпо де Льяно-и-Сьерра. Ремихьо показывает севильскую газету, где напечатана восхищенная редакционная статья к десятилетию смерти Кейпо: «Севилья оплакала своего отца… Один из самых ярких деятелей новой Испании, человек, который, повинуясь высшей воле, избавил от поругания мирные очаги, мужественный рыцарь, который приступом взял красавицу Севилью…». Ремихьо взбешен некрологом, потому что Кейпо был не отцом, а палачом Севильи. И вот о ком помнит Испания.
Долгожданный приезд в Европу, встреча с друзьями и сыном – всё это не то, чего ожидал Ремихьо. Через несколько дней он бросается под поезд, потому что понял, что его дети – чужие для него люди, его Родина – чужая для него страна, а сам он – предан и никому и нигде не нужен.
Рассказчик записал эту историю, чтобы напомнить, что «Кейпо был убийца, подлый, гнусный убийца… С тридцать шестого по сороковой в одной только Севилье было убито больше сорока тысяч человек, прежде всего, конечно, рабочих…» И Ремихьо – «последняя жертва Кейпо»…
Мы долго знали о нашей Гражданской войне только с одной стороны. Белые проиграли. Вот что они чувствовали годы спустя: палачам ставят памятники, а их вычеркнули из памяти.
Историческая память восстанавливается долго – когда тех, кто был забыт, уже нет в живых.
15 понравилось
