Избранное (Сборник)

Книга впервые широко представляет читателю выдающегося испанского прозаика, покинувшего родину после поражения Республики. В сборник включен один из лучших романов писателя «Широкое поле», повесть и рассказы разных лет. Центральная тема книги – осмысление опыта национально-революционной войны, ее социально-психологические последствия для испанского народа. Сборник дает представление об идейных и художественных исканиях одного из интереснейших представителей литературы республиканской эмиграции.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

2 оценки

5
0%
4
100%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 8

Рецензии

apcholkin3 сентября 2020 г.
Отбитая от жизни ручка
Рассказ о нации, которая двадцать лет назад пережила гражданскую войну, и о чувствах тех, кто проиграл. Что стало с побежденными? Во что превратились победители?
В рассказе пять главных персонажей. Два основных – рассказчик и Ремихьо – это явно две стороны личности самого автора, который после поражения Испанской республики через Францию, через депортацию, эмигрировал в Мексику с семьей, где и прожил всю жизнь. Рассказ – разговор Ауба с собой. Ремихьо – это чувства Ауба, рассказчик – это рацио Ауба.
Рассказчик. После поражения эмигрировал во Францию, завел здесь семью, детей, о прошлом старается не вспоминать. Живет настоящим и будущим, живет семьей. Это возможный ход жизни Ауба, если бы он пережил оккупацию во Франции.
Его старинный приятель Ремихьо. После поражения эмигрировал в Мексику, семья осталась в Испании, и вот впервые за двадцать лет он приехал в Европу, во Францию, чтобы встретиться с семьей. Ремихьо не смирился с поражением и принципиально отказывается вступать на испанскую землю даже для того, чтобы увидеть своего сына, дочерей, бывшую жену. Единственный вариант – встреча на границе. Дочери сидят с детьми, жена с внуками, на встречу не рвутся. На границу на встречу с отцом приехал только сын. Ремихьо в унынии, потому что о них, проигравших, не помнят не то что нынешние испанцы, но даже собственный сын (дело происходит в 1961 году, до смерти Франко остается 14 лет, сам Ауб впервые побывал в Испании только в 1969, за три года до смерти). Ремихьо говорит рассказчику:
«– Мы проиграли. Мне всё казалось, что о нас помнят, что мы оставили какой-то след, что о нас не говорили и не писали потому, что не могли, из-за запретов, из-за страха. Может, вначале так и было, но потом нас попросту вычеркнули из памяти. Пустили с молотка. Никто теперь не знает, кем мы были, а уж тем более – кем стали… Нас учили быть порядочными, внушали, что верность идеалам – главная добродетель, что свобода – самое дорогое, что беречь честь надо смолоду. А теперь, после того как я изо всех сил старался выполнить эти заповеди, меня вычеркнули из жизни… Умереть – вот что нам осталось.»
Ремихьо – писатель, но в нынешнем литературном процессе Испании его имени нет, хотя он автор хорошего романа, написанного в эмиграции. И это его бесит: «…Так за что мы боролись?» – Рассказчик удивлен: «А ты считаешь, что мы воевали, чтобы ты смог войти в историю литературы?» – «Да.» – Рассказчик переводит разговор в шутку: «История <литературы> должна быть краткой, иначе – кто всё это сможет осилить?»
Ремихьо высказывает еще одну неожиданную претензию к современности:
«– Мне надоело слышать, когда нашу войну мешают с революцией. Были, конечно, люди, которые хотели сделать революцию, используя момент, но никто из тех, кто сражался тогда, не думал о революции – только о свободе! Мы защищали свободу – как умели и от всего сердца… Мы просто защищали то, что было завоёвано…»
Жена Ремихьо. Никогда не интересовалась политикой и своего мужа-коммуниста считала ненормальным. Эмигрировать отказалась.
Сын Ремихьо. Вырос при диктатуре и мало чего знает о прошлом. «Вас с детства кормили отравой, а вы – облизывались. От всех ваших знаний пользы никакой», – в сердцах прорывает Ремихьо.
И, наконец, пятый… антигерой – дон Гонсало Кейпо де Льяно-и-Сьерра. Ремихьо показывает севильскую газету, где напечатана восхищенная редакционная статья к десятилетию смерти Кейпо: «Севилья оплакала своего отца… Один из самых ярких деятелей новой Испании, человек, который, повинуясь высшей воле, избавил от поругания мирные очаги, мужественный рыцарь, который приступом взял красавицу Севилью…». Ремихьо взбешен некрологом, потому что Кейпо был не отцом, а палачом Севильи. И вот о ком помнит Испания.
Долгожданный приезд в Европу, встреча с друзьями и сыном – всё это не то, чего ожидал Ремихьо. Через несколько дней он бросается под поезд, потому что понял, что его дети – чужие для него люди, его Родина – чужая для него страна, а сам он – предан и никому и нигде не нужен.
Рассказчик записал эту историю, чтобы напомнить, что «Кейпо был убийца, подлый, гнусный убийца… С тридцать шестого по сороковой в одной только Севилье было убито больше сорока тысяч человек, прежде всего, конечно, рабочих…» И Ремихьо – «последняя жертва Кейпо»…
Мы долго знали о нашей Гражданской войне только с одной стороны. Белые проиграли. Вот что они чувствовали годы спустя: палачам ставят памятники, а их вычеркнули из памяти.
Историческая память восстанавливается долго – когда тех, кто был забыт, уже нет в живых.
Читать далее
15
233
apcholkin28 августа 2020 г.
«Он защищал своё открыто, как мужчина»
Короткий рассказ, написанный Аубом в 1937, о временах Второй Испанской республики глазами крестьянина, который всю свою жизнь жил как жил и ничем не интересовался. В молодости он был хорошим кантаором, но потом потерял голос. Последние двадцать лет батрачил с женой, изможденной десятью родами, на хозяина земли. Единственный выживший ребенок – дочь. Жили в нищете, на хозяйской земле на холмах, вдали от села. Крестьянин давно разучился говорить, даже с женой. Да и незачем было говорить. Он даже забыл своё имя. В селе его не любили: нелюдимый, батрачит на кровопийцу из города, и слова против не скажет. Но он и не ходил в село – всё, что надо, привозил Альфонсо Треска, у которого в крытой повозке чего только не было.
Но пришла в село власть трудящихся. Вызвали крестьянина в комитет, заседавший в опустевшем графском доме, и сообщили, что теперь половина земли, которую он обрабатывает, – его собственность:
«– Твой бывший хозяин, дон Мануэль Инохоса, сейчас с мятежниками; мы делим его земли, чтобы обрабатывать их на общую пользу. И поскольку мы хотим, чтобы все трудящиеся пользовались благами реформы, мы и решили выделить тебе участок земли, хоть ты никогда нас и знать не желал. Правда, и против нас ты не шёл, это надо признать. Принимаешь землю или нет?… Если что, всегда подоспеем.»
Преобразился крестьянин, он был как пьяный, он возвращался домой «заложив руки за спину – в привычной ему позе, редкой среди крестьян и не такой уж странной при его репутации чудака». И, когда через месяц мимо его хибары хлынул поток людей, бегущих из Малаги от наступающих франкистов, лёг крестьянин вместе с бойцами на землю, которая была его уже навсегда, чтобы задержать наступление врага, и стрелял из винтовки, которую вручили ему товарищи.
А за спиной по дороге уходил в горы хвост колонны беженцев. И была там его жена и его дочь, на восьмом месяце. Налетели самолеты, у дочери начались преждевременные роды:
« …Расстреливали со стометровой высоты… Рафаэла поднялась с трудом… Она так страдала, что не слышала старика, который вопил ей десятью метрами дальше: "Ложитесь, ложитесь!" Вцепившись в телеграфный столб, раскорячившись, чувствовала, как разрывается нутро… "Ляг, девочка, ляг", – стонала припавшая к земле мать. А Рафаэла – стоя, закусив платок, – рожала. Ей казалось, её рубят тесаком… Рафаэла не слышала ничего, кроме боли. В спину ей вошло пять пуль, но она не заметила. Почувствовала, как выходит из нее другое тело и как снова всё становится мягким, податливым. Произнесла: "Иисус" – и рухнула, скончавшись еще на ногах…
Подполз человек, волоча простреленную ногу.
– Я ее знал, это Рафаэла, Рафаэла Перес Монтальбан. Я – местный писарь. Она хотела дочь.
Кто-то:
– Дочь и есть.
Писарь:
– Хотела назвать Эсперансой.
И кто-то еще:
– За чем же дело?…»
Рассказ очень яркий, образный. Я вижу местность, залитую солнцем и засыпанную пылью, блеск моря, реальные характеры. Одно мешает – жесткая схема, которая практически не скрыта замечательно набросанной фактурой.
Читать далее
12
205