О Тарковском. Воспоминания в двух книгах

Это моя вторая автобиографическая книга. Человек поведал мне сам о себе, без витийств и выдумки. И я выслушала, даже больше - я вчиталась. Что интересно, я вряд ли бы пересеклась с этой книгой в иных обстоятельствах, но сейчас я наполнена ею, я благодарна советчику за нее, а ее автору - за откровенность.

Знаете, проживая жизнь, мы часто мало внимания уделяем современникам. Нет, внешне мы, конечно, обращаем на них внимание, на плоды их творчества или деятельности, но вот их мысли... Чтение статей от первого лица в журналах все же не в счет. Это неплохо - да, но не в счет. Погружения нет. Оказалось, что оно бывает очень полезно. Личность Андрона Кончаловского меня занимала мало. Хотя не могу не признать, что была о нем наслышана. Меня, помнится интересовали самые-самые глупости: почему у него фамилия не как у отца и брата... Ну и молодая жена его вещала с экрана в своей кулинарной передаче, это да. Еще я слышала о творчестве, видела отдельные его работы. Но вот не было ни повода, ни желания узнавать о человеке. И сказать сейчас, что вот НАДО, надо узнавать о современниках, пока они живы - бравада. Все это наносное, сказал, и мимо пролетело. Я же очень хочу отметить, что книга эта была для меня очень ценна и будет такой. Некоторые мысли, высказанные ее героем и автором, я еще долго буду обдумывать, обсуждать, наблюдать.

О чем пишет Кончаловский в этой своей книге? В этой, потому, что книг, которые ей предшествовали я не читала. Но начал он в ней с самого начала, с самого раннего своего детства, так что я как читатель не почувствовала себя обделенной. От него я сразу же узнала, что его семья была не просто семьей автора гимна СССР, но и семьей потомков Василия Сурикова, знаменитого русского живописца. Конечно, в таких семьях бывают известнейшие люди своего времени. Автор не скупился на имена и описание событий с ними связанных. И ценность таких излияний не в списке "100 известных людей современности", а в многомерной картинке, которая выстраивается у читателя, при условии, конечно, что его интересует история своей страны. XX век проходит перед читателем в лицах. В лицах, известных автору. Это его часть панорамы.

Не много ли автора в его книге? Как может быть много биографа в автобиографии?! Как может быть много тебя в тебе?! Я - слишком я?! Можно ли быть собой больше, чем это нужно тебе?! "Я" автора развернулось на страницах книги. Оно не прячется, не скрывается, оно излагает читателю свои "низкие истины". Низкие от того, что эти истины живут среди нас, ходят по земле, топчут дорожную пыль вместе с человеком. Самое-самое, житейское, реальное. Обо всем. О творчестве, о любви, о ненависти и зависти, о Родине, о политике, о человеке, о душе... Так, как пишется. Так, как хочется сказать именно сейчас.

Андрей Сергеевич раскрылся передо мной. Я не знала этого человека. Он не исповедовался, он рассказывал. Так, как рассказывает живой человек на обычной кухне поздней ночью. Так и теми словами, что пришли. Хочется поправить - правит, хочется досказать - сделает отступление. А вспомнилось - не откажет себе, вернется. Я не часто имею таких собеседников на своей кухне. Потому я слушала, даже не пытаясь перебить. Я внимала. Содержание этой книги никому ничего не даст вне контекста, предложенного его автором. Скажу лишь, что автор рассуждает на страницах автобиографии, он позволяет себе поделиться с нами своими мыслями, своими "трудными" подчас, осознанными установками. Читать его интересно, содержательно. Этот человек признается, что и сам все время совершенствуется, хочет еще многого добиться, многое успеть. Очевидно, что он молод душой, стремителен сердцем. Это заразительно. Вот такое это и было чтение - содержательное и заразительное!

А было это уже месяц назад. А книга все не выветривается. Я все еще рассказываю выдержки из нее своему супругу. Все еще всплывают в памяти зарисовки из нее по самым разным поводам. Живет книга-то, живет... А он же был почти уверен, что это ненадолго...

понимая, что зритель или читатель, даже просмотрев великий спектакль или фильм, прочитав великую книгу, посидит пяток минут с просветленным взглядом и завороженной улыбкой и тут же вернется из этого прекрасного далека на грешную землю - нырнет в промозглую сырость леденящей ночи, смешавшись с толпой равнодушных и чужих людей, и поедет дальше в вагоне действительности со всеми остановками и с мыслью, чтоб кто-нибудь не наступил на ногу или, не дай Бог, на полном ходу не выкинул из окна. Но эти пять минут просветленного взгляда!

Типа мемуары. )) Про что: (скандальный) известный кинорежиссер рассказывает о своей жизни, своей семье и знакомых, а также бонусом (жирным) делится своими размышлениями и поучениями.

Книжку стоит читать только фанатам автора... судя по количеству восторженных отзывов, их немало. )) Я к таким не отношусь... но увидела книжку в библиотеке (в разделе про кино) и решила, что я же ничего не теряю...

Прочитала, надо сказать, с трудом. И это еще я благополучно пропускала проповеди и поучения. )) Ну, просто это все вызывает постоянное чувство тошноты... Автор с удовольствием повествует о том, что он происходит из самой-супер-самой супер-творческой супер-элиты советского общества и какая у них была жизнь. Потом, видимо, вспоминает, что - по принятой среди креативно-либеральной тусовки - картине мира, это были жуткие темные времена и начинает старательно вспоминать, какие лично они перенесли страдания от кровавой советской власти. Поскольку вспомнить ему удается только, что - вот прямо в разгар 37-го года его отцу как-то позвонили вот прямо оттуда, а он в этот момент принимал ванну, так он прямо выскочил из этой ванны к телефону... Автор в то время был невинным карапузом, но сразу почувствовал, какое это унижение для тонко чувствующих творческих людей. И какая вокруг царит атмосфера страха. Ужас, короче. И вообще - пишет автор, видимо, чувствуя, что это как-то не встраивается в тему - вот все считали нас такими благополучными, а наша семья вообще многим помогала в те страшные годы... Но без конкретики.

Ну и далее, в том же роде. По моим ощущениям, книжка просто пропитана спесью и гордыней - выражаясь языком христианских проповедей, раз уж автор их так уважает. Ну, потому что он тут подробно повествует о своих тошнотворных поступках - вроде как исповедуется? но как-то слишком сладострастно... Выглядит это как - что вот автор абсолютно убежден, что все остальные тоже так же себя ведут, но никому не признаются! строят из себя хороших и чистеньких... А он вот не боится на весь свет рассказать, какой он есть, так что остальным с ним не сравниться. Хм.

Всю книжку - я, я, я... Я и тот, я и этот... Впрочем, тут есть кое-какие интересные рассуждения о кино, этого не отнимешь. ))

«Талант вообще счастье, талант музыканта – счастье особое. Свободно льется речь, понятная всем. На этом языке говорит весь мир, переводчик не требуется». * «Великое искусство всегда логично и непредсказуемо. Искусство менее великое – логично и предсказуемо». «Если вам удалось воплотить сорок процентов задуманного, говорил Ромм, считайте, что достигли успеха». «Бондарчук пробовал меня на роль Безухова, заморочил мне голову обещаниями, я уже готовился сниматься, а он взял и снялся сам. Но пробы длились очень долго. Для роли я вполне подходил – весил сто килограммов, носил очки, мне было, как и Безухову, двадцать пять. Но не сбылось». «У меня сохранилась фотография от этой поездки: я, такой толстенький, хожу с чемоданчиком. Никто не знает, что внутри чемоданчика. А там – две бутылки водки, которые я пытаюсь продать. Советским туристам строго-настрого запрещалось продавать что-либо за рубежом, но как же без этого? Деньги-то нужны, тем более в капиталистическом окружении. В таких формах выражалось наше идейное противостояние системе». «Смотрел на молодых ребят, студентов веселых, загорелых, сидящих на берегу, и вдруг меня пронзило жгучее чувство обиды: «Почему у нас не так? Почему я не умею веселиться? Почему?» Не я первый испытал это чувство. Петр Первый его испытал, Ленин, Владимир Ильич, его испытал. У них, правда, возникло еще и желание сделать так и у нас. Мне тоже хотелось, чтоб и у нас так было, но предпринять хоть что-нибудь для этого я не собирался». «С момента счастья начать фильм очень трудно. Это возможно в музыке. Так начинается Первый концерт Чайковского – сразу счастье. В кино это сложнее. Получается не счастье, а информация о счастье. В музыке нет момента информации, информация не может быть абстрактной. Она – вещь рациональная, интеллектуальная, знаковая: человек умер, человек женился. Эмоция, конечно, с информацией связана, но она возникает потом. Величие музыки в том, что вся она – чистая эмоция». «Андрей //Тарковский// никогда не мог точно объяснить, чего он хочет. Всегда говорил о вещах, не имеющих отношения к характерам, к драматургии. - Вот, - говорил он – хочу это ощущение, когда клейкие листочки распускаются. Попробуй из этого сделать сценарий!» «Очень много хорошего сценарного материала в картину не вошло. Хороший материал – еще не означает, что будет хороший фильм. Кирпичи могут быть и из золота, но кирпичи еще не делают архитектуру». «Художники, которые растут вместе и чувствуют масштаб друг друга, относятся друг к другу очень настороженно. В этом нередко какая-то почти детская ревность. В этом детстве художник, в известном смысле, и живет в любом своем возрасте». «Соратников у Тарковского было немного. Ему нужны были не соратники, а «согласники», люди поддакивающие и восхищающиеся. Ну что ж, это тоже потребность художнической души». «Мы с Андреем //Тарковским// не выносили Пырьева, а теперь без слез не могу смотреть «Кубанских казаков». Пырьев для меня уже классик, его картины вызывают чувство нежности. Современники друг друга не выносят. Дистанция времени многое ставит на свои места…» «У Марьяны //Вертинской// были синие глаза… Когда она сидела на подоконнике, казалось, что перед тобой картина Магритта: глаза сливаются с небом. Лицо, а в нем сквозь дыры глаз небо просвечивает». «Любовь, как и наркотики, - это потеря контроля над собой. А в общем-то контроль над собой я терять не люблю. Ненавижу даже. Хотя не раз с готовностью кидался во влюбленность. Но чем старше становился, тем более неохотно это делал. Влюбишься – уже не принадлежишь себе. Не могу сказать, что во мне жила такая уж немыслимая тяга любить. Влюбленность – бабочка нашего воображения. Села на объект – и вы уже не можете оторвать глаз, вы его обожаете. И вдруг бабочка вспорхнула – ее уже нет, а объект остался. Вы смотрите в ужасе: Боже, вот это любил! Тот человек, которого вы любили, боготворили, кажется уже полным монстром. А может, никакой бабочки и не было? Мы сами насытили объект нашей любви качествами, вовсе ему не присущими». «Эпичность по-настоящему заключена в характере, в его масштабах. «Король Лир» - никакая массовка не нужна, один человек на пустой земле разговаривает с небом». «У мастеров трудно воровать. Можно перетащить в свой фильм какие-то мизансцены, какие-то аксессуары, какие-то внешние атрибуты, но украденное так или иначе начнет выпирать. Сразу видно, у кого украл. Обычно ведь воруются внешние атрибуты: играет цирковая музыка, клоуны ходят, висит белье. Мироощущение украсть куда как труднее. Его вообще украсть нельзя – им можно проникнуться, вдохновиться. В этом случае у зрителя уже не будет ощущения плагиата, вторичности, прямого заимствования, хотя внимательный критик отметит, кто повлиял на экранный мир художника». «Что я, так изменился? Неужели растерял все, что у меня было? У меня же полно сил. Или это только кажется, что полно сил? Полно идей. Или это только кажется, что полно идей? Может, для сегодняшних молодых я уже старый пень… Мы же не можем реально оценивать себя, мы абсолютно не понимаем, каков наш истинный возраст». «Отъезд за границу означал выход из системы. Но за выходом из одной системы последовал вход в другую. Игры с другой системой, другой властью начались в Голливуде. Там не сразу, но пришлось убедиться, что Голливуд – тот же самый ЦК КПСС, только в зеркальном отражении. Голливуд – это собрание хорошо выглядящих или старающихся хорошо выглядеть загорелых, наглаженных, наманикюренных перепуганных людей». «Сейчас хозяева Голливуда поняли, кто должен снимать блокбастеры. Снимать их должны молодые люди, абсолютно никогда не работавшие в кино, но набившие руку на рекламе. Они рвутся попасть в кино. Голливуд знает: они профессионалы, но не будут спорить, у них нет своего видения, индивидуального и профессионального, они будут точно, ни в чем не переча, выполнять желания продюсера, поставленные им задачи. Они – в полном смысле наемные работники. Профессионализм, исполнительность, послушание – ничего другого от них не требуется. Чем больше бюджет, тем послушнее должен быть режиссер». «Брандо – человек непредсказуемый, жил, как дикий кот, по своим непредсказуемым законам. Как можно предсказать поведение рыси, тигра, пантеры?» * «Я рассказываю, какое впечатление произвели на нас с Тарковским его образы, спрашиваю о сюрреализме, которым мы были увлечены. - Да. Юность, юность… - говорит Бунюэль и, хитро взглянув, добавляет: - А вообще реализма нет, есть только сюрреализм. - В каком смысле? - А какая разница? Реализм, сюрреализм… Вот яблоко. Ты что видишь? - Яблоко. - А еще что? - Больше ничего. - Так. Но если посмотреть в микроскоп, будет видно очень много микробов. Понимаешь? Они друг друга едят. Они знают о существовании друг друга, но не знают о твоем существовании, так же как и ты не знаешь о них. Ну, может, и знаешь, но на тебя это никак не влияет. Если ты их съешь, они не узнают о том, что ты их съел, они узнают только о том, что оказались в другой флоре, к которой надо приспособляться. Это что, реализм? Или сюрреализм? Что мы видим? Что знаем и представляем? Все – в поведении. В живописи сюрреализм начинается там, где художник изменяет реальность. А кино не изменяет, оно отражает реальность, но отражать ее нужно сюрреалистично. В поведении».

Андрей Сергеевич Кончаловский (настоящее имя — Андрей Сергеевич Михалков) — советский и российский, а также американский режиссёр театра и кино, сценарист и продюсер, общественный и политический деятель. Народный артист РСФСР (1980).

Как режиссёр Кончаловский дебютировал в 1965 году фильмом «Первый учитель» по повести Чингиза Айтматова. В 1969 году снял фильм «Дворянское гнездо» по одноимённому роману Ивана Тургенева, а следующая его работа — экранизация произведения Антона Чехова — «Дядя Ваня» (1970). Широкую известность в Советском Союзе и международное признание принесла Кончаловскому вышедшая на экраны в 1974 году картина «Романс о влюблённых». В 1980 году он уехал в США, работал в Голливуде, где снял несколько фильмов.

Помимо кинематографа, с 1987 года Андрей Кончаловский работает на театральных подмостках, также выступая постановщиком музыкальных и театрализованных зрелищ в России и за рубежом. С 2017 года возглавляет Мемориальный музей-мастерскую имени Петра Кончаловского.

Автор таких произведений как: «Парабола замысла», «Ближний круг. Взгляд изнутри на советскую жизнь под властью Сталина», «Низкие истины», «Возвышающий обман», «Белая сирень», «Низкие истины семь лет спустя» и др.

"Низкие истины"- это роман о людях, с которыми сводила судьба. Роман о творчестве и вдохновении. Роман о любви и жизни. Кончаловский уверен, что "жизнь - это наш личный эксперимент и чей-то ещё над нами. Жизнь настолько коротка, что нужно постараться сделать все возможные ошибки, пока она не закончилась. Цель жизни - видеть, а всё остальное - большая иллюзия...".

Поражает то, что Автор раскрывает себя как рассказчика, который способен через слово, проникать в самую суть человеческой природы, открывая перед читателем сложные и порой болезненные вопросы.

Автор представляет читателю мир, наполненный глубокими размышлениями о человеческой природе, моральных дилеммах и социальном устройстве. Это произведение, несомненно, увлекает своей философской глубиной и яркой образностью.

Автор умело создает уникальную атмосферу, которая формирует восприятие читателя. Его мир — это не просто совокупность персонажей и событий, а живой организм, в котором каждое "низкое" действие обретает невидимую ценность. Повествование наполнено реализмом, что создает эффект полной погруженности. Каждый диалог звучит как искренний откровение, что напоминает нам о том, насколько сложно порой быть честным — как перед собой, так и перед окружающими.

Одной из главных тем книги является столкновение высших моральных идеалов с обыденностью. Автор мастерски показывает, как низкие истины, о которых идет речь в названии, оказываются в центре человеческих выборов. Каждый персонаж, от главного героя до второстепенных, вынужден сталкиваться с собственными заблуждениями и несовершенствами, что создает почву для богатых размышлений о жизни, любви и предназначении.

Через призму различных персонажей Автор исследует такие темы, как мораль, ответственность и человеческая судьба, делая акцент на том, что "низкие истины" зачастую оказываются ближе к реальности, чем возвышенные идеалы.

Удивительно как Автор мастерски переплетает сюжеты и персонажи, создавая многослойную картину. Он не боится экспериментировать с формой, что придаёт тексту живую тональность – благодаря чему читатель не только погружается в мир произведения, но и начинает активно размышлять над затронутыми темами.

Автор ставит перед нами ряд простых, но глубоких вопросов: что такое правда и как она формируется в нашем сознании? Каковы последствия, когда мы выбираем удобные, но искаженные версии действительности?

Парадоксально, но факт, Автор не боится задавать сложные вопросы, иногда оставляя читателя наедине с собственными размышлениями, что делает чтение насыщенным и многогранным.

Философский подтекст книги приобретает особенную глубину благодаря стилистическим изыскам автора.

Язык произведения прост, но при этом богат метафорами и образами, которые заставляют задуматься о скрытом смысле.

Однако "Низкие истины" — это не только философская притча. Это произведение, которое содержит в себе элементы личной исповеди и культурного анализа.

Автор с редкой откровенностью рассказывает о своей знаменитой семье, об этапах своего взросления, о преодолении в себе страхов и табу, естественных для человека тоталитарной страны, о друзьях, о женщинах, которых любил, о великих художниках и звездах кино, с которыми его сводила творческая судьба.

Поражает как Автор открыто не боится говорить о собственных переживаниях и разочарованиях, что придаёт его тексту настоящую подлинность и ценность. В этом смысле книга становится своеобразным зеркалом, в котором отражаются как судьбы отдельных людей, так и судьба общества.

Стиль автора в определённые моменты кажется несколько сложным, что требует от читателя предельной внимательности и сосредоточенности. Тем не менее, это не умаляет общей прелести и силы выраженных в произведении идей.

Книга читается легко, она полна юмора, сарказма и философских размышлений о человеческой жизни во всех ее проявлениях.

В целом, "Низкие истины" — это не просто книга, а возможность глубже взглянуть на себя и свое окружение. Андрей Кончаловский предлагает нам исследовать простые, но в то же время хитроумные аспекты существования, составив тем самым яркую картину человеческой жизни в ее самом уязвимом и при этом величественном проявлении. Андрею Кончаловскому удаётся заставить нас задуматься над вопросами, которые порой оставляют нас в замешательстве, что делает произведение более актуальным в наше время.

Это удивительная и вдохновляющая и в то же время провокационная книга, которая благородно провоцирует читателя на внутренний диалог.

Книгу "Низкие истины" рекомендую каждому, кто искушен в поиске своего места в мире, полном противоречий и сложностей. А Выбор остается за вами…