Ностальгия. Рассказы. Воспоминания

Очень странная трагикомедия. Ее можно легко экранизировать и получилось бы подобие "Зелёного фургона" с Харатьяном.
Присутствуют немногочисленные сильные эмоциональные личные истории случайно встреченных людей. Но про саму Тэффи ничего непонятно, кроме того, что она до зубовного скрежета презирает вернувшихся жить к большевикам. Такое впечатление, что она им счет ведет: от/выслеживает - и на карандаш. Неприятное подозрение.
Итак, она ненавидит выступать перед зрителями, но едет со странным антрепренером "поесть пирожных" (отсылка к Марии-Антуанетте?). Затем она решает не выступать и остается в Киеве. Одна. На одном развороте: "Петлюра ужас какой - Петлюра хороший, порядок навел". Смешно и гротесково про парикмахеров последнего дня, платья из больничной марли, чудная ода котиковым шубкам (непонятно, откуда взявшиеся в таких количествах и на какие деньги купленные).
В общем "ох, яблочко, куда ты катишься..."

ПС Рекомендую сравнить с описанием того же Новороссийска в "Побежденных" ее коллеги Виллиама.

Вместо аннотации

предисловие от автора:

"Автор считает нужным предупредить, что в «Воспоминаниях» этих не найдет читатель ни прославленных героических фигур описываемой эпохи с их глубокой значимости фразами, ни разоблачений той или иной политической линии, ни каких-либо «освещений и умозаключений».

Он найдет только простой и правдивый рассказ о невольном путешествии автора через всю Россию вместе с огромной волной таких же, как он, обывателей.

И найдет он почти исключительно простых, неисторических людей, показавшихся забавными или интересными, и приключения, показавшиеся занятными, и если приходится автору говорить о себе, то это не потому, что он считает свою персону для читателя интересной, а только потому, что сам участвовал в описываемых приключениях и сам переживал впечатления и от людей, и от событий, и если вынуть из повести этот стержень, эту живую душу, то будет повесть мертва."

Это воспоминания очевидицы очередного "смутного времени", "эпохи перемен". Когда все смешалось и понеслось, разделяя людей, разнося их по разным сторонам света, вдаль от дома, от родины.

Тэффи пишет легко и иронично, хотя иногда эта ирония очень болезненная, а события свидетелем которых становится героиня, до озноба страшны и жестоки.

Здесь мы встретим белых офицеров и красных комиссаров, писателей и поэтов, актёров, антрепренеров, бандитов и простых обывателей, бывших дворян, служащих, слуг... И всех их несёт течение времени, страх быть убитыми, желание жить, как поток уносит опавшие листья, кружит и смешивает с грязью, строит запруды, мнет, рвёт...

Кто уцелеет в эту бурю, выживет в шторм, не сломается?

Вчерашние миллионеры становятся нищими, нищие - миллионера ми. И все спешат насладится сегодня, потому что уже завтра, а может через несколько часов, или минут тебя ждёт петля, пуля, тиф, холера, удар...

Быть может напиши Тэффи иначе, и читать было бы так невыносимо от переживаний, но она смешивает воспоминания, как умелый бармен коктейли. Разбавляя горькую правду, лирикой, отступлениями, в которых мы узнаем о некоторых вещах едва касающихся происходящего или сплетающихся с ними, как вьюн с терновником.

Не хочу читать эти воспоминания. Не хочу.
Летим в пропасть, летим. Тусовка рядом. Изменяющаяся. Много дерьма нанесло. А мы-то - артисты, литераторы, со своими тараканами, нам жить надо. Что делать?
Богемные дела, высвеченные от людей второго плана - антрепренёров, организаторов, хозяйственников.

Болтаемся. В этом во всём. Едем куда-то. Выступления. С каким-то красным командиром познакомились. Он нам симпатизирует. Дальше что?
Ещё раз: летим в пропасть, летим. За что это...
Аверченко мне помогает. А с ним что будет? Эмигрировать надо. Или я не выживу. Или просто убьют. Господи, жили же нормально...
Не смог дочитать. Прости Надежда Александровна.

Замечательный стеб над темой как "мучеников за революцию", так и "раскачивающих лодку", трагикомичное - больше комичное, чем "траги..." - повествование в духе Тэффи (впрочем, это вообще характерно для нашего юмора: смешно и грустно, иногда трудно понять, чего больше). Не буду тыкать пальцем, но персонажи - как и сама ситуация - сейчас актуальны как никогда. Едва ли не более, когда модные-прогрессивные постоянно ищут в каждом неудачнике несчастную жертву режима или наоборот - "врага народа" (как адвокат из рассказа, думающий не о судьбе подсудимого, а о своем, как сейчас сказали бы, имидже).

Любимая Надежда Александровна! Обожаемая, замечательная, со своим всегдашним смехом сквозь слезы. Эти воспоминания, наверное, лучше всего дают понять, насколько непонятно всё было в это страшное время. Люди бегут, суетятся, кого-то обыскивают- зачем обыскивают? Откуда взялись солдаты, комиссары, почему они имеют право испрашивать какие-то пропуски?
Никогда она не теряла этой красивой, легкой самоиронии, блещущей в грязи маленьких городков, в забитых людьми вагонах третьего класса, в тесных каютах "Шилки". И до последнего надеялась вернуться.
А среди всего этого маленькие, но пронзительные истории: о мальчике-кочегаре, о графской горничной, о красивых, блестящих юношах-офицерах, идущих на смерть...

Суетня, хлопоты и шепот. Этот удивительный шепот, с оглядкой, исподтишка, провожавший все наши приезды и отъезды, пока мы катились вниз по карте, по огромной зеленой карте, на которой наискось было напечатано: “Российская империя”.

Мне нравится как пишет Надежда Тэффи. Её малая проза меня очаровывает.
Не все рассказы мне нравятся по смыслу, но тонкая ирония, речевые обороты, лёгкий слог и умение ставить акценты - это всегда впечатляет.

Этот рассказ меня не зацепил. Я не люблю таких персонажей.
Он про мадмуазель Бажу и её жизнь в роли учительницы французского языка. Зацикленная на своем деле дама, здесь у неё не отнять.

"Война, эпидемия, жизнь - это все неважно и несерьезно. Это все пестрит, рябит, мелькает быстро. Обернешься -- и нет, и опять новое, и снова уйдет... Остаётся только наука."

Лёгкое перо автора быстро провело нас по судьбе этой одинокой женщины.

Мадмуазель Бажу примечательна умением держать фокус внимания на своём деле и следованию четких правил. Она в моих глазах подпадает под синдром хорошей девочки. Она живёт из позиции соответствовать, угождать.

И даже соседка ей это подчёркивает в их отношениях: "С мадмуазель Бажу обращалась она, как с проказливой девчонкой. Распекала, журила, донимала."

И даже когда соседка умерла, "мадмуазель Бажу долго не понимала, в чем дело. Не понимала, что если человек умер, то уж навсегда, и все торопилась попасть вовремя домой, чтобы мадам Поль не сердилась. Потом поняла."

Один раз мадмуазель Бажу пыталась бунтовать и продиктовала ученице не строки из учебника, а свою фразу. Но не выдержала собственной смелости. Страдала 2 дня, а потом купила себе рыжий паричок, который делал её несуразной: "на учениц и их родителей парик произвел самое удручающее впечатление."

Заключение доктора по этому вопросу повеселило. От себя скажу, каждый сходит с ума по своему, здесь закон никому не писан.

• Она рехнулась на старости лет.

• Ничего. Это у нее эротическое помешательство. Это бывает со старыми девами в ее возрасте.

  Жизненная зарисовка без морали. Хотя... Мораль есть - не будь как мадмуазель Бажу. Никогда не будь.