Ваша оценкаБруно Шульц — выдающийся польский писатель, классик литературы XX века, погибший во время Второй мировой войны, предстает в «Трактате о манекенах» блистательным стилистом, новатором, тонким психологом, проникновенным созерцателем и глубоким философом.
Интимный мир человека, увиденный писателем, насыщенный переживаниями прелести бытия и ревностью по уходящему времени, преображается Бруно Шульцем в чудесный космос, наделяется вневременными координатами и светозарной силой.
Книга составлена и пер...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,7
10 оценок
- 590%
- 40%
- 30%
- 210%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 10Хотят прочитать 56
Рецензии
sibkron22 июля 2016 г.Читать далееПару лет назад я столкнулся с Бруно Шульцем в главе "Бруно" романа "См. статью Любовь" Давида Гроссмана. Великолепная сюрреалистическая повесть-притча о духовном поиске и превращении Момика Ноймана. До этого периодически встречал отголоски влияния Шульца в разных местах. Например, Джонатан Сафран Фоер написал свое гипертекстуальное произведение "Дерево кодов" под влиянием "Улицы Крокодильей" из "Коричных лавочек". И, конечно, взявшись за "Могилу для Бориса Давидовича" Данило Киша, я не мог не прочесть наконец-то и Бруно Шульца.
"Трактат о манекенах" объединяет два полуавтобиографических цикла рассказов - "Коричные лавочки" и "Санаторий под Клепсидрой" - и прилегающие к ним истории. Не знаю был ли Морис Бланшо знаком с прозой Шульца, но я бы уверенно поместил творчество последнего между хрупкими, болезненными рассказами Кафки-Вальзера и туманными философско-структуралистскими опытами французского мэтра.
Главными персонажами собрания Шульца выступают отец и сын (периодически мать и люди из близкого окружения). Папа героя - фигура трагическая, хрупкая, перед лицом действительности готовая спрятаться в личину краба (как не вспомнить Грегора Замзу) или душник. Сын старается как может помочь матери и иной раз отцу (раз он предпринимает целый сюрреалистический трип в "Санаторий", где отец находится одновременно и живым, и мёртвым, ибо здесь время не властно над людьми и событиями).
В целом, это своеобразная мифобиография, с элементами сюра, притчевости и романа воспитания. Читать лучше медленно и порционно, потому что чтиво не из простых, но кто освоит, не пожалеет точно.
19502
Джон Голсуорси
3,8
(15)
Эрих Мария Ремарк
4,5
(62)
Цитаты
- sibkron21 июля 2016 г.
Поэзия — короткие замыкания смысла между словами, внезапная регенерация первобытных мифов.
Мифологизация действительности
6360 - sibkron6 июля 2016 г.Читать далее
Так была все-таки гениальная эпоха или не была? Трудно ответить. И да, и нет. Ибо есть вещи, которые полностью, до конца не могут произойти. Слишком велики они, чтобы уместиться в событии, и слишком великолепны. Они лишь пытаются произойти, пробуют почву реальности, выдержит ли она их. И тотчас отступают, боясь утратить свою целостность в убогости осуществления. А если они и напочали свой капитал, утеряли то и это в попытках воплощения, то тут же ревниво отнимают свою собственность, востребывают ее обратно, вновь воссоединяются, и потом в нашей биографии остаются белые пятна, благоуханные стигматы, затерянные серебряные следы босых ангельских стоп, рассеянные по нашим дням и ночам, меж тем как эта полнота великолепия неустанно возрастает, пополняется и кульминирует над нами, превосходя в триумфе восторг за восторгом.
И однако же в определенном смысле она целиком и полностью умещается в каждом своем убогом и фрагментарном воплощении. Тут имеет место феномен представительства и замещающего бытия. Некое событие, что касается его особенностей и собственных средств, может быть крохотным и ничтожным и однако, если поднести его к самому глазу, может открывать внутри себя бесконечную лучистую перспективу, благодаря тому что в нем пытается выразиться и ярко блистает высшее бытие.Санаторий под клепсидрой. Книга
5370 - sibkron21 июля 2016 г.Читать далее
От вопроса, сумел бы ли я философски интерпретировать действительность «Коричных лавочек», я предпочел бы уклониться. Полагаю, что рационализация видения мира, того видения, что заключено в произведении искусства, сравнима с разоблачением актеров, это уже конец игры, обеднение проблематики произведения. И вовсе не потому, что искусство является логогрифом со спрятанным ключом, а философия — тот же самый логогриф, но уже разгаданный. Различие куда глубже. У произведения искусства еще не прервана пуповина, соединяющая его с целостностью нашей проблематики, там еще циркулирует кровь тайны, сосуды уходят в окружающую ночь и полнятся из нее темным флюидом. В философской интерпретации мы получаем лишь вырванный из целостности проблематики анатомический препарат. Тем не менее мне интересно, как в дискурсивной форме звучало бы философское кредо «Коричных лавочек». Это будет, скорей, попытка описания представленной в книге реальности, нежели ее обоснование.
Бруно Шульц — Ст. И. Виткевичу
3205
Подборки с этой книгой
ЭБ
- 7 924 книги
Библиотека ГПНТБ СО РАН г Новосибирск ул Восход,15. 3эт, 311к
- 1 962 книги
раньше и сейчас
- 466 книг
Словарный запас автора - невероятно высокий
- 896 книг
Хочу в подарок (игра "Книжный сюрприз")
- 240 книг
