Двоюродный брат (о романе "Поход")
В грузинском языке есть забавное выражение – двоюродный брат (или сестра). Не по отношению к родственным связям, а как обозначение концентрированности. Например, "двоюродный брат" хорошего кофе – это растворимая полупрозрачная гадость. Или китайские машины "двоюродные братья" немецкого автопрома. Так вот, Шмидт – классический "двоюродный брат" Амаду.
Вроде все составляющие на месте: и тема, и антураж, и фактурные (в теории) герои. Но не работает магия и все тут. Потому, что там, где у Амаду страсть, у Шмидта шаблонные эмоции. Где живая жизнь настоящих людей – у Шмидта плакатные зарисовки. Где история – у Шмидта пропаганда. Очень конъюнктурное и бравурное получилось произведение, которое при всей откровенной жути описываемых событий совсем не трогает за душу.
Возможно, дело в том, что этот роман слишком заполнен реальными персонажами, о которых нужно сказать хотя бы пару слов, представить, дать зарисовку. И ты только вроде узнал человека, как автор переключает на другого героя, на другую ситуацию. И в следующий раз сводит тебя со старым знакомцем уже через какое-то существенное для развития характера время. Ты видишь нового человека, другого. И теряешь к нему интерес.
А сам поход, при всей своей эпичности, теряется в лоскутах информации. Потому, что ту боль, страх, голод участников похода можно было бы передать только изнутри. А у читателя почти не было этого взгляда. Ни одного персонажа, которого писатель провел бы от начала и до конца сплошной линией. Передал мысли и страдания, эмоции и боль. Поэтому получилось, что он нам показал даже не документальный фильм, а сверстанный на коленках сюжет в новостную программу. Рассказали события, дали несколько псевдо-личных штрихов и закрыли тему – отчитались.
Но я как-нибудь чуть попозже еще дам шанс товарищу Альфонсо. Вдруг Сан-Пауло у него получился ярче.
14 понравилось
