Замок Броуди

Ей ли было говорить о страхе перед вечностью, когда этот страх был ничто в сравнении с её страхом перед Броуди.

В таком городе, как Эдинбург, приятно жить: он красив, не смотря на свои серые тона. Взять хотя бы улицу Принца осенью, когда в садах листья шуршат под ногами и замок рыжим силуэтом рисуется на фоне неба, а по Артурову Трону вьется синий дымок, и воздух так и звенит, чистый, крепкий, как хорошее вино. Этот город нельзя не любить.

Свирепея от этого невысказанного презрения, Броуди прибегнул к своему неизменному средству - ругань, как всегда, когда других средств больше не осталось.

Он спрашивал себя, как он мог хотя бы на один миг подумать о том, чтобы  бросить эту милую беззащитную девочку, которая, если бы не он, была бы и сейчас нетронутой, а благодаря ему скоро будет матерью.

– Мэри! Не плачьте, дорогая! Я люблю вас. Я не оставлю тебя здесь, дорогая...

Все страдания, что вы пережили, забудутся, а счастья настоящего, в полном смысле этого слова, вы и не знали ещё. Начните же опять думать о себе, Мэри. Я видел, когда вошёл, как вы смотрели на эту картину. Превратите свою жизнь в целую галерею таких картин, развлекайтесь, читайте все книги, какие можете достать, интересуетесь всем на свете.

– Вы знаете обо мне все, знаете, какая я была.

– Не смейте! Не смейте говорить так, Мэри! Я знаю о вас только хорошее. Я не забывал вас все эти годы, потому что вы славная, благородная и храбрая девушка.

С минуту она стояла неподвижно, изнемогая от волнения, затем пошла домой крадущейся походкой, сутулясь, как будто озарившая ее догадка тяжестью позора легла ей на плечи. Она знала теперь, что она, Мэри Броуди, отверженная, утратившая чистоту, мать мертвого ребенка без имени, снова любит, но не любима.

— Ты делаешь меня счастливой и свободной, Денис. С тобой мне так легко дышится. Я не понимала, что такое любовь, пока не встретилась с тобой. Я никогда о ней не думала, а теперь знаю, что для меня любить — значит всегда быть с тобой, дышать с тобой одним воздухом…

Мудрый человек знает, когда сдаваться

Когда она зачитывалась какой-нибудь книгой, она, по выражению мужа, «превращалась в одержимую».