Мэри с отчаянием смотрела на нее. Она так ясно видела слабость матери, ее глупость и беспомощность. Все это время она тосковала по такой матери, которой могла бы открыть душу, к которой могла бы прильнуть и крикнуть ей: "Мать, ты - прибежище для моего истерзанного, наболевшего сердца! Утешь же меня, возьми от меня мою муку. Укрой меня, как плащом, своей любовью, заслони меня от стрел горя!"
Но Мама, увы, была не такой матерью. Неглубокая, зыбкая, как вода, она тольк отражала вездесущую тень того, кто был сильнее ее. На нее бросала мрачную тень гора, зловещее присутствие которой нависло постояннойгрозной тучей над ее прозрачной душой. Самый тон этих благочестивых бесед был лишь эхом категорического приказа мужа. Ей ли было говорить о страхе перед вечностью, когда этот страх был ничто в сравнении с ее страхом перед Броуди! Для нее существовало лишь одно - несокрушимая твердость воли ее бешеного мужа. Горе, горе ей, если она не будет покорна этой воле!
Ваша оценка
_marttti14 апреля 202422
febs3 апреля 202439
cometa-elli9 марта 20249
