Нежность волков

На самом деле она прежде никогда не испытывала того, что чувствует рядом с Эспеном; она, похоже, совершенно меняется, и это иногда тревожит ее: как будто оседлала приливную волну на легком, словно из бумаги, каноэ — захватывающе весело, но нет никакой уверенности, чем все это кончится.

Он подумывал, не купить ли ей вечное перо; но хотя это вполне подходящий подарок на расставание, она может посчитать его слишком неуклюжим напоминанием об обещанном письме. Выбор был весьма ограниченный, и в конце концов он остановился на вышитом носовом платке, хотя и здесь можно было обнаружить скрытый подтекст: он, дескать, ожидает от нее рыданий в его отсутствие, — но ей, возможно, такое и в голову не придет.

Он впервые назвал ее по имени и не может удержаться от счастливой улыбки. Вкус ее имени во рту и ее устремленное к нему лицо жгут сердце, словно раскаленное железо.

А иногда вдруг ловишь себя на том, что смотришь на собственного мужа и гадаешь: тот ли это честный малый, которого ты знаешь — кормилец, друг, отпускающий глупые шутки, которые тем не менее заставляют тебя улыбнуться, — или в нем тоже есть глубины, доселе тебе неведомые? Чего можно от него ждать?

Как члены семьи (и, наверное, общества) часто получают или берут на себя какую-то роль, а потом оказываются у нее в плену, так и Сюзанна стала всеобщей любимицей: таких балуют, но относятся с некоторым снисхождением, как к нуждающимся в защите от неприятных жизненных обстоятельств типа засорившихся клозетов и налогообложения.

Дональд быстро выяснил кое-что о Колфилде. Прежде всего, когда стучишь в дверь, жители приходят в замешательство — здесь стучаться не принято. Выяснив, что никто из их ближайших родственников не умер, не ранен и не арестован, они тащат тебя в дом, чтобы накачать чаем и выкачать информацию.

Иногда я думаю, что поселенцы так героически плодятся, испуганно отзываясь на размеры и пустоту этой земли, как будто надеются заполнить ее своим потомством. Или они боятся, что единственный ребенок запросто может ускользнуть, а потому всегда нужно иметь про запас. Может, они и правы.

Быть взрослым - значит принимать двусмысленные и тревожные вызовы и жертвовать дружбой в пользу ответственности. Подчас ты обязан отказаться от привязанности, чтобы обрести уважение.

Некоторые люди вызывают необоснованную и совершенно беззлобную зависть. Жаме был одним из них: ленивый и добродушный, он будто бы плыл по жизни без малейших усилий. Мне казалось, что он счастлив, ведь его совершенно не беспокоили такие вещи, от которых любой из нас запросто бы поседел.

Мне кажется важным, чтобы вокруг было красиво. Если тебя окружает уродство, как можно чувствовать себя счастливым?

Наша семейная жизнь казалась вполне благополучной, пока я о ней не задумывалась. А теперь не знаю: чем больше я беспокоюсь о людях, тем меньше, похоже, им это нравится. Когда я думала только о себе, то стоило мне щелкнуть пальцами, и мужчины делали все, что я пожелаю. И что же выходит, когда я пытаюсь стать лучше: собственный муж воротит нос и отводит глаза. А может, дело вовсе не в этом; просто с возрастом женщина теряет способность убеждать и очаровывать, и ничего здесь уже не поделаешь.

— Здесь уповаешь только на Господа.
Что ж, если веришь в такие дела, это кажется надежной ставкой.

Я киваю, тронутая его сочувствием. В самом деле, я хватаюсь за эту нежность, как за спасательный круг, хотя потом думаю: если я действительно его «ру», его любимая, почему, говоря это, он на меня не смотрит?

Чем темней за окном, тем ниже уровень виски в бутылке.

Плохие новости всегда доходят быстрее.

Если человек совершил в прошлом — довольно давно — что-то предосудительное, из этого вовсе не следует, что он вновь преступил закон.

Иногда в каком-то деле мы не оправдываем собственных ожиданий.

Порядок лучше анархии.

У нее давно уже вошло в привычку, встретив кого-то впервые, вести себя вызывающе и колюче, дабы обойти тех, кто слишком поверхностен, чтобы разглядеть ее сквозь оболочку. Она прекрасно понимает, что это форма самозащиты, усиленная после столь неудачного романа.