Нежность волков

— Если кто-то вам симпатичен, это вовсе не значит, что можно ему доверять.

Ни с чем нельзя порвать раз и навсегда. Все, что было, ты забираешь с собой, хочешь этого или нет.

«Желание шокировать — это инфантильная черта, проходящая с наступлением зрелости».

Привыкнув к чему-то, забываешь, зачем оно было нужно с самого начала.

...то, чего действительно желаешь, неизбежно от тебя ускользает.

Но у него было много тайн, а у человека с тайнами может быть больше врагов, чем у человека без тайн.

Мне кажется, что, раз ты уже потерял самое главное, такие мелочи, как репутация и честь, не представляются столь значительными.

"Очевидно, секрет счастья, довольно бодро размышляет он, сводится к той или иной версии старой мудрости: долго биться головой о стену, а потом перестать."

Судья высокий и тощий, с профилем, напоминающим топор, словно бы постоянно готовый обрушиться на недостойных, — подходящая внешность для человека его профессии.

Людей заставляет сотрудничать взаимная нужда, ничего общего с доверием, добротой и тому подобной сентиментальщиной.

Мария смотрит, как неуклюже отец поднимается по лестнице — значит, болят суставы. Ужасно видеть, как стареют родители, и знать, что боль и слабость будут лишь накапливаться, пока не разрушат их вовсе.

Вокруг, насколько хватает взгляда, лишь чахлый кустарник и эти адские лужи с черной водой. В пейзаже нет ничего, что обычно кажется привлекательным (во всяком случае, Дональду), — нет контраста между горами и долинами, нет озер, нет леса. Если у этой земли есть нрав — он угрюм, безразличен, враждебен.

Всего за несколько лет в Северную Америку прибыло полтора миллиона человек, но, несмотря на все это неимоверное количество народу, несмотря на то, что в переполненном трюме казалось, будто в Новом Свете никогда не найдется места для всех этих людей, от пристаней Галифакса и Монреаля мы ручейками растеклись по стране и все до единого затерялись в необжитых пространствах. Эта земля поглотила нас и не насытилась.

Полярное сияние мерцает на севере, словно прекрасный сон, и ветер утих. Небо головокружительно высоко и ясно, и вернулся холод, тугой звенящий холод, утверждающий, что нет ничего между мной и бесконечными глубинами космоса.

Иногда замечаешь, что смотришь на лес другими глазами. Иногда он перестает быть просто скопищем деревьев, обеспечивающим нас кровом и теплом и скрывающим наготу земли, чем ты вполне доволен. А иногда, как сегодня, это огромное темное пространство, конца которого тебе никогда не увидеть, обладающее не только длиной и шириной, чтобы поглотить тебя, но и глубиной неизмеримой, и еще неизвестно чем.

Если кто-то вам симпатичен, это вовсе не значит, что можно ему доверять.

В любом случае, она совсем не уверена, что замужество и семейное счастье так бесподобны, как это принято считать. В Колфилде и Дав-Ривер женщины работают не покладая рук и старятся с пугающей скоростью, так что к тому времени, когда мужчины еще, как говорится, в самом соку и по-прежнему крепки, хотя и тронуты морщинами, создается впечатление, будто они женаты на собственных матерях. Не совсем та судьба, о которой она мечтает.

Зима — сезон возлияний; выпивка сглаживает бесконечные ночи, когда тепло становится отдаленным воспоминанием. Она позволяет переносить чудовищные шутки, которые рассказывают и пересказывают ваши соседи. Да и самих этих соседей.

Сюзанна смеется — своим сокровенным, домашним смехом, или скорее смачным гоготом, столь отличным от жеманного публичного смеха, который ее мать считает более подобающим благородной барышне.

Нокс чувствует нарастающую панику жонглера, вдруг обнаружившего, что в воздухе слишком много шаров и неизбежна катастрофа, а за ней — сопутствующее унижение.