
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Сердцу, как известно, не прикажешь. Как ни пытаюсь я если не полюбить, то хотя бы проникнуться симпатией к Федору Михайловичу Достоевскому – не выходит. И мир его мне абсолютно чужд и сам он симпатии не вызывает. Жалость – безусловно, как любой человек больной и страдающий. Сочувствие – конечно. Но симпатию – увольте.
Может быть, дело в том, что мама моя была медиком, и приучила меня стремиться к здоровью – и моральному, и физическому. Не всегда я следую её заветам, бывает, совершаю глупые поступки, мучаюсь из-за ерунды и даже впадаю в экзальтацию, так что бесы, мучившие Достоевского мне известны. Но как можно постоянно упиваться страданием, измываться над собой и окружающими, постоянно вытаскивать из себя нечто болезненное, разрушительное, мне непонятно. То есть, понятно (тяжёлое детство, подозрительный и мелочный отец, сексуальное воздержание, слабые нервы, сильные потрясения), но чуждо. Как чужд способ убегания от действительности в прекрасные мечты.
Весь Достоевский про то, до какой низости может дойти человек. Противопоставить этой низости он может только жертвенность, доходящую до идиотизма и выглядящую жалко и глупо. Не то что мне неинтересно про слабость, неинтересно, когда только про слабость, когда всё приводит к хаосу, дисгармонии, разрушению, а мир ужасен.
Слоним берётся за «скользкую» тему: Достоевский и его женщины. Согласна с автором, всё творчество Достоевского пропитано эротизмом, но эротизмом извращенным, сладострастным, вывихнутым. Герои Достоевского либо бесполы (не считать же мужчиной князя Мышкина), ибо представляют собой ходячие идеи, либо озабоченные мерзавцы. Секс внушает Достоевскому ужас, а истинная любовь – это вздохи на скамейке, мечты, слёзы и принесение себя в жертву. Собственно история двух женитьб и одной любви Достоевского как будто взяты из его романов. Всё запутано, всё усложнено донельзя, все мучают друг друга и всё сильно напоминает бурю в стакане воды. Пару раз увидел женщину, наделил её всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами и начинаешь мучиться, изнывать от ревности, устраивать сцены, ссориться, мириться, тратить последние деньги, влезать в долги… Достоевский, впрочем, и сам называет любови свои болезнью, так что перед читателем раскрывается долгая история болезни, нашедшая отражение во всём автором написанном. В первую брачную ночь с Достоевским случается приступ эпилепсии. Первая жена так его достала, что он уехал жить в другой город. Пока она умирала, он успел найти себе замену. Возбудив страстную любовь в Сусловой, он постоянно ставил её в унизительное положение и не мог удовлетворить физически. Во время заграничного путешествия, обидевшись, он проиграл на рулетке все свои и её деньги, так что не только ехать дальше, но и вернуться домой было не на что. Последнюю жену Достоевский не любил, женился по расчёту, но регулярно устраивал безобразные сцены ревности. А как только семейная жизнь более-менее устаканилась, творчество пошло на убыль.
Одного у Фёдора Михайловича не отнимешь: жизнь его удивительно соответствует его же книгам. Как будто зеркало приставили, хоть и несколько кривое.

О чём книга?
В основном, рассказывается о трёх главных женщинах в жизни Фёдора Михайловича Достоевского. Однако это далеко не всё, мы узнаём многие детали из детства, юности и зрелости писателя. Его привычки, слабости, преимущества, интересы, личные взгляды. Раскрываются фрагменты личных переписок, из которых ясно выделяются друзья и враги, мотивы и предрассудки, обиды, привязанности.
Почему советую прочесть?
+ Помимо Марии Димитриевны Исаевой(Достоевской), Аполлинарии Прокофьевны Сусловой, Анны Григорьевны Сниткиной(Достоевской) мы узнаём и о других женщинах в его жизни, например об Авдотье Панаевой, Марфе Браун, Анне Васильевне Корвин-Круковской, Елене Павловне Ивановой и о "кабацких знакомствах" Фёдора Михайловича.
+ Текст читается быстро, но его хочется растягивать, чтобы переварить прочитанное, по-другому взглянуть на писателя. Представляется эта неидеальная и трудная жизнь.
Итог
Книга достаточно сильная, позволяет увидеть в писателе человека со свойственными ему привычками, манерами, личными взглядами, а также непростой судьбой. Если вы не могли понять, почему произведения автора изучаются в школе, по праву стоят на полках классической литературы, то, возможно, вам этот текст пригодится.

Книга Марка Слонима очень хороша – она обладает дотошностью тщательной литературоведческой работы и тем не менее читается легко, чтобы не сказать бойко. Автор совершает экскурсы в мемуары, психологию, психоанализ, но нигде не задерживается, любая сторонняя информация только подталкивает повествование дальше. Его собственные рассуждения здравы и взвешены, он не готов ничего брать на веру либо отрицать, но вписывает все факты в созданный им образ Достоевского – а учитывая деликатную тему исследования, он ещё и удачно лавирует между психологией личностных отношений и их сексуальной составляющей. Трудно представить, как подобный материал мог бы быть выписан более обстоятельно и тактично.
Слониму удалось не только «разложить на составляющие» психологическую подоплёку всех основных связей великого писателя, но и создать его цельный образ как личности, да ещё и продемонстрировать особенности его творчества, связанные с женскими персонажами в его произведениях и их поведение. Может быть, не хватало социальной стороны жизни Достоевского и анекдотов о его отношениях с другими известными людьми того времени, но, в конце концов, это выходит за поставленные рамки. Думается, такая книга понравится всем любителям Фёдора Михайловича и поможет постичь обострённость его взглядов на людей и их взаимоотношения.

"Мне от вас рабство - наслаждение, - говорит герой "Игрока" любимой девушке: - есть, есть наслаждение в последней степени приниженности и ничтожества... Чорт знает, может быть, оно есть и в кнуте, когда кнут ложится на спину и рвет в клочки мясо..." "А дикая беспредельная власть хоть над мухой - ведь это тоже своего рода наслаждение. Человек деспот от природы и любит быть мучителем".
Мышкин обращается к Рогожину в "Идиоте": "твою любовь от злости не различишь". Рогожин - жертва страстной, полубезумной Настасьи Филипповны, играющей с ним, как с покорной куклой - но он же и убивает ее. У Версилова в "Подростке" любовь к Ахмаковой настолько походит на вражду, что его пасынок принимает ее за ненависть, чем вызывает презрительный смех многоопытной Татьяны Павловны. В "Вечном муже" у Натальи Васильевны - "гнетущее обаяние... в этой женщине был дар привлечения, порабощения и владычества. Она любила мучить {119} любовников, но любила и награждать". Любовь Ставрогина к хромоножке Марье Тимофеевне, на которой он женится ("Бесы") это смесь издевательства, самоуничижения и любопытства, усиленная желанием поразить и властвовать.
Он выбирает полуидиотку, полуинвалида еще и потому, что может рассчитывать на безмерную женскую благодарность, а значит и на беспредельное господство. Старик Карамазов ("Братья Карамазовы") находит что-то в "мовешках и вьельфилках", т. е. в дурнушках и старых девах, вероятно, по тому же принципу: женщина, на которую никто не обращал внимания, так благодарна мужчине, выбравшему и пожелавшему ее, что в ее ответе самозабвенная преданность, полная, покорная отдача себя. Это хорошо понимал и Свидригайлов ("Преступление и наказание"), переходивший от чисто физического садизма (он бьет хлыстом свою жену) к наслаждению от сознания власти над неопытной девушкой-подростком.
Между прочим, сцены насилия и физического садизма встречаются чуть ли не во всех романах Достоевского, а особенно в "Бесах", где Лебядкин нагайкой стегает свою сестру, а Ставрогин, затаив дыхание, смотрит, как из-за него секут розгами двенадцатилетнюю девочку: он потом ее же изнасилует.

Ценность любимой женщины растет в зависимости от того, сколько чувств и мыслей мы ей отдали, на нее потратили.

- Так вы думаете, - спросил Достоевский, - что я могу еще жениться? Что
за меня кто-нибудь согласится пойти? Какую же жену мне выбрать: умную
или добрую?












Другие издания


