Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь

Отец словно бы считал, – вспоминает его дочь Маргарет, – будто мне и так понятно все, о чем он умалчивает.

Сэлинджер пришел к убеждению, что "люди, прошедшие через... войну, заслужили того, чтобы о них, не стыдясь и не оправдываясь, спели срывающимся голосом".

Показную откровенность он презирал и считал жульничеством. Даже заполняя анкету для призывной комиссии, Джерри отделался шутливой ерундой.

В то время Сэлинджер всячески делал вид, будто он благодарен судьбе за то, что Хемингуэй не пытается поддерживать с ним отношения.

Далее значительный фрагмент текста Сэлинджер посвятил обличению собратьев по перу, сверх всякой меры, подобно Хемингуэю, увлекающихся саморекламой . На их фоне сам он представал образцом скромности и смирения. На случай если кто-то из читателей этого не поймет, Сэлинджер прямо назвал себя "невозможным скромником".

Мне лично, как правило, нет дела до того, где писатель родился, сколько у него детей, как построен его рабочий день и когда его (благородного негодяя!) арестовали за контрабанду оружия для ирландских повстанцев.

В свое время Сэлинджер учил А.Э.Хотчнера, что "литература - это концентрированный личный опыт".

'В этих любовных не то письмах, не то эссе очень много нежности, даже больше, чем у Господа. А это как-то слишком чересчур'. (Кэрол Маркус о письмах Сэлинджера Уне О'Нил)

Всякий, кто хочет изучить - а тем более оценить - жизнь Дж.Д.Сэлинджера, должен прежде всего взять на себя обязательство рассмотреть ее во всей сложности. Он должен увидеть в нем и доблестного солдата, и несостоявшегося мужа, и творческую душу, и незащищенного человека, ищущего успокоительного одиночества.