Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь

Кеннет Славенски, признанный во всем мире специалист по Сэлинджеру, создатель сайта www.deadcaulfi elds.com, посвященного писателю, семь лет собирал и обрабатывал материал для своей книги «Дж. Д. Сэлинджер». Помимо того что Славенски нашел и опросил массу знавших Сэлинджера людей, он перерыл множество архивов в поисках писем, свидетельств о рождении, военных рапортов, списков пассажиров океанских лайнеров, нотариальных документов и редакционных отчетов. Из этих разрозненных фрагментов сложилась ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

143 оценки

5
51%
4
42%
3
6%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 172Хотят прочитать 461

Рецензии

j_t_a_i
30 июня 2014
Попытка №2

и крепко-накрепко запру дверь©
После прочтения я множество раз перечитывал те или иные места из книг Сэлинджера, но, только прочтя биографию, я понял, как же я люблю этого мерзавца!
Вообще, нужно заметить, что сложная и противоречивая жизнь писателя Джерома Дэвида Сэлинджера сама словно сошла со страниц красивого и странного романа, который благодаря своей противоречивости получил бы на LiveLib только 3,5 балла. А то и меньше.
Читатель, взявший на себя труд и пожелавший познакомиться с этим романом, в первую очередь познакомиться с очень талантливым, но избалованным юношей. – Романтический эгоист какой-то. Скучно! Это ж уже было. – Но послушайте, ведь это ещё не всё, и этот юноша, осознав свой эгоизм, решил перековать сам себя, чтобы стать честным и благородным. Разве не здорово? – Фу, морализм какой-то. Давай чё-нибудь интересное. – Интересное? Хорошо. Как вы отнесётесь к тому, что наш герой, впрочем, мало понимая, что его там ждёт, отправится на фронт и попадёт в череду самых необузданных кровавых мясорубок, но он не только выживет, но и пересмотрит всю свою жизнь. – Ой-ой, какие неожиданные повороты, автор ничего лучше не смог придумать? – Совсем забыл сказать: наш герой – литературный неудачник, видевший своё призвание в том, чтобы стать литератором, и который тяжким трудом добившись славы, осознал её суетность. А самое интересное, что он пробовал писать даже на войне? Представляете? – Абсурд! А про этих литературных неудачников мы уже знаешь, сколько начитались. Давай нам неожиданные сюжетные ходы! – Полагаю, что вам неинтересно будет узнать о судьбах сотен солдат, которые, как и наш герой, остались после войны никакому не нужными и одинокими. Которые вернулись в новый, чуждый мир, в котором они остались один на один со своей подорванной психикой. – Вот это нытьё слушать? – Наш герой, хотя какое вам до него дело, стал религиозным искателем, хотя я хотел бы предупредить вас, что его религиозные взгляды ложны и чтобы вы им не следовали. – Неча нас предостерегать. Ищи дураков, читать о всяких там религиях. XXI век на дворе, дурень. – (Горький вздох) Он стал одиночкой в мире конформизма и мещанства. – Как Паланик? – К счастью, нет. И этот мир оказался ему чужд, он губил его вдохновение, разменивая его на мелочи. Он хотел, чтобы его просто оставили в покое. Бремя славы тяготило его, и наш герой ушёл в «затвор», перестал давать интервью и отныне стал писать только для себя. – Он что – дурак? - Думаю, что нет. Напротив. Он последний и лучший из Питеров Пэнов. – Кого? – Друзья мои, идите, читайте Гейманов и Фраев – у них развлечений для вас с избытком. – Ой, подколол. Чи не юморист. Вот и хорошо. Пошли, ребята.
И зал пустеет.
Но прежде чем закончить, я бы хотел рассказать ещё одну вещь. В месте, где я живу, проходит дорога, с одного края которой бежит вдаль и вширь поле, засаженное, кажется, каким-то жёлтым злаком, а может и просто соломой, но если не приглядываться, то можно представить себе, что это рожь. На этом поле, ни дальше, ни ближе, нет обрыва, и дети, сидя за компьютерами, не играют на нём, но глядя на его жёлтые волны, уходящие к горизонту, и расстилающееся над ними синее небо, я поневоле вспоминаю слова Холдена.
Наверное, я – дурак.
Попытка №1. Рецензия, которую я удалил. Про всякие достоинства и недостатки.

и крепко-накрепко запру дверь© Как это ни странно, но в жизни писателя Джерома Дэвида Сэлинджера нашли своё отражение многие вещи, внимание на которых заостряли именно писатели. Он и избалованный юноша, пожелавший перековать сам себя, чтобы стать честным и благородным; он и литературный неудачник, видевший своё призвание в том, чтобы стать литератором, и который тяжким трудом добившись славы, осознал её суетность; он солдат, попавший в легендарный 12 пехотный полк и побывавший в череде самых необузданных кровавых мясорубок; он одинокий и никому не нужный солдат с нервным срывом – одинокий среди одиноких; он религиозный искатель, одиночка в мире конформизма и мещанства; он «затворник»; он человек, который хотел, чтобы его оставили в покое; он последний и лучший из Питеров Пэнов.
Во многом, автор биографии и крупнейший исследователь творчества и личности Сэлинджера – Кеннет Славенски, справился со своей задачей прекрасно. Он проделал работу, заняться которой не пришло бы в голову ни одному человеку, если только он не связан с объектом своего исследования чем-то большим, чем обыкновенная заинтересованность. Он разыскал и обработал, а если судить по многим сноскам, то и проанализировал невероятные горы различных документов, вплоть до затерянных в архивных кладбищах бумажек, на дно океанов разве что не спускался. Кроме того, он сумел предать сухому биографическому материалу весьма занимательную форму, так, что вся книга, объём которой в моей версии схож с объёмом «Оливера Твиста», читается буквально на одном дыхании.
Неимоверно восхищает, по крайней мере, меня, отсутствие всякого желания набить карман за счёт имени Сэлинджера. Впрочем, бояться этого и не приходилось, автор связан с писателем какими-то духовными узами и я думаю, что не ошибусь, сказав, что он понимает Сэлинджера лучше, чем его собственная дочь. Заметим так же, что в «Человеке, идущем через рожь» отсутствует главная беда большинства биографий, когда автора в тексте больше, чем человека, о жизни которого он пишет. Кеннет Славенски, после кратчайшего вступления, отходит на второй план, уступая место Сэлинджеру, и всю историю старательно держится в тени, что не может не радовать.
И если в большинстве своём религиозные перлы Сэлинджера я не могу принять и отвергаю со спокойной душой, то несколько расстроили меня некоторые высказывания Славенски, то он совершенно не понимает сути молитвы, то несколько двусмысленное, хотя и непрямое, высказывание о Христе, суть которого трудного постичь. Впрочем, надеюсь, что это простое авторское непонимание. Хотя всё равно неприятно.
Но в биографии есть и по-настоящему золотые моменты. Это, в первую очередь, пересказы неопубликованных рассказов. (Хотя я читал, что в 2015 их собираются опубликовать, что было бы само по себе здорово) А во-вторых, это объяснение сути уже известных читателям произведений, отдельные выдержки из которых я печатал бы перед самими произведениями, ибо нет в ΧΧΙ веке писателя, которого бы так слабо понимали, как Сэлинджера. И когда писатель ненавязчиво хочет показать что-то вполне конкретное, а люди смотрят совсем не на то, что надо, то это печально.
Третий пункт – это современная Сэлинджеру критика его произведений. Узнав, как восприняли современники «Рыбку-бананку», «Фрэнни и Зуи» - просто диву даёшься. Я теперь даже не удивляюсь тому, что одна американская барышня, написав негативную рецензию на «Преступление и наказание», поставила в укор Достоевскому то, что она «не видит у антагониста прогресса». Хуже всего, когда эстетствующие люди начинают судить о предметах тонких.
Хотя самое лучшее в этой книге это то, что она разрушила многие нелепые мифы.
Знаю, что многие были разочарованы отсутствием в книге фотографий, хотя, на мой взгляд – это весьма закономерно. Ведь если Славенски пишет о том, как сам Сэлинджер злился и негодовал, если его фотографировали или если его фотографии помещали на обложки, то россыпь фотографий была бы тут даже не бельмом на глазу, а неприкрытым лицемерием.
Читать далее
43 понравилось
11
1K
Inok
13 февраля 2015
Когда слышишь от того или иного человека, что Сэлинджер - пустослов, пишущий ни о чём, то всегда сомневаешься, говорим ли мы об одном и том же Сэлинджере? Так уж повелось: для одних он гуру, для других - псевдописатель, но для меня, он человек, оправдывающий, наряду с Теодором Драйзером, существование американской литературы.
Эта биография, в принципе, призвана развенчать миф о Сэлинджере-пустослове. Так как в книге о человеке, положившем свою жизнь на алтарь литературы, не происходит разделения на человека и писателя, то всему органично уделено внимание. Можно будет посмотреть на насыщенную жизнь раннего Сэлинджера (в этом периоде особенно интересна часть о Второй Мировой), можно будет посмотреть на тернистый путь его в литературу (здесь он предстаёт трудоголиком, день и ночь корпевшим над своими текстами), можно будет прочитать пересказ и разбор как основных, так и малоизвестных произведений. Последнее особенно интересно, так как все жизненные искания, все сложные пути человеческого развития Сэлинджера находятся здесь и поэтому эти тексты просто не могут не быть важным биографическим источником.
Лично мне особенно нравится фотография на обложке: писатель, читающий книгу - что может быть лучше?
Читать далее
23 понравилось
3
866
awkward_pilot
28 декабря 2012
Очень хорошая, добротная биография Дж.Д.Сэлинджера. Этот Кеннет Славенски постарался на славу.
Поначалу меня здорово обескуражили (а местами и позлили) вот какие моменты: во-первых, предисловие автора. Оно показалось мне излишне пафосным, неуклюжим каким-то. Покоробило то, как автор описывает свою реакцию на смерть Сэлинджера. Разве действительно глубокое, искреннее горе поддается изложению на бумаге? Разве его вообще стоит пытаться выразить так? Короче говоря, я сперва решила, что парень либо первостатейный лицемер, который хочет заработать на той волне, что поднялась после смерти Дж.Д., либо он один из преданных почитателей, но какой-то очень уж неуклюжий. Из тех, кому хочется не автограф дать, а пинка. Второе, что меня порядком разочаровало - отсутствие фотографий. Ну, в самом деле, отчего было не включить фотографии в книгу? Помимо не виденной мной раньше фотографии, что украшает обложку, нету больше ни одной. Обидно, а? Я-то надеялась. В-третьих, очередной горячий привет нашим переводчикам, а точнее - издателям. Даже если забить оригинальное название в гугл транслэйт, там ну никак не получится "Идя через рожь". Так что вопрос к издателям. Ну неужели для того, чтобы толкнуть книгу, обязательно ее искажать? И потом, ну ведь в любом случае желающих ее прочитать вряд ли будет много. И тираж - две с половиной тысячи. И чего ради менять название на заманиловку "Идя через рожь"? Название, кстати - "A life raised high" - судя по всему, отсыл к "Выше стропила, плотники".
Я побухтела немного и начала читать. И поняла, что все не так плохо. Более того. Это действительно очень хорошая биография, в которую вложены годы труда, причем труда бескорыстного. Что немаловажно. Большая часть тех, кто что-то пишет о Сэлинджере, делает это для того, чтобы нагреть руки на его имени. В том числе и его дочь, мемуары которой я прочитала пару лет назад. Там были фотографии, но не было абсолютно никакого понимания произведений. Строго говоря, "Над пропастью во сне" - не мемуары даже, а биография Маргарет Сэлинджер, женщины довольно заурядной, которая творчеством отца никогда не увлекалась, зато многие годы копила обиду за то, что отец не уделил ей столько внимания, сколько ей хотелось. Собственно, даже эту книгу она писала не сама, потому что писать не умеет. Из этой книги можно узнать о ворохе странностей писателя, о его пренебрежении к семье, а главным образом - о переживаниях самой Пегги. Самое ценное, что есть в этом кирпичике - это фотографии из семейного архива, а также мысль о том, что автор - вовсе не Холден Колфилд, не нужно ждать, что он станет ловить детишек, спасать их от пропасти, потому что он и о своих-то детях не всегда был способен позаботиться. Наверное, я так предвзято отношусь к "Над пропастью во сне" потому, что отчасти поверила в то, что, действительно, Сэлинджер и его герои - совершенно разные люди. И еще потому, что блин стыдно выставлять на всеобщее обозрение семейное грязное белье, да еще потому, что ты сама не смогла реализовать себя в жизни и такого рода мемуары - твой существенный заработок.
В общем, Славенски нельзя обвинить в желании набить карман. Похоже, он искренне любит Сэлинджера и его книги. А теперь по существу. Что мне понравилось: в книге дается стройная биография писателя, которая в значительной степени построена на его личной переписке с редакторами, друзьями и родными. То бишь на документах. Причем личная часть дана ровно настолько, чтобы не быть вульгарной. Славенски на удивление мало рассказывает о женщинах Сэлинджера или о его ежедневных привычках, о его странностях. Хотя ведь вполне бы мог, читатели же любят всякое такое. Еще мне понравилось то, что в книге приведена исчерпывающая библиография, включая те из рассказов, что не издавались никогда и существуют только в виде рукописей или упоминаний в переписке. Это очень ценно. Рукописи, которые разбросаны по библиотекам Америки, довольно подробно пересказываются. Тут и "Полный океан шаров для боулинга", и "Последний и лучший из Питеров Пэнов", и другие, которые прочитать можно я уж не знаю какими правдами и неправдами. Вот что меня грызет: неужели я никогда не смогу прочитать ничего из того, что было написано после 1965 года? Ходят смутные слухи о том, что все неопубликованные произведения могут быть напечатаны лишь спустя 50 лет. И что же, мне будет глубоко за 70 (если вообще будет), когда я таки смогу их прочитать? Это ужасно удручает. Так что пересказ хотя бы того, что я раньше не читала, несколько утешает.
Славенски также рисует довольно правдоподобный и симпатичный образ Сэлинджера, который много лет стремился к славе и ужаснулся ей, как только она на него свалилась. Особенно трогательно написаны последние страницы - тут, в отличие от предисловия, я поверила. Я поверила в то, что огромное количество людей в мире восприняли смерть писателя как личное горе. Но к горю подмешивается горячая благодарность. Она настолько искренняя, что даже не хочется раздражаться на то, что все, как всегда, вцепились в "Над пропастью во ржи" и знать не знают ни Сагу о Глассах, ни ранние рассказы. Какая, в самом деле, разница, если именно эта книга так полюбилась всем этим людям, если она повлияла на их жизнь, если она им помогла и их поддержала. Это же просто невероятно, если вдуматься: прошло уже 60 лет, а читатели продолжают любить этого Холдена Колфилда. Из поколения в поколение они получают один и тот же мессидж, который актуален и будет актуален всегда.

Холден уже давным-давно слился с жизнями читателей. Он принадлежал парню, восхищавшемуся его бунтарством, робкому подростку, находившему в нем жизненную опору, юной девушке, влюбленной в него. И именно их привязанность к этому персонажу провоцировала обиду на пусть самого-рассамого автора, который не желал понять, что Холден - их собственность, заново рождающаяся каждый раз, когда читатель открывает свой экземпляр романа "Над пропастью во ржи".

К чему я могу немного придраться, так это к интерпретации некоторых произведений. Славенски балансирует на грани того, чтобы говорить ЗА Сэлинджера, а такие вещи мне страшно не нравятся. Правда, палку он все же не перегибает. Ну и да, где мои фотки, чувак?
В целом, я довольна. И здорово благодарна автору за то, что он избавил Сэлинджера от того налета не-скажу-какого-именно-гаденького-чувства, которое привнесла его дочура своими мемуарами. Она выставила его до некоторой степени психопатом, мелочным и зацикленным на себе и на своей вере. Она разверзла пропасть между ним и его произведениями. Славенски убедил меня в том, что никакой пропасти нет. Что Сэлинджер неотделим от того, что он пишет. Что он не просто талантливый псих, но человек, достойный уважения, человек, который нес идею. Писатель, который писал ради того, чтобы писать. Который искренне полагал, что творчество - не сочинительство, а божественное вдохновение. Который ненавидел, когда кто-то пытался разобрать его рассказы на составляющие и оценить их умом.

"Если в мире еще остался хотя бы один читатель-любитель - то есть тот, кто читает, как дышит, - я с несказанной любовью и благодарностью прошу ее или его разделить это посвящение на равных с моей женой и двумя детьми"
(Сэлинджеровское посвящение читателям к "Выше стропила, плотники" и "Симор: Введение").
Читать далее
16 понравилось
7
509