Эмили Дикинсон. Стихотворения

Эмили Дикинсон (1830-1886) - классик американской литературы XIX века. Творчество поэтессы известно в Америке каждому школьнику, ее личность и судьба стали легендой, символом высокого духа и мудрой простоты. В этой книге представлены избранные стихотворения Эмили Дикинсон в подлиннике и в переводе знатока ее творчества - поэта Аркадия Гаврилова.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

57 оценок

5
56%
4
33%
3
11%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 63Хотят прочитать 94

Рецензии

laonov
21 ноября 2015
"Природа, как мне кажется, не имеет друга для игр".
Если бы уставший ангел прислонился в темнеющей комнате к стене ( присев), то, со стороны бы ( сзади) показалось, что это человек сидит положив голову на согнутые колени.
Удивительная женщина в белом, вечный подросток, затворница ( после расставания с любимым и его смерти), с какой-то обнажённою душой, которую ранят касания мира.
Есть судьбы, похожие на ангелов с подрезанными крыльями , они видят небо и себе подобных " в чашечке цветка" , в стихах, в витражном мареве крылышек стрекоз.
"Кто не нашёл небес внизу. тот крыльев не готовь!". А с небом и Богом у Эмили были особые отношения. Эмили во многом язычница, и Бог для неё- как счастье для ребёнка : оно может заговорить в цветах, тени от ветки на стене ( кардиограмма ночи!).
Ребёнок видит мир почти так же, как видел бы его и космонавт, ступивший на неизведанную планету ( вспомните почти невесомые шажочки детей в своих уличных комбинезончиках , наклоняющихся над чудом упавшего в небо лужицы листа !). "Что такое Земля, как не гнездо, из которого мы в своё время выпадаем ?" ( Из письма Эмили).
В этом вся Эмили. Для неё смерть -это просто ночь, ангелы- птицы небесные.
А над ночью- звёзды, и порой, на разводных кругах орбит - словно на паутинке- дрожит мотыльком стихшим луна - душа
Как же тяжко на земле влачить шёпот крыл, чувствуя полёт ангелов, как цветёт ветер их крыл!
В поэзии Эмили (с её каллиграфической нежностью японской живописи) есть что-то от Мандельштама и Цветаевой, но самое удивительное, это почти мистическая её связь с Никой Турбиной.
Два зеленоглазых странных создания ( ну, у Эмили точно была зелёная искорка в её глазах, которые она сравнила с вишнями на дне бокала), срифмовавших свою жизнь с одиночеством, проводивших много времени у окна , которое для Ники стало роковым.
Ника и Эмили родились в декабре и почти на одной широте ( почти зримая орбита перевоплощения).
С 1858 года Эмили стала собирать стихи в подборки -рождение поэта- ( ровно через 28 лет после рождения : возраст смерти Ники.
В 1874 г. умирает отец Эмили. Через сто лет рождается Ника.
1886 г.- смерть Эмили ( в 56 лет. Ника погибла в 28., и тоже в мае: ровно в два раза меньше - возраст и там и там датирован). Через 100 лет на её родину , в США, приезжает Ника. ( На всякий случай на полке поставил рядом томики Эмили и Ники).
Я не знаю ни одного поэта кроме Эмили, в стихах которой, столь надрывно звучала бы тоска пленённой души по свободе, по слиянию с тем, чем она была и чем станет : травою, ветром, пчелой, звездой. Словно в неком спиритизме вдохновения, она вызывает эти видения-скитания своей бессонной души. " Я не умру - только поморщусь от боли" ( из письма Эмили)
Если бы можно было перевести судьбу на некий исконный язык, то Эмили предстала бы в виде лунной улитки, шарящей в ночи усиками лёгких звёзд, или же морской раковиной.
И как только эта раковина опустела, то " раковинный колыбельный дом" заговорил - для всего мира- сияющим и нежным шумом.

Вот все, что я вам дать могу
Лишь это — и печаль,
Лишь это — и в придачу луг
И луговую даль —

Пересчитайте еще раз,
Чтоб мне не быть в долгу —
Печаль — и луг — и этих пчел,
Жужжащих на лугу.
Читать далее
19 понравилось
824
majj-s
13 марта 2016
О Башнях и Таранах.

Эмили Дикинсон знают все. Даже и те, кто понятия не имеет об американской поэзии. Нет, ну "все" - это чересчур, "все, кто хоть что-то читает" Потому что эти люди непременно знакомы с Кингом, а он страсть, как любит цитировать королеву англоязычной поэзии. Оттуда же и я ее узнала. Отметив для себя: "Дикинсон" только похоже на "Диккенс", на самом деле это разные люди, не родственники и даже не однофамильцы. И в отличие от английского романиста, леди пишет стихи, а понимать английских стихов не обучена, странные они: без привычной рифмы и ритма. В общем - пропускаем, когда встречается.
Тому впечатлению лет двадцать восемь, с тех пор много воды утекло и в чем-то стала хуже. Но поэтический вкус улучшился, смею надеяться. И научилась ценить неявную рифму, а более - особым образом организованную ритмическую прозу (разумеется ту, которая того стоит, не всякую). А значит стихами мисс Дикинсон не испугаешь теперь.
Она была дочерью политика, занимавшего даже одно время пост конгрессмена из штата Массачусетс, средней из трех детей в семье. Училась в Академии Амерсета и в женской семинарии, много читала, писала стихи. При жизни опубликовав меньше десятка из тысячи восьмисот написанных. Да и те подверглись существенной редакторской правке - неформат, как сказали бы сейчас. Успех пришел после смерти, но какой! О-глу-ши-тельный И сегодня Эмили Дикенсон - самый цитируемый и авторитетный из англоязычных поэтов.
Принято считать, что жизнь ее не удалась. Любви не нашла (вернее нашла, но в 32 года человек, которого любила, оставил ее и с тех пор прекратила общение со всеми, кроме тех, кого считала самыми близкими людьми); семьи не создала; в обществе не блистала, несмотря на все к тому предпосылки; большинство друзей, с которыми поддерживала связь по переписке, даже не были лично с ней знакомы; не издавалась.
Но знаете, есть легенда о фее хлебных крошек, которая долгие годы жила в маленьком городке в образе чистенькой старушки и питалась крошками с хлебных прилавков в ожидании, пока родится и вырастет юноша, предназначенный ей в мужья. А после уж воссияла во славе. Очень похоже на строки из ее "Голода" о хлебе, который героиня делила с птицами, глядя в окно на изобилие пиршественного стола, за которым сидели другие.
Такое вот стихотворение. О том, что лучшее бывает врагом хорошего, а социально навязанное - вовсе не обязательно то, что необходимо именно тебе и блажен, кто понимает это, умея отстоять собственную башню из слоновой кости от сокрушающего тарана общественного убеждения.

Эмили Дикинсон "Голод"
Ирина Санадзе
Я голодала столько лет,
И только перед сном
Роскошный стол накрыли мне
С изысканным вином.
Отведаю заморских яств
И пригублю вина –
Всего, что было у других,
Чего не знала я.
Вот – ломоть хлеба. Не похож
Ни капли он на крошки,
Что с птицами делила я
На воле за окошком.
Мне изобилие, увы,
Пошло совсем не впрок.
Мне стало дурно от него
Но вывела урок,
Что голод – это путь домой
И в зной, и в дождь, и в стужу.
И, может быть, богатый стол
Мне вовсе был не нужен.
Эмили Дикинсон

Hunger
I had been hungry all the years?
My noon had come, to dine;
I, trembling, drew the table near,
And touched the curious wine.
‘Twas this on the tables I had seen,
When turning, hungry, lone,
I looked in windows, for the wealth,
I could not hope to own.
I did not know the ample bread,
‘Twas so unlike the crumb
The birds and I had often shared
In Nature’s dining-room.
The plenty hurt me, ‘twas so new,-
Myself felt ill and odd,
As berry of a mountain bush
Transplanted to the road.
Nor was I hungry; so I found
That hunger was a way
Of persons outside windows,
The entering takes away.
Читать далее
17 понравилось
770
feny
26 апреля 2014
Если слава принадлежит мне, я не смогу убежать от нее, если же нет – самый длинный день пронесется мимо, не заметив меня, и тогда я не получу признания даже у своей собаки. /Из письма Эмили Дикинсон Томасу Хиггигсону/
Есть поэзия хорошая и даже прекрасная, а есть твоя. Это дорогого стоит, когда с первых страниц понимаешь – вот оно, твое – сразу и навсегда!
Ее поэзия, невесома и легка, - ни в коем случае не путать с легковесностью (!), в ней бездна смысла, блестящей ироничности, умения вложить в минимум слов максимум значительности.
Она сохранила душу ребенка. Это взрослый человек с детской непосредственностью и искренностью.
Ее творчество отражает ее внутренний мир. Это видно не только из стихотворений, но и из эпистолярной прозы. Ее письма, включенные в книгу, поражают и удивляют не меньше ее стихов.

Когда я читаю книгу и все мое тело холодеет, так что никакой огонь не может согреть меня, я знаю – это поэзия. Когда я физически ощущаю, как будто бы у меня сняли верхушку черепа, я знаю – это поэзия. Только так я могу определить поэзию. Разве есть другие способы?

Восторженные, добрые и красивые слова сказаны в адрес Эмили Дикинсон российскими переводчиками, занимавшимися ее творчеством не по служебной необходимости, а по зову сердца. Пусть это будет пафосно, поверьте, это чувствуется. Ее невозможно не полюбить.
Ее магнетизм я ощутил сразу и очень сильно. Стоило мне открыть книгу, прочитать две строки, как губы сами начинали шевелиться, каждую ее фразу тут же хотелось повторить по-русски. Такого у меня больше ни с кем не было. /Г.Кружков/

Она сама – меткий стрелок. Этой точности (не имеющей ничего общего с буквализмом) требует и от переводчика, почти физически сопротивляясь любой фальши. Нет у нее проходных, необязательных слов, нет ни одного штампа. /Т.Стамова/

Она притягивает своей чистой, думающей душой, отсутствием приспособленчества, она вся состоит из непреднамеренности и непринужденности. Ее поэзия дышит, и это дыхание чувствуется несмотря на прошедшие столетия. Она само совершенство - сколько силы в этой маленькой и хрупкой женщине.

Раскаянье есть Память
Бессонная – вослед
Приходят Спутники ее –
Деянья прошлых лет –
Былое предстает Душе
И требует огня –
Чтоб громко зачитать свое
Посланье для меня.
Раскаянье не излечить –
Его придумал Бог –
Чтоб каждый – что такое Ад –
Себе представить мог.
/перевод А.Гаврилова/
Читать далее
11 понравилось
349