Не позвать ли нам Дживса?

Те, кому ты готов помочь деньгами, не берут, а те, кому бы ты и гроша не дал, норовят чуть ли не сесть тебе на голову и обчистить карманы.

- Понятно. Да, это было бы неплохо. Значит, мы должны раздобыть у него его билет, так?

• Так, милорд.
• Можно мне задать один вопрос, Дживс?
• Разумеется, милорд.
• Каким образом?
• Что называется, прямым действием.

• Вы имеете в виду навалиться на него? Сграбастать его? Взять за горло?
• Вы совершенно точно выразили мою мысль, милорд.

Билл, естественно, сразу же снова проглотил язык, и капитан Биггар, воспользовавшись этим, обозвал его одиннадцатью ругательными словами.

— Вы ведь представления не имеете, кто я, верно?
— Ну, этого я бы не сказал…
— Я вам напомню. Я была на вашей свадьбе.
— Для этого вы слишком молоды.
— Мне было пятнадцать. Меня поставили смотреть за собаками, чтобы не прыгали на гостей. Шел, как вы, наверно, помните, проливной дождь, и у них лапы были в грязи.
— Бог ты мой! Теперь я вас вспомнил. Значит, вы и есть та противная девчонка? Я тогда заметил, как вы вертитесь под ногами, и еще подумал: ну и пугало!

- ...Так вы, значит, Джил Уайверн? Как вы выросли!

• С каких пор?
• С тех… с тех пор, как начали расти.

- Скажите, Рози, вы боитесь пауков?

• Почему вы спрашиваете, ваше сиятельство?
• Потому что у вас по волосам сзади ползет довольно крупный экземпляр...

Для меня самого белый свет озаряется солнечной радостью только после завтрака, и тогда я становлюсь всеобщим любимцем.

- Как звали ту женщину, которая загнала кол в голову своему мужу? Где-то в Библии про это рассказывается.

• Вероятно, ваше сиятельство имеет в виду историю Иаили. Но она и тот джентльмен, которому она загнала кол в голову, не были женаты, они были просто добрыми друзьями.
• Тем не менее ее решение представляется вполне здравым.

Дживс был человек добросердечный. И не только добросердечный. но еще умеющий в случае надобности молниеносно откупорить бутылку шампанского.

Трелони, обед, который вы сегодня имели наглость мне подать, был оскорблением для меня и позором для всякого представителя кулинарной профессии.