Война хаоса

И я даже не помню, кто такая Виола…
Но я должен ее отыскать…
Только она может меня спасти…
Только она может…

Как-то ранним утром, на восходе солнца, песню услыхал я из долины: "Не предай меня, не оставь меня, ах, не отпускай меня, любимый".

- Надо как можно скорее добыть мне новую лошадь, - говорит мэр.
А потом вдруг резко поднимает голову.

• Что такое? - спрашиваю я.

...Это чувство горело в твоем шуме как пламя...Тодд. Во время сражения мы живы, как никогда.

• А после - как никогда мертвы.
• О, философствуешь? - Он улыбается. - Вот уж не ожидал.

Тодд! Я уже говорил: если ты владеешь Шумом, то владеешь собой.А если владеешь собой...

• ...владеешь миром. - заканчиваю я. - Это я уже слышал, не глухой! С меня хватит и первого, спасибо. Мир пусть делает что хочет.

...нам конец, на сей раз мы погибли, потомушто если уж мир решил тебя уничтожить, он будет пытаться до последнего.
И кто я такой, чтобы это изменить? Кто я такой, чтобы помешать миру? Кто я такой, чтобы остановить конец света, если уж он собрался наступить?

Как это возможно, а? Как тишина может быть такой громкой?

Таков Новый свет. Бесконечный поток информации, который ничем нельзя остановить

Власть — это то, что отличает мужчин от мальчиков, правда, совсем не так, как думают многие.

Так начнём же битву за мир!

Люди не меняются.

Может быть, в конце неё нас ждет счастье: красивый город, жители которого полюбят нас, где нет Шума, и тишины тоже нет, и много еды, и никто не умирает, никто не умирает, никто и никогда.

А если ссоритесь вы только потому, что устали, значит, устали вы до полусмерти.

Подуманного не воротишь.

“If they’d hurt you, if they’d killed you . . .” I swallow hard. “I’d have killed every last one of them.”

“I’d do the same, Viola,” he says again. “Without even thinking twice.”

Умы мужчин — как захламленные чуланы, а Шум — что-то вроде живого, дышащего воплощения этого хаоса.

What a sad thing men are. Can't do nothing good without being so weak we have to mess it up. Can't build something up without tearing it down.

War makes ugly necessity