Война хаоса

Я ЗДЕСЬ.
ЗДЕСЬ и сейчас.
ЗДЕСЬ и вместе.
Только ЗДЕСЬ имеет значение.
ЗДЕСЬ.

Мужчины очень Шумные создания.

The only place you belong is the place you can never go back.
And so yer always alone, forever and always.

- Когда ты наконец запомнишь? Добрые намерения ничего не значат, если не подкреплять их более вескими аргументами.

• Это верный способ развязать бесконечную войну.
• Может быть. Но это и единственный способ заключить мир.

- Пожары, сэр, - говорит мистер О"Хара, как только я нажимаю отбой на комме.

• Я не слепой, капитан, - отвечает мэр. - Но спасибо, что в очередной раз указали на очевидное.

- БЕЙ ИХ! - вопит мэр. - ПУСТЬ БЕГУТ!
Впрочем, он может кричать что угодно, хоть перечислять сорта фруктов, солдаты все равно будут бросаться очертя голову на врага[...]

- Тебе здорово досталось, ты в курсе?
Я поднимаю руки к лицу. Глаз начинает распухать, а во рту не хватает нескольких зубов.

• Спасибо, - говорю я. - Ничего не болело, пока ты не сказала.

Потомушто вдруг в конце дороги (заткнись!)...
Вдруг там и впрямь (не думай об этом!)...
Вдруг там нас и впрямь ждет надежда.

- О нет! - повторяю я, как дурак. Можно подумать, от моих "о нет!" есть какая-то польза.

Больше мы ничего не говорим. Да и что говорить? Все или ничего. Всего не скажешь, остается ничего.

Разница огромная - такая огромная, что и убить может, если не быть начеку.

Какие же люди все-таки бестолковые и никчемные. Стоит нам сделать что-то хорошее - обязательно испортим. Только построим - уже сносим.

“Language, young Todd,” he says, “binds us like prisoners on a chain...

“You’re never more alive than in battle.”
“Never more dead after,” I say.”

“Maybe Todd should go,” Bradley says. “He’s the one they spoke to.”

“No,” the Mayor says. “Todd stays.”

I spin round. “You don’t get a say in what I do.”

“If you’re not here, Todd,” the Mayor says, “what’s to stop our good mistresses from planting a bomb in my tent?”

“What a slendid idea,” Mistress Coyle smiles.

This world and how it talks, how loud its voice is.’ He drifts a little, his eyes unfocused. ‘Sometimes it’s all you can hear as it tries to make you disappear into it, to make you nothing.

"Мне кажется, рано или поздно мы все падаем. Все, понимаешь? Но вопрос не в этом.
Я осторожно тяну ее за руки — убедиться, что она меня слушает.
— Вопрос в другом: сможем ли мы снова подняться?"

The Noise is a man unfiltered, and without a filter, a man is just chaos walking.

(...) and I think how hope may be the thing that pulls you forward, may be the thing that keeps you going, but that it's dangerous, too, that it's painful and risky, that it's making a dare to the world and when has the world let us win a dare?

Я просто хотел, штобы мир хоть иногда брался за ум, - это так плохо, што ли?