В силу определенных причин я мало читала последние месяцы. И, по большей части, "не свою" литературу. Поэтому я очень рада, что "вернулась", причем, благодаря случайно попавшему в мои руки Лагерквисту, вернулась триумфально. В сотый раз пересматривая домашнюю библиотеку, прочитанную процентов на 90, я все же надеялась найти что-то, что раньше ускользало от моего взгляда, и я нашла Его. Как и большинство (это я заметила, просматривая рецензии), я не знала, кто же это такой. А когда не знаешь ничего об авторе, когда твой мозг не затуманен повешенными на него ярлыками, когда на тебе не лежит груз ответственности "по достоинству оценить" или "справедливо поругать" всеобщего любимца/культовую личность/эпатажного персонажа или отщепенца, то читать в разы приятнее. Тогда ты просто концентрируешься на тексте. (Хотя, то, что Л. Нобелевский лауреат, я узнать успела).
Не знаю, как кто, а я в большинстве случаев не очень проникаюсь персонажами/сюжетом. В смысле, не живу ими. Я всегда помню о том, что есть Автор. Что каждым предложением, каждым персонажем он хотел что-то Сказать. Я всегда сосредотачиваю внимание на Авторе, пытаюсь увидеть то, что он написал, его глазами. Пытаюсь понять, что творилось в его голове, когда он писал, когда вынашивал идею книги? Зачем? Что он хотел? Что случилось с ним, что он захотел сказать именно это и именно так? И вот именно тут Л. поразил меня. Его романы/повести, которые я прочла, все посвящены Богу, добру, любви, гуманности...но с довольно интересной точки зрения. Через персонажей, которые, казалось бы, меньше всего подходят для этой роли. Напротив, традиционные фразы/сюжеты/герои только слегка затрагиваются, только едва заметно мелькают на страницах книги. Как же много, должно быть, думал о Боге Лагерквсит! Как же глубоко переживал он свою веру, ее поиски и обретение, ее суть, что смог раскрыть такие сложные темы устами палачей, карликов, разбойников, распутных женщин, язычников... смог заставить читателя (то есть меня в данном случае) впустить в себя все это добро, всю любовь к людям, к самой любви и к Богу, сам оставаясь при этом лишь сторонним наблюдателем, ничем не выражая своей заинтересованности и глубочайшей веры или сомнений. Л. очень скуп на эмоции, на лирические отступления и описания. Ему не нужно, как Достоевскому или Сартру, выворачивать героя наизнанку, чтоб заставить читателя понять его. Да и выбранный Л. жанр притчи сам по себе сложен. Но, честно, это одна из тех немногих книг, читая которые я плакала (и даже несколько раз, читая "Варавву") или содрогалась от ужаса (сцена избиения карликом княгини).
Дочитав, я отложила книгу и подумала: КАК? Как ему удалось это? Мало того, что он взялся за такие сложные темы, и хватило ведь смелости! Взялся за таких неоднозначных персонажей! Мало того, что у него получилось не читая проповедей, без пафоса, надрыва и лишних эмоций раскрыть эти темы, этих героев...так у него еще и получилось...вложить эту любовь и добро в меня! В мою душу. В мой мозг. Я ведь совсем не замечала этого во время чтения! А потом оказалось, что скрытный, замкнутый Л. теперь во мне. Дочитав последнюю страницу, я словно вышла из храма, из исповедальни (а мне сейчас это так было нужно!), я очистилась...я стала лучше.
Такие книги никогда не пишутся случайно. Не попадают в руки случайно. Все имеет смысл. На все воля Божья.

Читая малую прозу Лагерквиста, понимаю, что этого автора волновали глубинные вопросы жизни и смерти, веры и безверия, добра и зла. Его произведения насыщены философской проблематикой. И хотя меня тоже волнуют поднимаемые им темы, я чувствую, что Лагерквист мне чужд своими взглядами, мне непонятна его "обида" на Бога, его восприятие Бога. Возможно, сказывается разница в наших религиозных традициях. Тем не менее, мне симпатичный его скупые на эмоции, холодные, как шведские зимы, повести. Он грустно ведёт своих героев по жизни, не ломая их, а бесстрастно смиряя перед судьбой.
Как и этот, один из последних, проникновенный, но "сухой" рассказ о пилигриме, искавшем всю жизнь Святую Землю,а нашедшем успокоение в смерти. Содержательно и философски-выдержанно, без религиозной морали, но с христианским суждением.

И снова Лагерквист задает трудные вопросы.
Человек и бог… Как они взаимодействуют?
Перед нами два человека: Агасфер и Сивилла, два бога – Сын Божий, жертвующий собой во имя людей, и языческое божество, таинственное и загадочное.
Столько аналогий, столько сходств и столько различий.
И вопрос, на который Агасфер ищет ответ, мучительно ищет, но не находит ни доброты, ни милосердия в себе самом. Он хочет, чтобы жалели его, но сам не раскаивается в том, что не помог Иисусу. Он – обычный, такой как все, значит, эгоист. Но теперь он, ненавидя бога, становится неотделим от него. В его голове всегда пульсирует одна и та же мысль, и какие бы эмоции ее ни сопровождали, это мысль о Боге.
А Сивилла? Разве ее судьба не параллель с образом Пресвятой Богородицы? Но Сивилла всего лишь человек, плотский, земной. Сначала я не могла проникнуться ее историей, которая мне казалась натянутой и вымученной. Что-то в ней совсем не привлекало. Но потом она полюбила, неистово и горячо. Она не хотела быть избранной, она мечтала о простом человеческом счастье. Она хотела родить ребенка от любимого человека, но оказалась изнасилованной богом. Она мучилась, страдала, погружалась в темноту.
Но вот что удивительно: сын Марии был распят, а ее вознесся мирно и легко. Что это? Языческий бог помиловал ее после того, как она претерпела все страдания, оставив ее человеком.
Вот за это я люблю Лагерквиста, за эти параллели, за эти недоговорки, за возможность подумать. Несмотря на затронутые им нравственные вопросы (вопросы веры в том числе), он как-то поистине деликатен. Он дает материал для размышлений, но не ставит под сомнение то, что могло бы оскорбить чувство верующего человека.

Жалость, сострадание, самопожертвование. Возможно, возможно ли, чтобы из этого выросла любовь? Любовь к тирану, внушающему ужас.

Красиво, любопытно, чувственно и тактично изложенная история любви царя Ирода и Мариамны, царицы серебряной.

Чем-то напомнила «Песнь Песней».

У Лагерквиста образ Мариамны явно романтизирован в отличие от Иосифа Флавия. У последнего в его исторических трудах «Иудейские древности» и «Иудейская война» она выглядит более прагматично.
И все-таки большое спасибо Лагерквисту. Не прочитав его «Мариамну», не стала бы искать и другие источники.

«Пустыней была его душа, которую жалили холодные копья звезд…»
Я очень люблю Лагерквиста за то, что он копается в душах тех героев, на которых многие поставили крест, вывесив клеймо. Раз Варрава - значит отпущенник, раз Агасфер – вечный скиталец, раз Ирод – ну что тут скажешь: Ирод есть Ирод. Жестокий, безжалостный, коварный, эгоистичный. И еще много-много эпитетов в этом же роде.
Лагерквист его не оправдывает, не делает из него эдакого романтического героя, не понятого всеми и оклеветанного. Он злодей, с душой пустыни, с душой опустошенной и с жестоким сердцем. Он убивает от мала до велика, не чувствуя ни вины, ни раскаяния. Он – демон зла. И если что-то созидает, то это получается как-то отстраненно и уныло. Храм, который он строит в честь бога, в которого не верит, которого не любит, которого не знает. Мальчик, которого он отпустит из заключения, а потом рассечет его тело острым мечом.
Ирод отвратителен, ужасен… Но… Повесть не только о нем, ведь носит она имя Мариамны, его жены. Именно ради нее он готов прощать и выпускать на свободу преступников. Именно с ней он понимает, что такое любовь, страсть, пожар. Но он, хоть и раскаленная солнцем, но все же пустыня, а она – дерево, слушающее тайны ветра. Она привязана к нему, порой даже скучает, но не любит, не может его полюбить.
Любовь не меняет Ирода, не делает его добрым и благородным. Он остается злодеем, но со своей душой, не омертвевшей, а способной к чувствам. Его ненависть страшна, его любовь страшна не менее. Она губит Мариамну.
Но когда будет умирать сам Ирод, он не вспомнит ни казни, ни свои победы и утехи, он вспомнит ее – женщину, которую любил, единственную любимую.

Цель. Желание. Мечта, к которой идешь, ползешь, цепляешься за нее, не замечая вокруг ничего, сметая со своего пути всех, сметая даже любящих тебя.
Стремление к исполнению мечты часто всего лишь ошибка. Особенно, если цена за ее исполнение так высока. Стоит ли игра свеч?
Остановись. Оглянись. Подумай.

Не видим, не замечаем, не хотим замечать того кто рядом. Нам кажется, он не заслуживает нашего внимания, нашей любви, мы привыкли к нему, как к чему-то постоянному. Он стал обыденностью, а потому, и обесценился, и даже надоел. Только потеряв его, понимаешь и постигаешь это.

Любовь к ближнему – вот что должно быть, вот что должны мы нести в себе. Любовь к Богу – это любовь к ближнему. Ведь чтобы не говорили, а любовь к Богу в какой-то степени абстрактна. И лишь любовь к ближнему реальна как ничто другое.

Сопричастность к ближнему, сопричастность другим людям – вот что имеет значение. Это выше всего. Этот тот источник, перед которым можно упасть на колени. Постигнув это, вечный странник обретает долгожданный покой и мир в душе.
Но кто, кто привел его к этому миру, кто дал это понять?

И опять как в «Варавве» такой открытый финал. Что увидел Агасфер в конце жизненного пути? Что было этим светом? Что был этот свет? Что он значит? Что он видел?
Обычный солнечный свет или что-то еще? Как знать…

Дева Мария, Богородица.
Сивилла, пифия, жрица языческого божества.
Их судьбы различны.
Их судьбы похожи.

Мария, родившая от непорочного зачатия, будучи девственницей.
Сивилла, богова невеста, с той же чистотой девственницы, ведь только такая может служить языческому богу.
Мария, мать Иисуса Христа, много претерпевшего и испытавшего страдания, вознесшегося на небеса к божественному отцу.
Сивилла, кого родила она?
Ее сын – немолодой седеющий мужчина, сохранивший младенческую первозданность своего лица, с вечной улыбкой на нем.
Что он олицетворяет: улыбку идиота или вечную молодость? Бессмысленно ли это улыбающееся лицо или наполнено неисповедимого смысла?

Обе женщины отмечены богами, приближены к ним.
Каково им?
Жизнь, наполненная божественным содержанием, благословенна и мучительна одновременно.
Чего в ней больше?

Нет, эта книга не о Деве Марии, но история Сивиллы навеяла столько параллелей и пересечений. Думаю, Лагерквист и хотел, чтобы читатель сам пришел к этому.
Загадки бытия, замыслы богов - попытка получить ответ. Как считал он сам – «неудавшаяся попытка».
Неудавшаяся? Я так не считаю.
Ведь ключевое в том, что нам не дано их понять.
Боги не люди, они жестоки и милосердны, они непостижимы и неисповедимы. Они боги.

Мой любимый Лагерквист! Он вновь не обманул моих ожиданий. Последний роман из трилогии о пилигриме Товии не стал исключением в той череде прекрасных, умных произведений, в которых не знаешь чего больше: ответов или вопросов. Его подход к раскрытию сюжета дает широкие возможности для собственного мнения, собственного взгляда читателя.

В «Святой земле» автор продолжает тему любви, начатую в «Смерти Агасфера» и «Пилигриме в море».
Лагерквист любовь своим величием, своей возвышающей сутью роднит с верой. Любовь – основа веры. Без любви вера мертва.
Святая земля – это земля, наполненная любовью.
Святая земля – это символ.
Понимаем ли мы это? Видим ли?
И кто виноват в том, что видим меньше, чем хотелось бы? Может просто затуманился наш взор?
Или дело не в этом?
Ведь не все можно видеть, трогать, осязать.

Мариамна и Ирод. Красавица и Чудовище.
Лагерквист, конечно, сказочник в хорошем смысле слова.
Сказка - ложь, да в ней намёк... И писатель намекает нам, что любовь на то и любовь, чтобы быть необъяснимой, неоправданной, странной, порицаемой и т.д. и т.п.
Я не знаю, как было на самом деле, но книжная Мариамна, по-моему, действительно любит Ирода. Боится этого чувства, стыдится его, скрывает, подавляет, но оно есть и всё тут.
Мариамна постоянно ищет оправдание своим чувствам. Страсть, которую он в ней зажег мучает ее и в физическом и в моральном смысле.
Но даже умирая девушка не отворачивается от мужа, вкладывает свою ладонь в его руку.
Легко любить былинного героя, а ты попробуй полюби Ирода...