Цитаты из книги Ham on Rye

Лучшей вещью в моей комнате была кровать. Я любил свою кровать и мог оставаться в ней часами, даже днём, натянув покрывало до самого подбородка. Здесь было спокойно, никаких происшествий, никаких людей, ничего.

— Я думал, ты знаешь? — Откуда? Что я, родился с этим знанием?

— Детей должно быть видно, но не слышно, — говорил он мне.

Я чувствовал, что даже солнце принадлежит моему отцу. Я не имею на него никаких прав, потому что оно светит над домом моего отца. Я был как его розы — частью собственности, принадлежащей только ему.

Таковы правила: или вы умудряетесь вписаться в общую схему, или подохнете на улице.

Они экспериментировали на бедных, и если это срабатывало, то метод предлагали богатым. Ну, а если не срабатывало, то в бедных нехватки не предвиделось, чтобы продолжить эксперимент.

Так вот, значит, что им нужно — ложь. Красивая ложь. Они хотят, чтобы им вешали лапшу на уши.

Нет хороших или плохих войн. Единственная плохая вещь в войне — это поражение. Все войны проходили под флагом борьбы за так называемое Правое Дело с обеих сторон. Но только победившее «дело» становилось исторической Истиной. Не важно, кто прав, кто виноват, а важно, у кого способнее полководцы и сильнее армия!

Сначала родители контролируют каждый ваш шаг, затем, когда вы уже готовы вырваться из-под их опеки, другие хватают вас за горло, запихивают в военную форму и отсылают на бойню.

Никогда не доверяйте человеку с холеными усиками…

Я победил совершенно случайно, потому что ничуть не переживал по этому поводу.

"How'd it go?" I asked. "There was a table charge, plus the two drinks. It came to $32." "Christ, I could stay drunk for two weeks on that." "She grabbed my dick under the table, she rubbed it." "What did she say?" "Nothing. She just kept rubbing my dick." "I'd rather rub my own dick and keep the thirty-two bucks."

Кто такие доктора, юристы, ученые? Это люди, которые добровольно лишили себя свободы думать и поступать как личности. Я вернулся в свою лачугу и откупорил бутылку.

я плюхнулся на кушетку. мне нравилось быть пьяным.я понял,что полюблю пьянство навсегда.

Я исключал всякие прямые ссылки на евреев и черных, которые ничего плохого мне не делали. Все мои беды исходили от белых соплеменников. Так что я не был истинным нацистом по темпераменту или собственному выбору; этому способствовали наши учителя своей заурядностью, стандартным мышлением и предубеждением ко всему немецкому.

Когда она пошла выбрасывать окровавленные салфетки, я оценил ее походку. Да, конечно, это была не мисс Гредис, и я видел много женщин с фигурой получше, но от нее исходило какое-то тепло. Мисс Акерман, в отличии от многих представительниц ее пола, заботило не только то, что она женщина.

Ужас! Неудивительно, что они держали все ЭТО в секрете! Подумать только, все занимаются ЭТИМ! Учителя, директор школы. Все! Это выглядело мерзко. Но потом я подумал: "А что, если бы мне пришлось заниматься ЭТИМ с Лайлой Джейн?" И это показалось мне не таким уж и противным.

Можно простить идиота за то, что он честно ведет себя как идиот и никого не пытается дурачить.