Цитаты из книги Скука

Человека меняют не какие-то из ряда вон выходящие события, что случается однажды в жизни, а именно то, к чему он изо дня в день привыкает; привыкнуть – значит смириться с тем, что с тобой происходит, и больше против этого не восставать.

Война сметает всё, и вместе с вещами, которые каждый видит, разрушает и то, что для нас невидимо, хотя оно и существует.

Да, жизнь и на самом деле состоит из привычек, и даже честность только привычка; стоит лишь изменить привычке — и жизнь становится адом, а человек — совсем как сорвавшийся с цепи дьявол, который не уважает ни себя, ни других.

«Люди де­лятся на две большие категории: на тех, кто перед лицом непреодолимой трудности испытывают желание убить, и тех, которые, напротив, чувствуют желание покон­чить с собой».

«А что такое форма?

—  Может быть, то единственное, что остается, когда слишком много думают о деньгах.»

«Внезапно мне пришло в голову, что этот назойливый священник хотел, в сущности, того же, что и я: он хотел поймать Чечилию, запереть ее в ее грехе, пригвоздить приговором.»

«Тучи над нашими головами, низкие и набухшие, как бе­ременный живот, словно расслоились на куски тумана.»

«порнографическая живопись Ба­лестриери: это было не настоящее обладание, как то была ненастоящая живопись. И как в своих отношениях с Че­чилией я разрывался между скукой и сексуальной одер­жимостью, так и в искусстве я колебался между плохой живописью и отказом от живописи.»

«Разумеется, нельзя было исключить того, что и в этих обстоятельствах Чечилия сумеет вывернуться, всего вероятнее, она признает только часть истины, ту невин­ную ее часть, которая всегда есть в любом преступном действии, но я надеялся, что неожиданность вкупе с оче­видностью происшедшего окажутся сильнее ее уверток и заставят признаться.»

«Так что, глядя на нее в то время, как она после любовного акта лежала рядом со мною на спине, с раздвинутыми ногами, я невольно сравнивал горизон­тальный разрез ее рта с вертикальным разрезом лона и с изумлением отмечал, насколько второй был выразитель­нее первого, выразительнее именно в психологическом смысле, как бывает выразительно лицо, выдающее ха­рактер человека.»

«голова, откинутая на валик, выпяченный живот, — предлагая себя в самом прямом и откровенном смысле слова, именно так, как предлагает себя вещь, которая сама по себе не может ничего, кроме как навязать вам обладание ею».

«Мне всегда казалось, что Чечилия не столько врет, сколько просто неспособна сказать правду, и это не потому, что она лжива, а потому, что сказать правду — это значит вступить с чем-то в какие-то отношения, в то время как она не вступала в отношения ни с чем.»

«я не художник, вернее, с некоторых пор я перестал им быть, потому что мне нечего рисовать; я не способен вступить в контакт ни с чем, что имеет отношение к реальности.»

«Потому я вас и расспрашиваю. Чтобы понять, зачем я это делаю.»

«Я родился в тысяча девятьсот два­дцатом, и, значит, моя юность прошла под черным знаком фашизма, то есть того политического режима, который возвел некоммуникабельность в систему: некоммуника­бельность определяла отношения диктатора с массами, отдельных граждан между собою и их же отношения с диктатором. Скука, которая есть отсутствие каких-либо связей между человеком и окружавшим его миром, во времена фашизма была растворена в самом воздухе, ко­торым мы дышали».

романы, статьи, пьесы — вся литература мира сводилась в конце концов к одной-единственной странице, которая не в силах была удержать моего внимания. Да и почему она была обязана его удер­жать? Слова — это символы вещей, а именно с вещами у меня рвалась всякая связь в минуты скуки.