Фантастика века

Брак даже молодых людей делает старыми, давно знакомыми.

Мистер и миссис К были ещё совсем не старые. У них была чистая, смуглая кожа настоящих марсиан, глаза жёлтые, как золотые монеты, тихие мелодичные голоса. Прежде они любили писать картины химическим пламенем, любили плавать в каналах в то время года, когда винные деревья наполняли их зеленой влагой, а потом до рассвета разговаривать под голубыми светящимися портретами в комнате для бесед. Теперь они уже не были счастливы.

Надвигались июньские сумерки, серость овладела институтом, потекла по коридарам.

– Боже мой… боже мой, – повторил Персиков и, зеленея лицом, стал садиться на винтящийся табурет.

Панкрат совершенно одурел у двери, побледнел и онемел. Иванов вскочил, схватил лист и, подчеркивая острым ногтем строчку, закричал в уши профессору:

– Ну теперь они будут иметь веселую историю!..

Бывает такое богатство, когда уже и деньги перестают иметь значение

Человечек, возможно, свихнулся и, несомненно, чего-то боялся. А страх, как известно, заразителен

Человек-то лучше становится на лоне природы.

– Объясните мне, пожалуйста, – заговорил Персиков, – вы пишите там, в этих ваших газетах?
– Точно так, – почтительно ответил Альфред.
– И вот мне непонятно, как вы можете писать, если вы не умеете даже говорить по-русски. Что это за «пара минуточек» и «за кур»? Вы, вероятно, хотела спросит «насчёт кур»?

Поступайте в кондуктора! Вы не можете заниматься зоологией.