Удовольствие от текста

Ролан Барт — один из ключевых французских мыслителей XX века, литературный теоретик, философ и критик, связанный со структурализмом и постструктурализмом, автор знаменитого эссе «Смерть автора». в «Удовольствии от текста» он говорит не с позиции семиотика, а с позиции читателя, испытывающего желание.

сама книга — фрагментарный набор небольших эссе, который невозможно читать сплошным текстом и бесполезно читать в спешке. Барт здесь не объясняет литературу — он флиртует с ней, раскладывая чтение не как процесс понимания, а как телесный, почти интимный опыт. текст не столько о книгах, сколько о читателе в момент чтения.

Барт противопоставляет два вида удовольствия от текста — через понятия plaisir (удовольствие) и jouissance (наслаждение). удовольствие — это комфорт, узнаваемость, культурная привычка. наслаждение — назрыв, сбой, потеря опоры, когда текст ломает читателя, а не обслуживает его ожидания. и именно в этом моменте я с ним почти полностью соглашаюсь: самые запоминающиеся для меня книги — те, которые вызвали сопротивление, раздражение, желание спорить, перечитывать, возвращаться мыслями спустя время.

книга предельно субъективна — Барт честно говорит я, не притворяясь универсальным авторитетом. здесь нет менторства, нет попытки научить «правильному чтению». но временами эта субъективность замыкается сама на себе. в какие-то фрагменты я входила с интересом и удовольствием, а какие-то вызывали ошущение, что меня оставили стоять у двери, пока автор ведёт внутренний монолог, не слишком заботясь о присутствии читателя.

отдельно отмечу, что мне близка его идея чтения вне морали, пользы и обязательности: тебе разрешают не извлекать смысл, не становиться лучше, не оправдывать потраченное время. читать можно просто потому, что тело и ум на это откликаются.

рада, что прочитала её одной из первых в этом году, но не уверена, что захочу перечитывать целиком — хотя с пояснительными заметками это будет уже легче.

книга не для всех и точно не обязательная. она для тех, кто давно читает и устал от вопроса «о чём книга», предпочитая спрашивать себя «что она со мной делает», — это очень точный, умный и временами раздражающе честный собеседник.

Ролан Барт ещё со времен моего обучения филологии стал для меня семиотически загадочной фигурой-идеалом. Многозначность, игривость и театральность, включенность читателя в со-творение звучания текста после автора, бесконечное воспроизведение - постулаты, которые "не развидеть" со времен университетской скамьи.

Поэтому "Удовольствие от текста" стало какой-то физической вехой спустя 20 лет после обучения, возможностью заглянуть в музей филологических ценностей и ещё раз убедиться, что под нарочито строгой, торжественной, одухотворенной вывеской по-прежнему скрывается иммерсивный театр текста, бал с игривой и слегка эротической атмосферой, где правят все и сразу.

Эссе Барта - это бутерброд, который можно есть каждое утро, потому что с каждым новым днем вкус будет меняться. Это набор шведского стола, который нужно положить на язык (каждый кусочек!) и просмаковать до тех пор, пока вкус не рассыпется и не впитается в каждую клеточку. Потому что это эссе - про чувственность восприятия, про текстовые оргии, которые просто не могут не закончится наслаждением, выплеском словесного (в случае моего отзыва) или бессловесного (это я про мысленные фейерверки в голове во время чтения).

Если вы не филолог, философ, культуролог и психоаналитик - не пугайтесь. Сплюньте через левое плечо в дедушку Фрейда, подуйте через правое плечо в адрес Википедии - и вперед, кусать текстовый многозначный бутерброд смыслотекстового лабиринта.

Почти три месяца назад моё любимое издательство Ad marginem выпустило две работы Ролана Барта, которые я ждала еще с прошлого лета:«Удовольствие от текста» и «Нулевая степень письма».

Ролан Барт — французский ученый, философ, литературовед. В эссе «Удовольствие от текста» он размышляет о том, как именно мы получаем удовольствие от чтения. Барт предлагает различать два типа удовольствия: привычное, комфортное —plaisir , и глубокое, подрывающее ожидания — jouissance (иначе наслаждение). Он делит тексты на «удобные для чтения» и те, которые требуют активного соучастия читателя. По его мнению, смысл текста не существует сам по себе — его создаёт каждый из нас, интерпретируя и переживая текст заново. Эта работа изменила взгляды на авторство и сделала фигуру читателя центральной: не просто потребителя, а полноценного соавтора смысла.

Что доставляет мне удовольствие в повествовательном тексте, так это не его содержание и даже не его структура, но скорее те складки, в которые я сминаю его красочную поверхность: я скольжу по тексту глазами, перескакиваю через отдельные места, отрываю взгляд от книги, вновь в нее погружаюсь. Во всём этом нет ничего общего с той бездонной трещиной, которая под действием текста-наслаждения разверзается в недрах самого языка.

Если вы забиваете гвоздь в деревянный предмет, то дерево будет по-разному поддаваться в зависимости от того места, куда вы стучите: в таких случаях принято говорить, что дерево неизотропно. Тем более неизотропен текст: его границы, скрытые в нем пустоты угадать невозможно. Подобно тому, как физика вынуждена учитывать неизотропный характер той или иной материальной среды, того или иного универсума, точно так же и структурный анализ (семиология) должен принимать во внимание малейшие различия в сопротивляемость текста, беспорядочность проходящих сквозь него силовых линий.

Мне предлагают некий текст. Текст наводит на меня скуку. Впечатление такое, будто он что-то лепечет. Лепет текста – это всего лишь языковая пена, образующаяся в результате простого позыва к письму. Это еще не перверсия, это нужда. Записывая свой текст, скриптор, в сущности, говорит на языке грудного младенца – повелительном, машинальном.

Университетские пары по философии мне не нравились — я предпочитала тихонько дремать на задней парте после ночей, проведённых за зубрежкой анатомии. Мир философии открылся для меня не в аудитории, а случайно — через книгу Симоны де Бовуар «Второй пол», найденную случайно в одном крупном книжном. Такие тексты нелегки: они требуют усилия, заставляют думать, следить за ходом мысли автора и — что особенно ценно — формировать собственные. Именно этому они и учат — мыслить самостоятельно. А это, как ни парадоксально, становится сегодня почти что роскошью, если не исчезающим навыком.

Типология читателей согласно Ролану Барту или типология удовольствий от чтения: - человек, одержимый навязчивыми состояниями - будет вожделеть к букве, ко вторичным, надстроенным языкам, к метаязыкам (в эту группу входят все логофилы, лингвисты, семиотики, филологи – все, для кого язык не иссякает) - параноик – станет потреблять или производить мудреные тексты, сюжеты, развивающиеся, словно замысловатые рассуждения, конструкции, подобные играм с хитроумными правилами - фетишист – подойдет текст, раздробленный на множество цитат, формул, отпечатком, ему близко удовольствие отдельного слова - истерик – его характерная черта в том, что он принимает текст за чистую монету, погружается в бездонную, не ведающую истины комедию языка, теряет способность быть субъектом какого-либо критического взгляда и опрометью мчится сквозь текст (что отнюдь не равносильно тому, чтобы проецировать себя в него)

«…всякий каждый писатель может сказать о себе: на безумие не способен, до здоровья не снисхожу, невротик есмь»

Балльная оценка философскому эссе за пределами моей компетенции, поэтому сегодня без нее. Скажу так: объем книги всего 100 страниц, но читала я ее с перерывами, потому что думать она заставляет много. Итог: зацепило, сделала пару открытий для себя, остались некоторые пробелы, перечитывать буду однозначно. Хочу продолжить второй книгой "Нулевая степень письма".